Безрассудная (ЛП)
Ее плечо касается моего, когда она ложится рядом со мной. У меня в голове проносится воспоминание о ней на моих коленях. Я отгоняю эту мысль, как делал это уже несколько раз.
— Ты думаешь, никто не видел, как мы пробрались сюда? — шепчет она.
Я качаю головой, закалывая сено в волосы. — Не думаю, что здесь вообще есть кто-то, кто мог бы нас увидеть.
Она долго молчит. — Я все надеюсь, что он найдет меня.
Солома продолжает колоться, когда я поворачиваю к ней голову. — Надеешься, что кто найдет тебя?
— Ленни, — шепчет она. — Или кто-нибудь из тех немногих, кому я все еще небезразлична.
— Уверен, они уже искали тебя, — говорю я, игнорируя растущее чувство вины, которое отказываюсь испытывать.
— Ты убивал Смешанных? Или пока только Обыкновенных?
Я слегка напрягаюсь от боли в ее голосе. — Я не находил никаких Смешанных в Илье. А если и находил, то не понимал, что они из себя представляют. Но теперь, когда я знаю, на что похожа их ограниченная сила, я не сомневаюсь, что найду.
— А потом ты их убьешь.
— Я этого не говорил.
— А тебе и не нужно было, — выплевывает она. — Они именно то, чего боишься ты и все остальное королевство — истощения ваших сил.
Я выдыхаю. — Они — начало конца Элитных.
— И что в этом плохого, если это означает, что все будут жить? — шепчет она, умоляя меня понять.
Нас окружает тишина, прерываемая лишь приглушенным ржанием лошадей. — Твоя мать была Обыкновенной? — наконец спрашиваю я.
— Да, — просто отвечает она. — Она умерла от болезни, когда я была еще ребенком.
— А твой отец — Целитель?
— Это ты уже знаешь.
— Так, — медленно говорю я, — как получилось, что ты Обыкновенная?
— Что ты… — Пауза. — О чем ты говоришь?
Я пожимаю плечами, шурша сеном под плечами. — Разве ты не должна быть Смешанной? То есть, если твоя мать была, ну…
— Подумай хорошенько над своими следующими словами, Азер, — говорит она обманчиво спокойно. — Потому что, если бы ты собирался предположить, что моя мать была неверна, я бы дважды подумала. — Ее голос внезапно смягчается. — Они любили друг друга.
— Мне кажется, ты переоцениваешь любовь, — просто говорю я.
— Нельзя переоценить то, что бесконечно.
Бесконечно. В равной степени пугающе и интригующе.
Я могу лишь различить ее очертания в темноте. — Ты не можешь сказать мне, что никогда не задумывалась, почему ты Обыкновенная.
Ее тон звучит уныло. — Полагаю, я была слишком занята выживанием, чтобы разбираться в этом.
Я замолкаю, обдумывая ее слова. Через несколько долгих минут я прочищаю горло. — Мы поспим несколько часов, а потом возьмем лошадь и отправимся в Святилище.
— Не могу дождаться, — сонно бормочет она.
— Ты собираешься попытаться заколоть меня во сне? — Я делаю паузу. — Опять?
Ее голос звучит приглушенно из-за рюкзака, в который она уткнулась лицом. — Ну, прошлой ночью это не совсем сработало, не так ли?
— Все еще дышу, — заверяю я ее. — Но это была доблестная попытка.
— Не издевайся. Я столкну тебя с этого чердака.
— Тогда ты упадешь вместе со мной.
Она переворачивается. — Это будет того стоить.
Глава 35
Пэйдин
Сено колет мне голову.
Как и палец, которым тычет в меня Кай. — Ты спишь как мертвая.
Я переворачиваюсь, ворча в рюкзак, который использовала в качестве подушки. — Просто тренируюсь, когда неизбежно стану мертвой.
Он издает звук, который может быть просто придушенным смехом. — Вставай. Сейчас же.
— Я устала.
— Я тоже, — вздыхает он. — В частности, от тебя.
— Это ты сковал нас вместе, — бормочу я. — Так что ты не имеешь права жаловаться на мою компанию.
— Вставай, Грей.
— Заставь меня, Азер.
Черт. Это была ошибка.
Он перекидывает ноги через лестницу, умудряясь подтащить меня к себе. Затем он спускается вниз, подтаскивая меня спиной по соломе к краю. — Ладно, — вздыхаю я, когда моя голова уже почти нависает над деревянным чердаком. — Ты невыносим.
Он останавливается, чтобы дать мне возможность нахлобучить шляпу на волосы и надеть носки, а затем и ботинки. — Так ты мне говорила. Много раз.
Тусклый солнечный свет проникает сквозь щели в дереве сарая. День только начался, и тени еще не рассеялись. Мои ботинки стучат по земле, поднимая облако пыли. Лошади выглядывают из-за углов своих стойл, навострив любопытные уши на незнакомцев, смотрящих на них в ответ.
— Сюда, — шепчет Кай, ведя меня в дальний конец конюшни. Он кивает на животных, выстроившихся вдоль стен. — Эти лошади подготовлены к долгим путешествиям. А еды и воды в твоем рюкзаке хватит на четыре дня.
— Да, благодаря мне, — бормочу я.
— Да, — кивает Кай. — Благодаря тебе и твоему воровству.
— Я предпочитаю слово «умение», но…
Слева от меня ржет лошадь, заставляя меня подпрыгнуть. — Черт бы побрал этих зверей, — вздыхаю я, сердце колотится.
Кай усмехается. — Эти звери — самые дружелюбные из всех, кого ты сможешь найти.
Он отпирает стойло и тихонько открывает его. Внутри находится конь темно-коричневого цвета, его шерсть потускнела от пыли. Кай рассеянно проводит рукой по его морде, а затем подхватывает седло, брошенное у стены.
— Подойди и представься, — мягко говорит Кай, кивая в сторону лошади, которую он сейчас седлает.
— Мне и так хорошо, спасибо.
Ублюдок дергает за цепь, отчего я едва не натыкаюсь на дышащего на меня зверя. — Засранец, — шиплю я на него, выпрямляясь и глядя на лошадь.
— Да ладно тебе, Серебряный Спаситель, — насмехается он. — Он не укусит… наверное.
Я закатываю глаза на принца и нерешительно подношу ладонь к морде коня. Его нос мягкий и теплый, он нежно прижимается к моей руке. Я выдавливаю из себя легкую улыбку, проглатывая страх перед таким грозным существом. Ведь такое сильное существо никогда не приручить по-настоящему.
— Твоя храбрость вдохновляет, — мрачно говорит Кай. — А теперь открой дверь, чтобы я мог вывести его до прихода конюхов.
Как ни странно, я подчиняюсь и отхожу в сторону, пока он выводит лошадь в центральный проход. Копыта цокают по грязи, когда мы направляемся к двери конюшни и к последнему отрезку города за ней. Мы уже почти на улице, когда в конюшню проскальзывает тень, а за ней — фигура.
Мужчина останавливается, разглядывая лошадь и двух незнакомцев, крадущих ее.
— Что за черт? — заикается он, обводя нас взглядом.
Взгляд Кая не отрывается от огромного мужчины. — Садись на лошадь, Грей.
— Но цепь…
— Тогда поставь ногу в стремя и держись.
Я даже не успеваю возразить, как мужчина шагает к нам, сжимая в руке что-то сверкающее. Кай толкает меня за спину и уворачивается от удара, который мужчина наносит ему в челюсть.
Бой превращается в сплошное пятно, которое я едва могу разглядеть из-за спины Кая. Мужчина кряхтит, когда получает удар в висок, но умудряется заставить Энфорсера согнуться пополам, после того как ударяет его кулаком в живот.
— Да, не торопись с седлом! — кричит Кай позади него, едва избежав еще одного удара.
Его сарказм выводит меня из ступора и заставляет бороться со стременем. Когда я смотрю, как он сражается, трудно отвести взгляд. Это отработанная точность. Манящий хаос.
Носок моего ботинка задевает стремя, когда я пытаюсь балансировать на одной ноге. Я слышу шарканье и скрежет башмаков, прежде чем спина Кая врезается в меня, выбивая воздух из груди и заставляя пошатнуться. Я с грохотом валюсь на землю, но заставляю себя подняться еще до того, как успеваю набрать воздуха в свои горящие легкие.
Я поднимаю глаза и вижу, что мужчина зажимает окровавленный нос и шатается от удара. Кай, не теряя ни секунды, обхватывает мое бедро рукой и вставляет ботинок в стремя. Затем его рука оказывается у меня на спине, подталкивая меня вверх, и я начинаю перекидывать другую ногу через седло.
Когда цепь натягивается, Кай хватается за седло и подтягивается, чтобы сесть позади меня, растягивая цепь между нами. Я смотрю на мужчину под нами, который, спотыкаясь, наклоняется вперед, чтобы схватить меня за ногу. Я яростно брыкаюсь, пытаясь высвободиться из липких рук, обхвативших мою икру. Когда он не сдвигается с места, я нагибаюсь, чтобы схватить его за волосы, а затем вбить его сломанный нос в мою коленную чашечку.