"Фантастика 2024-111". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)

Закончив с трапезой, Радремон принялся оглядываться в поисках оружия. Его тело исцелилось, сила возросла, и вполне можно было попытаться обрести свободу. В победе над надсмотрщиками-людьми он особо не сомневался. Но вот орк… Маркиз прекрасно помнил с какой легкостью тот оттолкнул тело убитого Хиндатского Льва. Да и ощущался громила совсем не как обычный бандюган. Было в нем что-то еще.
Однако попробовать все-таки стоило.
Фор Корстед так и не заметил ничего кроме копий, обращаться с которыми особо не умел, когда всех пленников собрали в кучу и, следуя приказу Бал’Луга, погнали мыться. Озеро оказалось совсем не далеко, и уже скоро Радремон с удивлением взирал на свое отражение.
С водной глади, слегка подернутой легкой рябью, на него смотрел молодой человек от силы лет двадцати. Вместо прямых, черных с проседью волос — грязные лохмы явно более светлого оттенка, еще и вьющиеся к тому же. Вместо уверенных серых глаз — карие, испуганные и печальные. Словно их владелец не видел в жизни никакой радости, кроме корки черствого хлеба по праздникам.
Маркиз не выглядел так даже в молодости. Но, все-таки, родовой навык и родимое пятно…
— Если думаешь поймать рыбу, то от нашей вони она научилась ходить и сбежала из озера. — раздался над ухом голос Осьминожки. — Кажется я видел, как последний карась спрятался вон под той елью. Или это был окунь… Я, если честно, не особо разглядел.
— Окунь — с полосками. — буркнул фор Корстед, погруженный в свои мысли.
— Да? Ну тогда точно не он. — существо принялось горстями плескать на себя водой и тереть тело песком. — Дар, ты б помылся тоже что ли.
— Зачем? Чтобы Бал’Луг смог выгоднее нас продать?
Моллюскоголовый взял Радремона за плечи и развернул к себе лицом. Его желтые глаза с непривычным горизонтальным зрачком изучающе уставились на маркиза. Щупальца мелко подрагивали и извивались, отчего фор Корстед испытал приступ неприязни, но быстро с ним справился — этот тип единственный, кто в сложившихся обстоятельствах мог пролить свет хоть на что-то.
— Знаешь, Дар, я, конечно, все понимаю, но после попытки побега ты ведешь себя как-то необычно. — заявил Осьминожка, не переставая сверлить собеседника взглядом. — Ты прямо сам не свой. Еще и говорить начал странно. Вроде все понятно, но…
— Я говорю странно⁈ — не выдержав, воскликнул Радремон, но бросил взгляд на оставшихся на берегу работорговцев и поумерил пыл. — Да это вы все будто недавно имперский выучили. Или слоги в словах путаете, я не знаю.
— Какой имперский, Дар? — озабоченно спросило существо. — Мы говорим на общем. На Ахалдасе нет никакой империи и никогда не было.
Маркиза словно обухом по голове ударили. Как нет империи? Что еще за Ахалдас? Куда его вообще занесло? Стоило разобраться с частью свалившихся странностей, как жизнь тут же подбросила новых. Закончится это вообще когда-нибудь? Рутинная служба по отсеву непрошеных визитеров Его Величества уже не казалась такой уж и опостылевшей.
От размышлений фор Корстеда отвлек резкий сухой кашель. Оказывается Мику тоже принесли к озеру, и другие рабы принялись обтирать мокрым пучком травы ее тело. Похоже Бал’Луг всерьез рассчитывал избавиться от бедняжки, пока смерть окончательно не прибрала ее к своим костлявым рукам.
Радремон резко хлопнул себя ладонью по лбу. Точно! Накануне же мысли о несчастной привели его к идее разобраться с некими трофейными монетами, полученными за убийство монстра. Вот только маркиз отвлекся на изучение характеристик и совсем о них забыл.
Ну-ка, где там? Ага, вот.
[Получено 20 трофейных монет.]
— Слушай, давай позже поговорим. — рассеянно бросил фор Корстед Осьминожке и сделал вид, что полностью сосредоточен на гигиенических процедурах.
Гуманоид, смерил Радремона очередным подозрительным взглядом, но отошел в сторону, а маркиз сфокусировался на надписи.
Трофейные монеты можно добыть с убитых монстров.
 
Вот и вся подсказка. Остальное, видимо, должно быть очевидно тому, кто ее прочитал. Но, к сожалению, не фор Корстеду.
Значит нужно мыслить логически. Монеты это явно валюта, деньги. А для чего нужны деньги? Естественно чтобы их тратить. Где? В магазине. В лавке. На рынке. В пекарне. У бродячего торговца. Лудильщика. В храме. Нет, это уже не в ту степь.
Как же тогда?
Может, раз монеты необычные, то и место их сбыта должно называться как-то по-особенному? Вроде «Лавка торговца за трофейные монеты». Или «Магазин трофейных монет». Или просто «Трофейный магазин».
Стоило Радремону мысленно произнести эту фразу, как он в тот же миг оказался в тускло освещенном помещении с множеством длинных стеллажей, терявшихся где-то в темноте. А прямо напротив него за широким пыльным прилавком сидел ветхий старик в черном двубортном сюртуке с золотыми пуговицами.
— А я уж надеялся, что больше никого здесь не увижу. — голосом похожим на скрип несмазанной дверной петли заявил дед. — Столько лет тишины и все насмарку. Ну, чего приперся?
  
Глава 5
 
Подобного Радремон точно не ожидал. Только что он стоял по пояс в воде под неусыпным взглядом работорговца, как вдруг перенесся в совершенно другое место, причем в сухих, пусть и по-прежнему дырявых, штанах.
И как на подобное отреагировали надсмотрщики? Более того, как объяснить свое исчезновение после возвращения обратно? А в том, что это сделать придется, маркиз не сомневался — в помещении не наблюдалось не только дверей и окон, но и даже щелей, через которую могла бы просочиться муха.
Очередная порция вопросов, отвечать на которые придется самому и чуть позже. Фор Корстед решил сперва осмотреться, ведь не факт, что в следующий раз удастся попасть сюда столь же легко.
— Ну, так и будешь стоять столбом? — ворчливо проскрипел старик, сцепив в замок узловатые пальцы. — Деньги есть у тебя или поглазеть пришел?
— Спокойно, уважаемый. — с достоинством аристократа ответил Радремон, осознав, что на поясе у него висит тощий кожаный мешочек с монетами. — Кое-что имеется.
Маркиз развязал тесемки и извлек на свет небольшой кругляшок с цифрой «1» на реверсе, обрамленной венком лавровых листьев. С обратной же стороны красовалось нечто похожее на герб с расползшимися по нему кляксами.
Странный геральдический выбор. Впрочем фор Корстеду доводилось видеть и куда нелепее. Как-то один новоиспеченный барон завизировал в канцелярии эмблему с изображением двух рыбохвостых зайцев, пытающихся поделить елку. Небось неделю из кабака не вылезал, чтобы придумать подобное.
Хотя в тот раз Радремона это ничуть не удивило…
Тусклое воспоминание ножом резануло по сердцу, заставив то мучительно затрепетать, и маркиз, решительно мотнув головой, бросил кошелек на прилавок.
— На что здесь хватит? — спросил он, приняв максимально невозмутимую позу. Будто всегда ходит по лавкам в обносках. Хобби у него такое. Имеет право.
— Жалкие гроши. — презрительно выдал дед, наметанным глазом оценив «богатство». — Ни могущества, ни влияния, ни денег. И ради этого ты прервал мое уединение?
— Послушай, уважаемый. — маркиз нахмурил брови и угрожающе положил руки на прилавок, нависнув над тщедушным продавцом. — Я ведь могу с тобой и по-другому поговорить.
Старик сурово посмотрел из-под седых кустистых бровей. В его неожиданно ясном взгляде фор Корстед отчетливо увидел приближение могучей бури. Послышались раскаты далекого грома; ветер, гнущий вековые деревья, разозленным псом рвался с цепи; ледяные, острые, словно бритвы, капли готовились вот-вот обрушиться на голову бедолаги, не сумевшего вовремя найти укрытие.
Миг, и видение пропало, забрав с собой и ощущение грядущей беды. Продавец же, хмыкнув в усы, произнес:
— Клыки не отрастил, а уже лает. Смотри, как бы не аукнулось. Не все так просто, как кажется на первый взгляд.