Безрассудная (ЛП)

Полагаю, отсутствие выносливости не должно шокировать после столь долгого заточения в кабинете. Но к тому времени, как я добираюсь до потертой двери на вершине лестницы, я уже порядком запыхался.
Мой кулак поднимается, готовясь ударить костяшками по дереву.
Но я колеблюсь.
Не зря же я до сих пор не навестил королеву. Она — моя мать только по названию, и, полагаю, часть меня всегда презирала ее за то, что она не была той женщиной, которая умерла, рожая меня. За то, что она не была той женщиной, которую я так отчаянно хотел бы встретить.
Но отец очень любил ее, а она его. Именно поэтому она так больна — в первую очередь от горя. По крайней мере, у нас есть две общие черты.
Пока я не найду в себе мужество встретиться с могилой отца, я буду сидеть у смертного одра его жены.
Я стучусь. Дверь распахивается.
Меня встречают шокированные взгляды нескольких врачей. Они не утруждают себя расспросами, почему я здесь. В этой башне всего один пациент.
В считанные секунды меня проводят через всю комнату, мимо покрытых пылью кроватей.
Здесь уже много лет никого не было.
Даже когда мы с Каем крушили друг друга на ринге для спарринга, травмы были наспех залечены Илаем в наших спальнях. Потому что это крыло замка предназначено для тех, чьи раны гораздо глубже, чем доступно Целителю.
Мой взгляд останавливается на детской кроватке, стоящей в углу; постельное белье на ней аккуратно сложено. Я отстраненно задаюсь вопросом, видел ли Кай эту кровать без тела Авы.
— Китт!
Оторвав взгляд от кровати, я обнаруживаю, что карие глаза теплятся при виде меня. — Джекс, — говорю я, заставляя себя улыбнуться. — Не знал, что ты здесь, наверху.
Улыбка, которую он дарит в ответ, намного ярче моей, контрастируя с его темной кожей. — Я не думал, что увижу тебя здесь. Или вообще где-нибудь.
Я наблюдаю, как печаль отражается на его лице, и отчаянно пытаюсь ее искоренить. — Прости, Джей. Я был намного более занят, чем обычно.
Он кивает, переставляя свои упругие конечности. — Да, конечно. — Затем он бросает взгляд на занятую кровать позади себя. — Она спрашивала о тебе.
Я прочищаю горло. — Ты часто сюда приходишь?
Он смущенно кивает. — Почти каждый день. Я… я в долгу перед ней. Это она приютила меня после того, как мои родители…
Я киваю, когда он замолкает, не желая, чтобы он напоминал мне о кораблекрушении его родителей на Мелководье. Я вдруг снова прочищаю горло, чувствуя себя немного неловко. Между нами что-то изменилось, и это странно выводит меня из равновесия.
Полагаю, это моя вина. Я единственный из нас, кто изменился. Единственный, кто теперь король.
— Что ж, — медленно произносит Джекс, — пожалуй, я оставлю тебя.
Моя рука нащупывает его плечо, когда он начинает отходить. — Чума, ты что, с тех пор как я тебя в последний раз видел, каждый день на дюйм вырастаешь?
От шутливого тона моего голоса, от взгляда на принца, с которым он вырос, на его лице появляется улыбка. — Очень скоро я буду смотреть на тебя сверху вниз, Китти.
— Надеюсь, что нет, — говорю я с укором. — Потому что тогда я не смогу сделать это. — Я тянусь вперед и обхватываю его за шею, а затем свободной рукой ерошу его короткие волосы.
Он смеется в той мальчишеской манере, которой мне так не хватало. Беззаботно и искренне. Выпутавшись наконец из моих объятий, он стоит передо мной, сияя. У меня в груди все сжимается от напоминания о том, как все было раньше.
Но, возможно, еще есть надежда на счастье в будущем.
Быстро взъерошив мои волосы, Джекс делает несколько длинных шагов и со смехом выскальзывает из комнаты. Тряхнув головой и пригладив светлые пряди, я обращаю внимание на женщину, которая уже наблюдает за мной.
Ее некогда гладкие черные волосы выглядят тусклыми, рассыпавшись по белой подушке. Когда я подхожу к краю ее кровати, она пытается слабо улыбнуться. — Привет, Китт.
Голос, срывающийся с ее потрескавшихся губ, не более чем хрип. Серые глаза блуждают по мне, так похожие на глаза Кая. Она прочищает горло и, набравшись сил, говорит: — Я слышала, что в последнее время у тебя не очень хорошо идут дела.
 
Моя улыбка печальна. — Я могу сказать то же самое о тебе.
Когда я сажусь на жесткий стул рядом с ней, она тянется к моей руке и сжимает ее гораздо крепче, чем я предполагал. — Значит, это просто глупые слухи, да?
Она улыбается, и я улыбаюсь в ответ. — Да, просто слухи.
Внезапно став серьезной, она тихо говорит: — Я не думала, что ты придешь ко мне.
Я поджимаю губы и слегка киваю. — Если честно, я тоже не думал, что приду.
— Я не могу тебя винить. — Ее улыбка печальна. — Я никогда не прилагала особых усилий, чтобы завязать с тобой отношения. — В ее серых глазах наворачиваются слезы. — И за это… мне очень жаль.
Я сглатываю, не зная, что сказать. К счастью, она снова заговаривает, прежде чем я успеваю что-то придумать. — Чума, ты так на него похож.
Мои глаза встречаются в ее. Протянув дрожащую руку, она убирает прядь волос с моего лба. — Ты именно такой, каким он был, когда я в него влюбилась.
— Правда? — вздыхаю я, отчаянно желая узнать больше о человеке, которого боготворил.
— Правда. — Она смеется, хотя это звучит болезненно. — Знаешь, поначалу мы не очень-то друг другу нравились. Мой отец был доверенным советником короля, и когда твоя мать умерла, рожая тебя, я была для него самым простым вариантом. Он не был обязан тратить месяцы на ухаживания за мной. — Она кивает, вспоминая все это с легкой улыбкой. — Я не хотела выходить за него замуж. Правда. Было ясно, что все, чего он хочет от меня, — это еще один наследник. Но со временем между нами что-то начало расцветать. Любовь. Он был со мной другим. Добрым и заботливым. — Ее глаза медленно встречаются с моими. — И вот теперь я здесь. Умираю, потому что больше не знаю, как дышать без него.
— Мне знакомо это чувство.
Слова вылетают изо рта прежде, чем я успеваю их проглотить. — Я знаю, что знаешь, — шепчет она. — Ты очень сильно его любил.
Мой голос срывается. — Я просто хочу, чтобы он гордился мной.
Она сжимает мою руку. — И ты сделаешь это, Китт. Ты будешь править этим королевством вместо него. Он верил в тебя, и я тоже.
— Правда? — жалобно шепчу я.
Она долго смотрит на меня. — Он оставил тебе письма. — У меня перехватывает дыхание, и я задерживаю его, пока она продолжает. — На случай, если с ним что-то… случится. Они должны направить тебя, рассказать, чего бы он хотел для королевства. Я, конечно, их не читала, но тебе стоит. Думаю, они лежат в нижнем ящике его стола. Ну, в твоем нижнем ящике стола.
Я еще не открывал ни одного из этих отделений ради своего здравомыслия. Потому что мне было слишком больно видеть перо, которое он держал, или запись, которую он сделал. Но сейчас…
— Я найду их, — вздыхаю я. — Спасибо.
Она улыбается. — Конечно.
Я встаю, чтобы уйти. Она кашляет. Я вздрагиваю.
— Китт?
Я поворачиваюсь к ее хрупкой фигуре. — Да?
— Навестишь меня снова? — Она сглатывает. — Ты так на него похож.
Мое горло обжигает.
Я киваю.
Глава 43
Кай
Ее ноги переплетены с моими, а голова прижата к моему бьющемуся сердцу.
Я потерял счет времени, довольствуясь тем, что обнимаю ее, пока все мое тело не онемеет. Мы погрузились в тишину, которая звучит как удовлетворение, как душевный покой.
Я не решаюсь пошевелиться, боясь испортить момент, когда она, скорее всего, боится самого происходящего. Очевидно, что она не знает, что со мной делать. Не знает, что делать со мной из-за того, что я делаю с ней.
Сейчас мы в одном дне пути от Ильи. В одном дне от того, чтобы передать ее Китту — королю, чтобы он сделал с ней все, что пожелает. А я уже не знаю, на что способен Китт. Я даже не знаю, как он отреагирует, когда я покажу ему дневник, записи Целителя, которого король не смог купить.
Скорее всего, он не поверит. Черт, я и сам не уверен, во что верить.