Если сердце верит

Через секунду Джон выбрался на пристань, обнял Лили, и это показалось самой естественной, самой правильной вещью, какую он когда-либо делал. Сейчас Джон не думал о своей книге. Не чувствовал себя двуличным или корыстным. Его мысли и его сердце пребывали в полном согласии.
Он обнимал ее крепко и долго, покуда озеро не закружилось, и не закричали гагары. Джон поцеловал ее, потом еще и еще. После третьего поцелуя пробудилось желание.
Лили повела его к дому, вверх по лестнице — в мансарду, в кровать… И снова все казалось естественным — и то, как они разделись, и то, как прикасались к интимным местам, спеша к заветной цели. Джон ощущал покой, исходивший от Лили, умиротворение и надежду. Только войдя в нее, он успокоился, хотя и чувствовал, что жаждет продолжения.
Лили в последний раз глубоко вздохнула, тихо вскрикнула и расслабилась.
Джон тоже вытянулся, не желая отдаляться от нее. Потом прижал Лили к себе, но так и не произнес ни слова. Он ласково целовал ее, прижимая к груди и думая, что был бы абсолютно счастлив, просто лежа рядом с Лили Блейк всю оставшуюся жизнь.
Но через несколько минут Джона снова охватило возбуждение. И она тоже была готова. Ей нравилось все, что он делал, и тогда, и после.
Наконец, вымотавшись, он успокоился. Согретый ее теплом и ароматом любви, Джон провалился в сон. Такой глубокий, что он не слышал больше ни звука.
«Я в цехе. Закончу в четыре».
Лили положила записку на подушку, потом снова взяла в руки и приписала свои инициалы, окружив их похожим на сердечко завитком. Она не знала, как вести себя утром после такой ночи. Не представляла себе, что будет, когда он проснется. Но Лили обещала Майде выйти сегодня на работу.
Надев плащ с капюшоном, резиновые сапоги и перчатки, Лили постепенно пришла в себя. Думала о сегодняшней ночи и о предыдущей. Она думала о двух минувших неделях и старалась найти во всем какую-то связь. Лили казалось, что она прожила за это время целую жизнь. Но оставалось очень много нерешенных проблем. Как разобраться в них? Как справиться с ними?
Майда приготовила сандвичи и накрыла ленч на веранде. Она не спрашивала о вчерашнем. Ни о Гэсе, ни о Джоне, ни о Терри. Полдень стоял туманный и тихий. Лили даже обрадовалась, когда пришло время возвращаться в цех.
Рабочий день пролетел незаметно и близился к концу. Лили сняла спецодежду и мыла пол из шланга, когда на пороге цеха по производству сидра появился Джон. Вид у него был смущенный. Он не знал, что говорить и что делать. Лили быстро завершила дела, умылась и вышла к нему на улицу.
Теперь они были любовниками. За этот день Лили приучила себя к этой мысли.
— Пройдешься со мной? — спросила она, улыбнувшись. Джон просиял, и лицо его выразило искреннее облегчение. Через минуту они уже шли по плотно утрамбованной гравиевой дорожке между рядами аккуратно посаженных яблонь. Даже сейчас, когда солнце было скрыто туманом, яблоки источали сладкий аромат.
Лили подошла к дереву, поискала яблоки получше среди тех, до которых могла дотянуться, и ловко сорвала два, оставив черешок на ветке, как ее учили много лет назад. Протянув одно из яблок Джону, Лили огляделась. Возле некоторых деревьев стояли лестницы, под другими — ящики для яблок.
— Еще недели две — и урожай будет собран.
Она указала на одно из старых толстых деревьев, села на ящик и прислонилась спиной к стволу. Джон присоединился к ней.
Некоторое время они просто молча жевали. Потом Джон тихо сказал:
— Я хотел тебя, когда проснулся.
— И когда же это случилось?
— Около полудня.
— И что ты сделал?
— Поехал в город. Заниматься подготовкой к похоронам.
— Когда они состоятся?
— Завтра утром. Чертовщина проклятая. Я всегда думал, что Гэс чувствует себя ненужным. Но то, что он переживал, совершенно несправедливо.
— Я рада, что он сказал тебе. Это помогает.
— Мне. Но не ему.
— Ты уверен?
Джон молча поднялся и повел Лили к машине.
— Я поеду за тобой до дома. — В его голосе прозвучало что-то интимное. Обещание…
 
Остановившись у коттеджа, Лили почувствовала не меньшее возбуждение, чем прошлой ночью, когда они впервые обнимались в мансарде. И даже больше. Ведь теперь она знала, как его борода касается обнаженной груди, как напрягаются его мускулы и сотрясается все тело. Она знала, как пахнет его кожа после душа, и как — после секса.
На сей раз они не дошли до постели, а занялись любовью прямо в пролете второго этажа, сняв лишь ту одежду, которая им мешала. Потом Джон долго держал ее в объятиях, пока оба не успокоились.
Он молчал, но Лили словно слышала его голос, говоривший о необходимости жить перед лицом смерти, о том, как важно иметь друга в такие тяжелые времена, и даже просто о вожделении. Внезапно подумав о любви, Лили испугалась.
Джон долго держал ее у себя на коленях. Опустилась ночная тьма, и он снова остался. А когда Лили проснулась, его уже не было рядом.
Отпевание состоялось в церкви в центре города. Служба была недолгой — скромные простые проводы совсем непростого человека. Но храм был полон. Многие жители Риджа пришли попрощаться со своим земляком, немало приехало и из окрестностей — очевидно, из уважения к Джону.
Как и в прошлую субботу, Лили села на последнюю скамейку, опустив голову и слушая, что говорит священник. Она бы и на кладбище предпочла остаться одна, но Джон взял ее за руку, когда гроб выносили из церкви.
Он, как и вчера, сжимал ее ладонь, словно Лили была для него единственной надеждой на спасение, единственным, что поддерживало его в эту трудную минуту. Но теперь это было совсем иначе, потому что происходило у всех на глазах.
Не зная, как отнесутся к этому в Лейк-Генри, Лили не смела поднять глаз. Когда отзвучала последняя молитва и гроб опустили в могилу, она ощутила, как напрягся Джон. Проходя мимо Джона, люди говорили ему пару сочувственных слов, пожимали руку, прикасались к плечу. И каждый непременно заглядывал в глаза Лили. Она смущенно кивала, благодаря Бога за то, что не нужно ничего отвечать. Лили простояла рядом с Джоном до самого конца, так и не справившись со страхом. Ей казалось, что сегодня они с Джоном заварили новую историю.
Джон, напротив, считал, что уважение, которое выказали ему горожане, косвенным образом распространится и на Лили. Чем теплее станет к ней отношение земляков, тем уютнее Лили будет себя чувствовать и тем вероятнее, что она не покинет Лейк-Генри.
Он уже не думал о своей книге, опасаясь, как бы она не обесценила все, что произошло между ними. Независимо от книги Джон желал, чтобы Лили осталась на родине.
Она останется, пока не разрешится проблема. Скандал связал ее по рукам и ногам. Лили жила здесь, но все необходимое осталось в Бостоне. Газета так и не опубликовала опровержение, и после всех действий, предпринятых Кэсси, приходилось только ждать ответа. Процесс обещал быть затяжным и болезненным.
Джон хорошо помнил их первую встречу в то субботнее утро, когда разъяренная Лили, в ночной сорочке и накинутой на плечи шали, направила ружье ему в сердце. Еще тогда он понял, что она гордая. Лили не станет жить в Лейк-Генри лишь потому, что ей некуда больше податься. Лили должна сама захотеть остаться, а это невозможно, пока она не помирится с Майдой. Джон хотел помочь ей в этом, но он чувствовал, что если станет копаться в секретах Майды, то Лили сочтет это вмешательством в ее личные дела.
Терри — совсем иное. Джон считал себя вправе разобраться с ним и призвать к ответу за все, что он сделал Лили. Он поможет ей доказать злой умысел.
В воскресенье Джон быстро подготовил все материалы для следующего выпуска «Лейк ньюс». Хорошо, что члены Гостеприимного комитета Поппи, приехав почти в полном составе, привезли ему всякой снеди. Это избавило его от необходимости отрываться от работы. Рано утром в понедельник он снова примчался в офис и продолжил расследование. Для начала Джон созвонился с церковью в итальянском квартале Питсбурга и поговорил с двумя священниками, потом нашел третьего, пожилого, который мог помнить Терри Салливана. Действительно, это имя оказалось знакомо пастору, но лишь по последнему скандалу в прессе. Он заверил Джона, что Терри Салливан никогда не был его прихожанином.