Если сердце верит
Кипа металлических сеток и ткани росла. Когда образовалось одиннадцать слоев, включая последнюю, верхнюю, решетку, они отправили всю эту конструкцию на транспортер, и тот доставил ее в центр большого железного пресса. Боб добавил деревянные плошки между верхней сеткой и прессом, и Майда нажала на рычаг, приводящий в движение платформу. С утробным ворчанием кипа металла, холстов и яблок поехала вверх. Шестерни зажужжали и ритмично затарахтели. В следующее мгновение сок так и брызнул из-под ткани, стекая по стенкам кипы в резервуар.
Только тогда Лили с удовлетворением огляделась и с облегчением вздохнула. Она справилась и теперь ликовала!
Майда, отвернувшись к мойке, вылавливала оттуда плохие яблоки, но Орали посмотрела на Лили, понимающе улыбнулась и жестом приказала возвращаться к работе. Процесс начался снова. На сей раз, прежде чем отправить под пресс следующую партию яблок, Лили и Боб убрали то, что уже было отжато. Жмыхи выбросили в прицеп, стоявший у боковой двери, рогожи сложили в кучу — стирать, а сетки аккуратно составили у стены.
В цехе всегда было чисто. Джордж придирчиво следил за этим, и Майда поддерживала порядок, заведенный мужем. Но аромат свежих яблок и сладкого сока пропитал эти бетонные стены, пол, даже машины. Лили с удовольствием вдыхала его, их пьянящий запах вызывал в памяти только хорошее. А ведь со дня ее отъезда из Лейк-Генри и до сих пор воспоминания, связанные с родиной, носили негативный оттенок. Сейчас же в памяти вдруг всплыло, как она с Поппи и Роуз сидела в этом самом помещении, затаившись в уголке возле холодильника и хрустя яблоками, которые подбрасывал им Джордж.
Когда Майда объявила перерыв, возбужденная Лили не чувствовала усталости. Сполоснув перчатки и плащ, она повесила их для просушки, после чего отправилась в дом.
Газета лежала на большом столе в кухне. Ощутив, как засосало от страха под ложечкой, Лили быстро пробежала глазами первую страницу. Там ничего не было. А внутри?..
Так и не решившись проверить это, она прошла к телефону, но вдруг остановилась. Почему бы не позвонить Кэсси? Ведь она — профессиональный юрист. К тому же именно Кэсси потребовала, чтобы газета опубликовала опровержение, и теперь вместе с Лили ждала ответа.
Но номер Кэсси Лили почему-то забыла. Сначала Лили попыталась дозвониться к Джону домой, но через три гудка нажала на рычаг, чтобы не успела подключиться Поппи. Потом быстро набрала телефон редакции. После трех длинных гудков огорченная Лили чуть было не оставила свои попытки, как вдруг Джон ответил:
— «Лейк ньюс». Киплинг слушает.
— Привет, — с легким придыханием отозвалась она.
Голос Джона мгновенно потеплел:
— Привет. А я уже заждался, все гадал, когда ты позвонишь.
Я рано уехала. Маме нужна помощь. Выбыл из строя один рабочий. Как раз из цеха.
— Да, я слышал о происшествии.
Лили улыбнулась:
— Не стану спрашивать откуда, — и тут же с опаской добавила: — Но я сегодня еще не видела газет…
— Не переживай. Сегодня тоже ничего нет.
У нее словно камень с души свалился.
— Совсем ничего?
— Совсем ничего.
— Но они так и не извинились.
— Кэсси обязательно добьется этого.
— Как ты думаешь, они уже убрались из моего дома?
— Возможно. Прошлой ночью в Бостоне совершено убийство. Местный активист Республиканской партии найден в своем городском доме в Бэк-Бей с ножом в боку. Любители жареных фактов просто беснуются, обвиняя поочередно то двух его бывших жен, то любовницу, то обманутого партнера по бизнесу, то просто грабителей. Так что у них теперь полно работы. В редакциях сейчас каждый человек на счету.
— Значит, мне можно возвращаться? Я снова для них никто?
— Трудно сказать. А ты так спешишь вернуться?
— Я привыкла жить там. Моя квартира, одежда, фортепиано, машина — все в Бостоне. — Но это действительно было так далеко… Скорее слова, чем необходимые вещи.
В этот момент в кухню вошла Майда. Она посмотрела на дочь неодобрительно, и в этом не было ничего нового. Лили не сомневалась, что мать знает, с кем она разговаривает. Интересно, долго ли она слушала их разговор?
— Лучше я позвоню Кэсси, — сказала Лили и действительно попыталась связаться с ней через Поппи, пока Майда наполняла чайник.
— Мы дали им неделю, — сказала Кэсси, прежде чем Лили успела задать вопрос. — Одну неделю. Потом сделаем следующий шаг.
— Какой?
— Подадим иск по обвинению в клевете.
Но это повлечет за собой судебное разбирательство, которое продлится целую вечность. С самого начала эта идея не нравилась Лили. Но только сегодня, после того как вот уже два дня подряд ее имя полностью исчезло с газетных полос, она подумала, что будет, если так же пройдет и третий день, потом пятый, десятый… Лили надеялась, что о ней попросту забудут. А раз так, может, лучше просто замять дело?
Но с другой стороны, если она будет постоянно привлекать всеобщее внимание и это помешает найти новое место, вернуться ей не удастся. Итак, есть три пути: подать иск, начать новую жизнь под вымышленным именем где-нибудь подальше отсюда или остаться на родине.
Поэтому даже неплохо, если рабочие в саду увидят ее и расскажут всем, что она вернулась. Ведь должна же Лили знать, где ей придется остаться!
Глава 16
Анна Уинслоу по праву считалась главой местной династии текстильщиков. Она уже давно перепоручила ежедневные хлопоты по фабрике своему сыну Арту, но оставила за собой маленький офис возле его кабинета и место в правлении компании. «Уинслоу текстайлз» уже так давно была частью ее жизни, что Анна сроднилась со своим предприятием. Впервые она начала заниматься бизнесом, когда ее муж Фиппс заинтересовался хорошенькими ткачихами, а потом, полюбив работу, так и осталась фактическим руководителем компании. При этом у Анны не было особых амбиций. Она охотно позволяла Фиппсу пользоваться славой прогрессивно мыслящего предпринимателя, хотя решения принимала сама.
Теперь Фиппс был уже на пенсии. Правда, время от времени он проходил по фабрике с важным видом директора и покрикивал, как бы наводя порядок. Однако в основном Фиппс трудился теперь над живописными полотнами, рисуя жуткие фантасмагории. Они нравились лишь ему самому, и сейчас ими был забит целый сарай на задворках усадьбы. Анна и не думала, что он когда-нибудь продаст хоть одну картину. И все же считала, что Фиппс-живописец — это лучше, чем Фиппс-волокита.
Арт пошел скорее в мать, чем в отца. Ему был тридцать один год, но, воспитанный на фабрике, он отлично знал свое дело. Анна полностью доверяла сыну, понимая, что он вовремя велит заменить изношенный станок или снять с производства ткань устаревшей расцветки. Она доверяла его умению разговаривать как с рабочими, так и с акционерами и была убеждена, что если кто-то и обеспечит выживание их маленькой текстильной мануфактуры в эпоху промышленных конгломератов, так это Арт. Ей не приходилось присматривать за ним, поскольку она не сомневалась в правильности принимаемых решений.
Располагая свободным временем, Анна слушала шум работающих станков, вдыхала запах шерстяной пряжи, наблюдала за игрой солнечных лучей, проникающих сквозь потолочные окна цехов, или за стремительным течением реки, протекающей возле фабричного здания. Почти каждый день Анну видели на предприятии. Она то прохаживалась между станков, то беседовала с ткачихами, то, склонившись к компьютеру, обсуждала с дизайнером какое-нибудь новшество. Анна и сама разработала немало моделей, а потом научилась делать это с помощью компьютера.
Очень полная, без намека на талию, Анна одевалась с таким вкусом, что недостатков ее фигуры никто и не замечал. И жакеты из отличной шерсти, и шарфики с броским рисунком, и широкие юбки из лучшей пряжи смотрелись на ней как на живом манекене, и она с упоением демонстрировала свою продукцию окружающим.
Арт засыпал собеседника цифрами из своих схем и ценовых таблиц, ни разу туда не заглядывая; Анна показывала модели фабрики, не произнося при этом ни слова. Редкое обаяние помогало ей решать любые вопросы. Как правило, делала она это за ленчем, поскольку слыла большой гурманкой. Поскольку Фиппс постоянно торчал в своем сарае, Анна всегда искала сотрапезников. Пару раз в неделю она садилась за стол вместе с оптовыми покупателями из города, иногда — с сотрудниками. Но в этот четверг Анна осталась одна. Вот почему, как только Джон позвонил и предложил ей пойти куда-нибудь вместе, она с готовностью согласилась.