Неспортивное поведение (СИ)
У меня дрогнуло сердце. Я почувствовал, как его ритм сбился, когда я обхватил ее лицо своими руками.
— Это самая грустная гребанная вещь, которую я, когда-либо слышал, Кинс.
— Правда тоже может быть грустной, — заметила она.
И, возможно, я не имел права.
Но пообещал себе. В тот момент, если когда-нибудь встанет выбор «она или я» — пожертвую собой. Потому что такие девушки, как Кинси, те, кто слепо доверял, кто видел лучшее в каждом, кто считал своей работой найти счастье, эти девушки заслуживали спасителя. Такого, кто будет сражаться за них, так что в конце, когда они умрут — если до этого дойдет — будут знать, что это произошло не потому, что они остались одни.
Звук открывающейся двери заставил меня вскочить на ноги.
Кинс испуганно взвизгнула, а затем потащила меня в спальню, выключила свет, затем потянула меня в гардеробную и зажала рукой мой рот.
— Кинс? — голос Джекса снова заставил биться мое сердце.
— Дерьмо, — прошипел я. — Если он меня здесь найдет.
— Мы скажем, что играем в прятки! — Кинс толкнул меня локтем.
— С моим членом? — прошипел я. — Потому что Джекс подумает именно так!
— Кинс? — снова позвал Джекс.
— Дерьмо, твой телефон, — прошептал я ей на ухо. — Где он?
— В кармане.
Я быстро засунул руки в оба ее кармана, застонал не обнаружив искомое, затем нырнул в задний карман, и в процессе сжал попку. Кинси тихонько взвизгнула. Я снова сжал ее, не в силах ничего с собой сделать.
Какая у этой женщины попка!
— Миллер, сосредоточься, — прошептала она, протягивая руку.
Я отдал ей телефон, но вторую руку не сдвинул с места.
А себе сказал, что просто любое движение вызовет шум, не обращая внимание на то, что мы сейчас разговариваем.
Кинси отключила звук у телефона.
И вдруг я поблагодарил бога за то, что оставил свой телефон в машине.
А вот мои ключи…
— Твои ключи. — Кинси начала похлопывать меня сверху вниз, как обычно обыскивали в аэропорту. И хотя я помнил, что мои ключи находились на кухонном столе, позволил ей продолжить. — Я не могу их найти.
— Ищи усерднее. — Я ухмыльнулся, глядя на ее руки, в этот раз они двигались медленнее по моему телу, а затем остановились, когда достигли переда. — Извини?
— Ах ты врун! — она ударила меня в грудь. — У тебя их нет, не так ли?
— Я забыл. — Моя улыбка была приклеена к лицу, а член готов начать полномасштабную войну против моих джинсов, чтобы вырваться на свободу.
Я поймал ее руку, прежде чем она меня ударила, а затем другую, и прижал ее запястья над головой Кинси.
Послышались шаги.
Я медленно прижал Кинси к дальней стене гардеробной, позади нескольких зимних пальто, и прижался к ее телу.
Кинси не отводила от меня глаз.
Наши тела идеально друг другу подходили.
Я уже это знал.
Я был внутри нее и все еще злился, что потерял ее тепло и эти ноги больше не на моей талии.
О том, как крепко она меня сжимала.
— Прекрати это, — прошептала она.
— Я ничего не делаю.
— Ты… — Она посмотрела вниз. — Ты.
— Я не могу контролировать все, не с тобой, Кинс, прости.
Звук шагов становился все громче.
Дверь в спальню открылась.
Вспыхнул свет.
Свет в гардеробной все еще был выключен.
Обеспокоенное выражение лица Кинси не помогало. И опять же, никак не помогал факт, что, если бы Джекс нас нашел, то допустил бы худшее, потому что мы явно от него прятались.
Ее глаза наполнились слезами.
И вдруг я осознал. Это было больше, чем притворные отношения.
Больше, чем болезнь ее отца.
Больше, чем Андерсон.
Я просто не знал, как были связаны точки, и почему мне было так важно ее защитить.
— Посмотри на меня. — Я облизал губы. — Просто сосредоточься на мне.
Она кивнула головой, ни разу не моргнув.
Несколько минут спустя по квартире разнесся звук закрывающейся передней двери.
Я выдохнул.
Мое тело было в огне.
Я был готов.
Кинси встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.
— Спасибо тебе за это.
— За обыскивание? В любое время. — Я пробовал шутить, хотя все, что хотел сделать, это раздеть ее догола и пихнуть к стене. Войти в нее со всем напряжением, которое росло между нами, и утонуть между ее ног, несколько лет жить там в блаженстве, а затем повторить этот процесс.
— Ты знаешь, что я имею в виду. — Кинси взяла меня за руку и вывела из гардеробной.
И позже в тот вечер, когда Кинси заснула на диване, то все еще держала меня за руку.
С таким же успехом она могла держать мое чертово сердце.
ГЛАВА 8
ДЖЕКС
Я проснулся с ужасной головной болью.
Харли.
Что за дурацкое имя «Харли»? Для девушки? Я сделал мысленную пометку добавить ее в список девушек, с которыми больше никогда не заговорю. Все время, что длился этот проклятый ужин она дела лишь одно — оскорбляла не только меня, но и мою профессию. Страшно бесит, что я все еще думаю о ней. Но еще больше бесило, что в ту минуту, когда она вошла в ресторан, и я хорошенько ее рассмотрел, то чуть не споткнулся на ровном месте.
У нее были глаза цвета электрик, которые пронзили меня, словно нож, и именно по этой причине я был вынужден взглянуть в ответ. Мне редко бросали вызов в любой сфере жизни, включая футбол, так с чего это она смотрела на меня как на пустое место? Словно моя работа — полная фигня? Словно я просто очередной тупой футболист? Как же меня это взбесило и заставило понять, какого высокого я о себе мнения — о том, чего достиг.
Унижение на вкус как дерьмо.
Загудел мой телефон, я потер лицо, схватил еще одно одеяло с дивана и включил телевизор. Я все еще был у своих родителей; к счастью, вчера вечером прихватил кое-какую одежду из квартиры, пустой квартиры, в которой отсутствовала Кинси.
Не в первый раз, наверное, и не в последний.
Кроме того, я знал, что она в безопасности. Она же была с Миллером.
Снова телефон подал сигнал.
С ворчанием я посмотрел на экран.
Я не узнал номер. Начнем с того, что только у нескольких важных людей в моей жизни был этот номер.
Я провел пальцем по экрану и просмотрел сообщение.
Неизвестный номер: Я просто хотела официально извиниться, что прошлым вечером вела себя как задница. Вчера вечером я смотрела чемпионат по американскому футболу на ESPN Classic. Очевидно, футбольные боги разозлились и хотели доказать, что я ошибаюсь. Ты был хорош. Ты бы мне поверил, если бы я сказала, что мне было физически больно набирать это сообщение?
Какого черта?
Неизвестный номер: P.S. Твоя задница все равно выглядит толстой в этих штанах.
Я рассмеялся.
И перечитал сообщения.
У девушки были стальные яйца.
Неожиданно я осознал, что улыбаюсь, уставясь в телефон, словно мне вручили Олимпийскую медаль за отличную передачу, и начал печатать ответ.
Я: Я вообще удивлен, что ты смогла напечатать это извинение (или скорее это было утверждение?) не умерев. Должно быть, это было так же болезненно, как осознание того, что в черном моя задница выглядит не так хорошо, как я думал.
Вот так! Это звучало хорошо.
И я все еще смотрел на свой телефон.
— Джекс? — позвала мама.
Я был внизу в гостиной. Я заночевал на диване в доме родителей из-за вечернего сообщения мамы, о том что папа хотел со мной поговорить. Я заставил Кинс подумать, что злился на нее — просто не хотел, чтобы она знала детали, кровавые детали, те, которые не дали бы ей уснуть ночью. Отцы, старшие братья, мужчины — это была наша работа. Именно так меня воспитали. Я очень серьезно относился к той роли, которую отвел мне отец. Мы были созданы, чтобы принять на себя трудности. Я таким вырос, и чертовски уверен, что и сейчас не собирался подводить отца, позволив Кинси не спать ночью из-за переживаний. Легче или лучше бы от этого ей не стало. Если уж на то пошло, сестренка снова могла бы заболеть. Поэтому я дал родителям строгие инструкции, которым, к моему удивлению, они следовали.