Тепло твоих рук
— Да, мадам. Мы всегда готовы. — Пикап поравнялся с Дейлом, и мальчик снова забрался в кузов. — Приятного вечера вам и вашему другу, мисс О’Рурк. До завтра.
— Так мы идем? — Заметив, что Келли слегка покраснела, Брент улыбнулся и предложил ей руку.
Вежливая благодарность, с которой Келли приняла цветы и шоколад, огорчила Брента. С недоумением взглянув на коробку в золотой обертке, Келли принесла керамический кувшин для цветов, подобрала с пола лодочки на каблуках, вышла из комнаты, а через минуту вернулась в черных туфлях на плоской подошве. «Ей нужна красивая хрустальная ваза, — решил Брент. — Делия должна знать, когда у Келли день рождения, и Энни может сделать ей такой подарок».
Брент не успел помочь Келли, и она сама накинула на плечи кружевную шаль, но он предупредительно распахнул перед ней дверь, проводил к автомобилю, открыл и придержал дверцу машины, за что был вознагражден испуганным взглядом. В течение получаса езды до Олимпии Келли, расслабившись и повернувшись вполоборота к Бренту, с энтузиазмом рассказывала ему об участии ребят в программе реабилитации детей с физическими нарушениями. Брент заставлял себя следить за дорогой, потому что его взгляд то и дело скользил к бедру Келли, которое заманчиво выглядывало из-под платья, когда она поворачивалась. Вцепившись в руль обеими руками, Брент боролся с искушением погладить это местечко, а также ноги под чулками.
Когда они въехали на стоянку ресторана, Келли замолчала, мрачно осматривая красивое старинное здание с остроконечной крышей у бухты Олимпия. Брент тяжело вздохнул. Потеряв жену, он ни с кем не встречался и по сложившейся у них с Иветт традиции купил те же маленькие подарки, которые всегда радовали Иветт, но на Келли они, видимо, не произвели впечатления. И с чего он взял, что эти подарки понравятся Келли? Брент мечтал провести вечер с остроумной, самоуверенной красавицей, за которой в прошлый уик-энд пробирался по лесу, и был полон надежд на осуществление своей мечты, когда они уходили из-под качающихся ветвей кедра. Но платье сглубоким вырезом, модная прическа и макияж, подчеркивавшие природное женское изящество, скрыли большую часть настоящей Келли, а Бренту хотелось, чтобы она вернулась.
— Если вы предпочитаете провести вечер в каком-нибудь другом месте, я ничуть не возражаю, — с улыбкой предложил Брент, твердо вознамерившись избежать полного провала. — Сам я здесь никогда не бывал, но бухгалтер на работе с восторгом рассказывал об этом ресторане, и я сделал заказ.
Келли смотрела на величественный особняк, прикидывая, не признает ли в ней метрдотель особу из тех, кто не вхож сюда. Она представила себе, как он, свысока посмотрев на нее, с деланным французским акцентом предложит им подыскать более подходящее место. Удел Келли О’Рурк — проводить время в конюшнях, во фланелевой и хлопковой одежде, а не в баснословно дорогом ресторане, в шелках и кружеве. Она уже хотела предложить Бренту взять гамбургеры и уйти, но, вспомнив, сколько трудов потратила Делия на ее прическу и макияж, чуть вздернула подбородок. Возможно, сама Келли и не соответствует классу ресторана, но ее внешность вполне достойна этого места.
— Здесь чудесно. — Келли улыбнулась встревоженному Бренту, который, видимо, нервничал так же, как она, и взяла его под локоть рукой с незнакомыми, накрашенными ногтями. — Самое необычное, в чем я принимала участие, — это шведский стол в столовой Итона, — смущенно призналась она, — и если я сделаю что-то не так, незаметно толкните меня.
— С вами не соскучишься, Каллахан. — Лицо Брента просветлело, и он рассмеялся, запрокинув голову. — Меня не обескуражит, если вы будете пить суп через соломинку. Вы и не догадываетесь, как я горд, что иду в ресторан с самой красивой женщиной в мире.
Пока Келли размышляла над комплиментом, он вышел из машины и открыл ей дверцу.
Келли подавила побуждение сделать это самостоятельно, ибо полагала, что такая старомодная галантность имеет для Брента какое-то значение. Но какое именно? Всю жизнь Келли провела среди мужчин, относившихся к ней как к равной. Они были неизменно вежливы, но ни одному из них и в голову не приходило помочь Келли открыть дверцу автомобиля.
Одетый в смокинг хозяин ресторана радушно улыбнулся Келли и проводил их к освещенному свечами столику на двоих в уютной нише, откуда открывался вид на Бад-Бей. Келли позволила подвинуть свой стул и, немного успокоившись, с улыбкой посмотрела в окно на отражавшиеся в воде огни. Осведомляясь о годе урожая предложенного вина, Брент, видимо, был в своей стихии, поэтому Келли вполне положилась на его вкус.
— Здесь действительно чудесно, — улыбнулась Келли, когда отошел официант, предлагавший вина. Она уже испытывала удовольствие оттого, что о ней заботятся и ее опекают.
— Значит, вам здесь нравится? — Брент оживился и накрыл ладонью руку Келли. От этого легкого прикосновения по телу Келли разлилась приятная теплота.
— Я не привыкла, чтобы со мной обращались как с леди. — Она тихо вздохнула. — Но постараюсь привыкнуть. Впрочем, будьте осторожны: на следующей неделе мы с Энни, возможно, начнем осваивать дамское седло.
— Прекрасно, — отозвался Брент.
От его тона Келли бросило в жар и, остановив взгляд на губах Брента, она почувствовала, что ее словно огнем обожгло при воспоминании о страстных поцелуях с ним. Брент поднес к губам кончики пальцев Келли, а потом, повернув руку Келли, нежно поцеловал запястье в то место, где неистово стучал пульс. Она затаила дыхание, а когда Брент с довольной улыбкой отпустил ее, стиснула руки на коленях и слабо выдохнула «ох». Брент, не отрываясь, смотрел на нее, и дымка желания застилала его темные глаза.
— Надеюсь, вы не обидитесь, но, увидев вас внизу у ручья, я подумал, что вы самое прекрасное создание на свете, а сейчас…
Улыбка Келли угасла, а приятное тепло внутри заполнилось тупой болью. Его больше интересует внешний вид, все эти краски, лаки и модная прическа, а не то, что у нее в душе.
— … сейчас передо мной потрясающая фотография из модного журнала, и я скучаю по вашей прежней, естественной, красоте. Скажите, что это только на сегодняшний вечер, и я успокоюсь.
— Безусловно. — Напряжение рассеялось, как сырой туман в лучах солнца. — Я чувствую себя наряженной маленькой девочкой и едва терплю это.
— Отлично.
Мелодичная музыка заглушала голоса других посетителей и стук серебра по фарфору; Келли потягивала вино, а Брент что-то рассказывал, перепрыгивая с одного на другое. Оказалось, что Келли легко вести с ним беседу, она смеялась его веселым историям из жизни в Сиэтле, рассказывала об успехах Энни и слушала рассуждения Брента о воспитании дочери. Официант поставил перед ними тарелки, и Брент, отведав кусочек превосходного ребрышка, снова заговорил:
— Значит, вы всю жизнь провели на ранчо?
— Кроме тех шести месяцев, когда я была замужем за Рэнди, — кивнула Келли, пробуя лососину. — Он участвовал в родео, и мы объехали все города, где проводились соревнования, от Эллинсбурга до Чикаго, прежде чем я оставила его.
— У вас никогда не было общего дома?
— Для Рэнди домом был путевой трейлер и любой город, где имелись быки. — Покрутив бокал с янтарной жидкостью, Келли сделала глоток вина. — С этим я могла жить, но он питал страсть не только к быкам.
— Поклонницы?
— Рэнди не мог устоять перед женщиной, восхищавшейся его мускулами и отвагой. И таких на его счету было довольно много.
— А вам хотелось чего-то более возвышенного?
— Не поймите меня неверно. — Келли бросила на Брента быстрый взгляд. — В турне участвуют и по-настоящему крутые ребята, мне просто не посчастливилось выйти замуж за одного из них.
— А чем вы занимались, вернувшись домой?
Келли уклонилась от пристального взгляда Брента. Она не могла подробно объяснять, как оскорбило ее поведение Рэнди и какой опустошенной чувствовала себя после разрыва с ним, не желала признаться, как провинилась перед отцом. Быть может, со временем она обо всем расскажет, но не сейчас.