Безрассудная (ЛП)

Я выхожу обратно на дорогу, не слыша ничего, кроме скрежета гравия под ботинками. Инстинкт заставляет меня повернуться, чтобы выстрелить в тень, и обнаружить человека с луком, нацеленным на меня. Он падает на землю в тот момент, когда моя стрела настигает его сердце.
Тихо. Слишком тихо.
Я нахожу укрытие за очередной группой камней, осматривая окрестности, пока в мою сторону не летит стрела. Я уворачиваюсь, прежде чем она успевает вонзиться мне между глаз. — Попался, — шепчу я.
Когда я встаю, он выпускает еще одну, едва не задев мое плечо. Не раздумывая, я отправляю стрелу в полет в сторону головы, показавшейся из-за камней. Я вижу, как острие пронзает его шею, разрывая сухожилия и разбрызгивая кровь.
Слышу, как его тело ударяется о грязь.
Этот звук выводит меня из оцепенения.
Я дрожу, несмотря на то, что ледяной гнев тает. Дорога, на которой я сейчас стою, словно кружится у меня под ногами. В ушах звенит, сердце колотится, я зажмуриваю глаза, как будто это поможет мне спрятаться от того, что я натворила.
Лук становится скользким в моей потной ладони. Я оцепенело опускаю его и смотрю на свои руки. Я почти чувствую кровь на них. Кровь тех, кого я убила. Когда отец учил меня сражаться, я знаю, что это не то, что он подразумевал.
Нет, не мой отец. Не настоящий.
Но все равно я неудачница. Больше, чем разочарование для него. Я позор. Насмешка над всем, чему он меня учил.
Я забрала жизни. Множество жизней. Семь, если быть точной. И я с трудом могу дышать под тяжестью чувства вины, давящего меня.
— Эй.
Я оборачиваюсь на голос, поднимая заряженный лук и целясь в лицо другому человеку.
Кай.
Это Кай. Я в порядке. Я не должна причинять ему боль.
Его пальцы теплые под моим подбородком, когда он притягивает мое лицо к своему. Я медленно моргаю, вглядываясь в его насупленные брови и ледяные глаза. — Ты закончила, ясно? Ты сделала это. — Он заправляет прядь волос мне за ухо, более нежно, чем я того заслуживаю. — Жаль, что я не мог сделать это ради тебя. Моя душа и так достаточно запятнана за нас обоих..
Его голос звучит откуда-то издалека, разделяемый потоком мыслей. Я качаю головой, с трудом сглатывая. — Думаю, ты недооцениваешь, насколько сильно я запятнала свою душу в последнее время.
Я могла бы утонуть в телах, которые начинают громоздиться у моих ног. Я никогда не желала быть такой. Я никто, и все же я забрала все у других. Возможно, именно так мне удавалось так долго ускользать от Смерти — отдавая ему души, которые мне не принадлежат.
Кай мягко улыбается, заставляя меня снова сосредоточиться на нем. — Тот факт, что ты вообще заботишься о своей душе, означает, что ты все еще намного лучше, чем большинство.
Я долго смотрю на него, переваривая его слова. Позволяя себе притвориться, что верю им. Только когда он отходит, чтобы прислониться к камню, я вспоминаю, что он ранен. Рана от стрелы глубокая и длинная, кровь стекает по его спине.
— Черт, Кай, почему ты говоришь о моей душе, когда сам весь в крови? — Я качаю головой, приседая позади него.
— Мне нравится говорить о твоей душе, — выдавливает он, когда я осторожно прикасаюсь к коже вокруг раны.
— И почему же? — рассеянно спрашиваю я.
— Может быть, — вздыхает он, — я ей завидую.
Я сглатываю. — Во мне нет ничего, чему можно было бы завидовать.
— Тогда ты недостаточно хорошо себя знаешь.
— А что, — фыркаю я, — ты знаешь?
Внезапно он с кряхтением поднимается на ноги. — Ты можешь отрицать это сколько угодно, но нам обоим известно, что знаю.
— И куда, по-твоему, ты направляешься? — спрашиваю я. — Ну, куда мы направляемся?
— Я хочу, чтобы мне было хотя бы немного удобно, пока я истекаю кровью. — Он протягивает мне руку, которую я не решаюсь взять, прежде чем подняться на ноги. — Я надеюсь на пещеру.
— Ты не будешь истекать кровью…. — Я делаю паузу, скептически настроенная. — Мы приближаемся к пещерам?
Он кивает. — Мы уже почти на краю Святилища. Пещеры находятся прямо перед полем, отделяющим нас от Ильи.
 
— Отлично, — сухо говорю я. — Почти дома.
Мы выходим из-за камней и возвращаемся на тропу. Идя в тишине, я замечаю первое тело, распростертое на груде камней, и быстро отворачиваюсь. Мой желудок скручивается от напоминания о том, что я сделала, от каждого трупа, с которым мне теперь придется столкнуться. Оружие, которым я убивала, снова в моей руке, потное и вроде бы безобидное, болтается над грязью.
Хотя, в некотором роде, так оно и есть. Оружие смертельно только в том случае, если им пользуются. А лук убивает, только если я выпускаю из него стрелу.
Даже не отрывая глаз от земли, всякий раз, когда я прохожу мимо тела, я знаю это. С каждым шагом я ощущаю тяжесть содеянного. Кай молчит, прекрасно понимая, каково это. Что значит убивать и жить с каждым призраком.
Позади нас раздается хруст грязи под ботинками.
Я поворачиваюсь на звук, поднимая пустой лук.
Он тощий, гораздо меньше своих товарищей-разбойников — неудивительно, что я не заметила его среди камней. Он держит лук в трясущихся руках, напрягаясь, чтобы держать его нацеленным на Кая.
И прежде чем я успеваю моргнуть, он стреляет.
Я не задумываюсь, прежде чем встать перед принцем, которого, по идее, должна ненавидеть. Время словно замедляется, пока стрела летит в мою сторону. Рефлексы берут верх над телом, заставляя меня поднять разряженное оружие.
Я взмахиваю луком в воздухе, слыша, как дерево соприкасается с древком стрелы, еще до того, как успеваю осознать, что произошло. Стрела падает на землю размытым пятном, ее наконечник зарывается в грязь.
Я поднимаю глаза и вижу, что выражение лица мужчины отражает мое собственное. На его лице написан полный шок от того, что мне удалось сделать. Пользуясь его нерешительностью, я тянусь за спину, чтобы вытащить стрелу из рюкзака.
Через мгновение она уже наложена на мой лук.
Мои пальцы обвиваются вокруг тетивы — легкие сжимаются, дыхание перехватывает в горле.
Я ослабляю хватку на тетиве, готовясь выпустить стрелу…
Мутное пятно рассекает воздух, кувыркаясь, пока не вонзается в грудь мужчины.
Я моргаю, глядя на стрелу, все еще натянутую на моем луке.
Когда мой взгляд возвращается к мужчине, он сжимает грудь, из которой теперь торчит рукоять ножа.
Я поворачиваюсь и вижу, что рядом со мной стоит Кай, сжимая раненое плечо. — Ну вот, — говорит он с болью в голосе. — Все уже улажено.
Я оглядываюсь на человека, упавшего лицом в грязь. — Как ты…?
— Левая рука, — небрежно произносит он. — Но все равно чертовски больно.
— Я разобралась с этим. — Я отворачиваюсь, избегая его взгляда. — Я… я собиралась это сделать.
Он встает между мной и мужчиной, закрывая мне вид на Смерть, пришедшую за ним. — Я знаю. Знаю, что ты с этим разобралась. Ты сделала это совершенно очевидным, когда отбила стрелу в воздухе. — Он качает головой, улыбка вырисовывает его ямочку. — Но, как я уже сказал, моя душа достаточно запятнана за нас обоих. И ты уже достаточно убила ради меня.
Я отвожу взгляд, не зная, что сказать. Не знаю, как сказать ему, как много это для меня значит. Поэтому останавливаюсь на мягком «Спасибо».
— Прозвучало болезненно, — говорит он, ухмыляясь, как и подобает засранцу.
— Ну, благодарить тебя — это не совсем то, к чему я привыкла.
— Думаю, это просто манеры в целом, к которым ты не привыкла, — говорит он, снова начиная идти по тропинке.
Он тянет меня за собой, а я качаю головой ему в спину, понимая, что все это лишь отвлечение от смерти, разворачивающейся позади нас. — О, а ты так хорошо воспитан?
— Учитывая, что у меня было множество наставников и годы обучения, можно сказать, что да. — Его голос звучит напряженно от боли. — Меня учили, как держать себя при дворе и среди знати. Как разговаривать с женщинами и…
Я фыркаю. — Ты имеешь в виду флиртовать?
— Нет, это всегда приходило само собой, дорогая.