Если сердце верит
Но Лили просто не смела просить у матери денег. И даже если бы они были у нее самой, она не представляла себе, как можно потратить на судебную тяжбу целое состояние. Тем более что она не сделала ничего плохого!
Лили поднялась.
— Я должна подумать. Благодарю вас за то, что нашли время прийти сюда. — Она направилась к двери.
Адвокат последовал за ней. Обернувшись, Лили увидела, что лицо его покрылось красными пятнами.
— Я не стану предлагать вам это снова, — предупредил он. — Если ситуация усугубится, мне придется повысить цену.
Она кивнула.
Уже шагнув за порог, адвокат оглянулся и любезно добавил:
— Нет необходимости срочно принимать решение. Мое предложение остается в силе на ближайшие день или два. Однако имейте в виду: вам станут звонить другие адвокаты. Возможно, они предложат вам расплатиться только в случае выигрыша. Если это соблазнит вас, помните, что тут вам не гарантировано качество. Ни один приличный юрист не возьмется за подобное дело на столь неопределенных условиях. Ведь ему потребуется куча денег на одни лишь процессуальные расходы.
— Благодарю вас, — сказала Лили и закрыла дверь.
Она подошла к окну посмотреть, остановится ли Фандер, чтобы поговорить с прессой. Но кто-то из хищной стаи уже заметил Лили, и тут же все лица и объективы поднялись кверху. Она быстро отскочила и остановилась посреди комнаты, бессмысленно глядя на окна домов на противоположной стороне Коммонуэлс-авеню. И вдруг с ужасом поняла, что именно из этих окон каждая фотокамера может засечь ее в любом месте квартиры.
Быстро закрыв жалюзи в гостиной, Лили побежала в спальню, чтобы задернуть занавески. Теперь она оказалась запертой в аленькой темной квартирке. Без работы, без свободы и даже без малейшей надежды в скором времени вернуть то и другое, а уж тем более свое доброе имя.
Лили посидела в кресле с книжкой в руках, но ей не удалось сосредоточиться на чтении. Подойдя к пианино, она пробежала пальцами по клавишам, но брала лишь минорные аккорды. Тогда Лили поставила диск Бетховена — пусть мрачно, зато созвучно настроению — и начала ходить из спальни в гостиную, пока не остановилась у телефона.
Начав набирать номер матери, она повесила трубку. Дело же не в деньгах. Лили не нуждалась в деньгах, поскольку не хотела судиться. Ведь процесс, если верить Максвеллу Фандеру, обернется настоящим кошмаром. Целых три года сплетен и спекуляций, пересудов и искажений фактов! Три года жизни с постоянным ощущением, будто тебя изнасиловали и выставили на всеобщее обозрение! Нет, этого ей не пережить.
Лили не станет звонить Майде из-за денег. Она позвонила бы, если бы смела надеяться на утешение. Ведь Майда — ее мать. А сейчас так хотелось спрятать голову под теплым, ласковым крылышком, пока буря не утихнет. Лили крайне нуждалась в убежище, и уж конечно, в ласковом внимании.
Но Майда не даст ей этого. Поэтому Лили позвонила Саре Марковитц. Сара, с которой она подружилась в Джуллиарде, преподавала в Новоанглийской консерватории. Каждые несколько недель они встречались и вместе обедали. И конечно, среди сообщений на автоответчике был и голос Сары.
Едва подруга сняла трубку, как Лили почувствовала облегчение. Несмотря на все происки прессы, Сара горела желанием и готовностью помочь:
— Я так волновалась. Что это за безобразие? Грязная фальшивка, подлая ложь! Просто беспредел какой-то! Они даже мне звонят, представляешь? И задают интимные вопросы, причем не принимают никаких «нет», давят и давят! А Терри Салливан? Где же, скажите на милость, кончается журналист и начинается гнусный сплетник? А Джастин Барр? Это вообще мерзавец! Кажется, они даже не понимают, что значит быть священником! Ты знала кого-нибудь из них до того, как все это началось?
— Джастина Барра — нет.
— Твое счастье. Надо же, какой лицемерный идиот! Не сумел со своей толстой мордой и поросячьими глазками сделать карьеру на телевидении, так отправился на радио. А как любит себя слушать! Тоже мне защитник добропорядочности и домашнего очага!.. Ну а Салливан?
— Этот меня долго преследовал, чтобы взять интервью. Я отказывала ему, может, потому он и разозлился?.. — Вдруг Лили осенило. — Послушай, а ведь Салливан и не собирался писать обо мне. Он задумал все это, чтобы выудить сведения о кардинале! — Чувствуя себя гнусно использованной, Лили тяжело вздохнула. — Вся моя жизнь разваливается. Я заперта в квартире и не знаю, куда мне идти.
— Давай встретимся в «Биба»… Ой, нет…
Лили поняла, почему Сара осеклась. Этот ресторан упоминался среди тех, которые, по утверждению прессы, посещала Лили, живущая далеко не по средствам. Они с Сарой действительно часто заказывали там по салату, что делалось скорее ради развлечения, чем ради еды, и стоило совсем недорого. Однако какие уж теперь развлечения.
Сара, однако, быстро нашла выход:
— Давай лучше у «Стефани», через полчаса.
Этот ресторан находился на Ньюбери-стрит. Лили там никого не знала, и идея показалась ей подходящей.
— Отлично. Через полчаса у «Стефани».
Она натянула джинсы, надела кофточку и блейзер. Спрятав волосы под бейсбольной кепкой, прикрыла глаза темными очками и быстро вышла через гараж на улицу, стараясь держаться как можно беспечнее, чтобы ее не сразу узнали.
Однако пресса мгновенно разгадала эту хитрость. Из-за каких-то мусорных баков, телефонных будок и припаркованных автомобилей сразу же выскочили репортеры, тыча ей в лицо микрофонами и крича:
— Мисс Блейк! Мисс Блейк! Куда вы идете?
— Что сказал мистер Фандер?
— Си-эн-эн. Вы подтвердите, что Фандер — ваш адвокат?
— Вы собираетесь подать в суд на Винчестерскую школу?
Глядя прямо перед собой, Лили упрямо шагала по аллее, но свора журналистов все увеличивалась.
— Вы уже ищете работу?
— Что можете сказать по поводу уголовного дела?
— Эссекский клуб еще платит вам?
Свернув на Фейрфилд, Лили столкнулась с репортерами, которые успели обогнуть квартал с другой стороны и теперь бежали навстречу. Продвигаться вперед она уже не могла. Оглянувшись, Лили увидела и там не менее устрашающую преграду. И тут ей показалось, что две живые стены вот-вот сомкнутся и раздавят ее.
— Это правда, что вы спали с Майклом Кроуфордом?..
*…что вы были стрип-танцовщицей на Таймс-сквер…
*…Джастин Барр сказал…
*…извиняются перед кардиналом?
Вопросы следовали один за другим, вперебивку, все громче и громче. Лили запаниковала, подумав, что вот так же придется пробиваться и по Ньюбери-стрит, а потом обедать с Сарой при нависающей над ними прессе. Журналисты будут все время мешать им и взбудоражат весь ресторан. Она не желала этого никому… Ни Саре, ни посетителям ресторана, ни себе самой. Ведь весь смысл ее вылазки заключался в том, чтобы побыть наедине с подругой.
Повернувшись, Лили яростно заработала локтями и, пробив для себя нечто вроде прохода, стала проталкиваться к своему дому.
Отпирая дверь гаража, она испугалась, что репортеры ворвутся следом, однако успела проскользнуть внутрь и запереться. Когда замок защелкнулся, Лили встала на цыпочки и сквозь маленькое окошко посмотрела на стервятников. Те сразу сникли, повернулись и отступили.
Лишь оказавшись в безопасности, она задрожала от гнева. Промчавшись через гараж, Лили села в лифт, поднялась на свой этаж, вбежала в квартиру, схватила телефон и позвонила в «Стефани».
— Меня зовут Лили. Около половины шестого мы с подругой назначили у вас встречу. Подругу зовут Сара. У нее вьющиеся каштановые в-в-волосы и очки. Вы не могли бы сказать, она еще не пришла? — Старшая официантка ответила, что Сары пока нет. — Хорошо, значит, будет с минуты на минуту. Передайте ей, пожалуйста, чтобы она позвонила мне домой.
Через две минуты телефон ожил.
— Боже, Сара, прости меня, — с ходу сказала Лили. — Я не могу туда добраться. Они меня не пропустят. Они окружили меня, пока я шла по задней аллее, так что пришлось повернуть обратно. Не вести же их за собой в ресторан. И потом, тогда нам не удалось бы остаться вдвоем. Мне так жаль, что я напрасно…