Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Через день меня позвал к себе Мефодий и наедине сообщил, что Птолемей заговорил и рассказал много чего интересного, в том числе и про наш род. Мефодий отпустил меня на день, чтобы я мог собственными ушами услышать откровения офицера из Священной фаланги.
* * *
Допросная представляла собой помещение без окон, выкрашенное снизу в синий, сверху — в белый цвета. Люминесцентные лампы под потолком заливали комнату холодным резким светом. Стены и массивная стальная дверь давили ощущением безвыходности. Тут было идеально чисто, ни пылинки вокруг.
Допросная находилась в кантоне, в небольшом здании, где размещался отдел безопасности рода. Сюда-то и привели нашего пленника, который спустя всего пару дней согласился на наши условия и рассказал много чего интересного.
Посередине комнаты стоял стол, за ним-то и сидел Арсений. Он был одет в чистую рубашку и брюки вместо обгоревшей униформы. Сам же он выглядел несколько растрёпанным — всё-таки не в санатории жил эти дни.
За столом в углу расположились Андрей и Леонтий — тот самый смуглый дружинник, которого ранил снайпер, когда мы с Андреем и тремя бойцами возвращались из зоны «Д». На столе стояли печатная машинка, отодвинутая в сторону за ненадобностью, лежал компактный горизонтальный магнитофон для записи разговора.
К моему приезду подготовили всё необходимое, осталось только начать допрос.
Мы с Андреем взяли стулья и уселись напротив телеарха Священной фаланги. Тот, как и день назад, смотрел нас надменным взором, в котором, тем не менее, уже не было такой ярости — сейчас взгляд Арсения Полемея выражал лишь недоверие и недовольство.
Поначалу Арсений не хотел ничего говорить, поскольку опасался, что мы нарушим данное слово, как нарушил басилевс обещание беспрепятственного выхода из зоны боевых действий, и сдадим Арсения главной службе эфоров. Не знаю, как, но Андрею удалось убедить пленника, что тот вернётся к своей родне.
— Ну что начнём? — я посмотрел на Андрей.
— Да. Включай записать, — кинул Андрей Леонтию.
Щёлкнула кнопка магнитофона.
— Итак, — начал Андрей. — Фамилия, имя, отчество, звание, должность.
— Меня зовут Арсений Лаврентьевич Птолемей, — начал пленник. — Я принадлежу филе Красного быка, нахожусь в звании телеарха, должность — заместитель командующего фалангой. Служу в особом клановом подразделении — «Священная фаланга».
— Чем занимается ваше подразделение?
— Участие в военных конфликтах и поддержание порядка внутри филы.
— Что включает в себя поддержание порядка?
— Наблюдение за настроениями членов филы, пресечение действий, угрожающих безопасности филы.
— Вы занимаетесь заказными убийствами своих политических противников?
— Мы делаем всё, что требуется для сохранения безопасности филы, в том числе исполнение приговоров в соответствии с внутренним законом филы.
— То есть, вы занимаетесь внесудебными расправами.
— Мы делаем всё, что требуется для обеспечения безопасности филы, — повторил Арсений.
Отвечая на вопросы Андрея, пленник долго говорил о том, чем занимается Священная фаланга. Чаще всего он пользовался обтекаемыми формулировками, но если те были слишком расплывчатыми, Андрей задавал наводящие вопросы, добиваясь прямого ответа.
Как я и подозревал (а точнее знал со слов Насти), Священная фаланга являлась репрессивными аппаратом филы, который «следил за порядком», то есть выявлял инакомыслие и устранял неугодных архонту князей. Именно Священная фаланга занималась подготовкой восстания, причём занималась более десяти лет. Сам же Арсений, по его словам, в Священной фаланге служил три года, а на позиции телеарха — год. Так это или нет, мы проверить не имели возможности. Слишком секретная была информация.
Причины же восстания для меня тайной уже не являлись. И Фотий, и Настя мне достаточно много рассказали про мотивы Амвросия. А теперь рассказал и Арсений. С его стороны это выглядело так, что против Птолемеев был тайный сговор, многие желали ограбить филу, в том числе сам басилевс. Клан якобы был вынужден защищать свои интересы. Однако, когда я спросил прямо, считают ли Птолемеи истинным басилевсом своего архонта, тот ответил расплывчато:
 
— Наша фила является потомками одного из древних родов, который некогда правил Византием — так же, как и все остальные филы.
Большей конкретики добиться не удалось.
Дальше эстафету перехватил я и сам стал допрашивать пленника:
— Убийство моего отца, Дмитрия Златоустова — дело рук Священной фаланги?
— Это был приказ Никанора Птолемея. Данным дело лично я не занимался, — ответил Арсений.
— Вы же — заместитель, — напомнил я. — И вы не участвовали в делах собственного подразделения?
— Я не единственный заместитель. Связью с преступными элементами у нас занимался другой человек, так же как и подготовкой восстания. В мои обязанности входила внутренняя безопасность филы.
Я не очень-то и поверил Арсению, но сейчас для меня было главным вовсе не доказывать его причастность к какому-либо делу, а узнать о предателях в собственной семье:
— Хорошо. Продолжайте, — сказал я. — Что вам известно об убийстве Дмитрия Златоустова.
— Никанор Птолемей через своё доверенное лицо передал приказ одной из преступных группировок устранить вас, Константин, и вашего отца. Больше мне ничего неизвестно.
— Вы знаете, кто такой Паук?
— Я слышал это прозвище, но повторяю, я лично не имел никаких отношений со всякой швалью с окраин.
— Которой ваш клан, тем не менее, покровительствует, — заметил я.
— Не я решаю, кому мой клан покровительствует.
— Допустим. Продолжайте, — кивнул я. — Какова цель убийства Дмитрия Златоустова?
— Сменить руководство вашего рода, возведя в должность предводителя князя, лояльного нашей филе.
Я еле заметно улыбнулся. Вот и настал момент истины. Сейчас я собственными ушами услышу о том, что дядя Евсевий предал наш клан.
— Кто этот князь? — спросил я.
— Никифор Львович Златоустов.
Секунд пять я пристально смотрел в глаза Арсению, не веря своим ушам.
— Никифор? — переспросил я. — Таксиарх агемы?
— Да, Никифор Львович Златоустов являлся тем самым князем, который в ходе восстания, если бы всё пошло удачно, занял бы должность предводителя рода Златоустовых и выступил на нашей стороне.
— И он… он знал об этом? — кажется, я начал волноваться. — Он знал о том, что мы с отцом будем убиты?
— Да, он знал. Никифор тесно с нами сотрудничал.
— А Евсевий? Евсевий Львович какую роль играл?
— Почти никакой.
— Что значит «почти»? Он же симпатизирует вашему клану. Он же сам хотел, чтобы басилевсом стал Амвросий, — я говорил совсем не то, что планировал, возможно, даже ляпнул лишнего, но у меня сейчас в голове всё перемешалось. Я был на девяносто пять процентов уверен, что за убийством отца стоит дядя Евсевий, и теперь мне казалось, что пленный телеарх нагло врёт.
— Да, нам это тоже было известно, но Евсевия мы не привлекали, — ответил Арсений. — Он обладает неустойчивой психикой, имеет проблемы с алкоголем и ряд эмоциональных привязанностей, которые могли помешать осуществлению плана. Евсевий мог играть только вспмогательную роль.
— Каких привязанностей?
Арсений надменно улыбнулся:
— Ваш дядя, Константин, слишком пёкся о вашем воспитании, а ещё он вёл себя несдержанно по отношению к некоторым членам вашей семьи. После Сиама он долго страдал от посттравматического расстройство, и это наложило отпечаток на его психику. Это всё могло нам помешать. Поэтому мы и не стали с ним работать. Хотя… потенциал, разумеется, был.
— Но вы его всё равно пытались привлечь?
— В некотором роде. Наш человек недавно должен был выйти с ним на связь. Больше мне ничего неизвестно. Я в это время участвовал в боевых действиях.
— Я видел, как вы участвовали. Убивали семьи, которые сдавались вам. Убивали женщин, детей — всех. Хладнокровно и подло, — мне не стоило подобное говорить, поскольку к теме разговора это уже не относилось, но у меня перед глазами отчётливо всплыла картина, которую я видел в разрушенном особняке.