Сокрушенная империя

Все смеются… кроме меня.
Потому что мое сердце прямо сейчас пытается выскочить из груди.
Пальцы Лэндона касаются клавиш пианино.
– В общем, эта песня для тех, кто хоть раз любил кого-то настолько сильно, что было больно.
Нежная мелодия наполняет помещение, заставляя всех обратить свое внимание на сцену. По моей коже бегут мурашки, я едва стою на ногах, когда Лэндон начинает петь.
Наша любовь не была глупым шоу, я умирал по тебе в секрете.
Но я готов ради тебя на все… потому что ты за меня в ответе.
Потому что ты показала мне жизнь, которой я никогда не видел.
Посмотри, я сам себя ненавижу за то, что тебя обидел.
А ты прекрасно знаешь, что я пойду за тебя в огонь.
Только чтобы убедиться, что смогу потушить твою боль.
Если бы чудеса случались, я бы хотел быть с тобой.
Потому что, приходя к тебе, я прихожу домой.
И я никогда не перестану пытаться.
Я никогда не перестану бороться.
Я никогда не перестану скитаться.
В поисках нас с тобой.
Я не могу пошевелиться, черт, я даже дышать не могу.
Мелодия прекрасна… но именно от слов все внутри переворачивается.
Он написал их для меня.
Кровь шумит в ушах, и все вокруг перестает существовать, когда я замечаю Оукли, пробирающегося сквозь толпу… идущего прямо ко мне.
Я вижу, что он чувствует себя уязвимым – очевидно, потому, что он только что раскрыл миру всю свою душу – но при этом от него веет безоговорочной уверенностью, пока его шаги сокращают расстояние между нами.
Мгновение спустя он стоит передо мной, глядя на меня, словно я самый важный человек в этом помещении.
Он заговаривает первым:
– Если ты скажешь мне отпустить тебя, чтобы ты смогла двигаться дальше и найти свое счастье с кем-то другим… я так и сделаю. – Выражение его лица становится пустым, будто мысль о том, что я буду с кем-то еще, уничтожает его изнутри. – Это будет чертовски больно, но я могу сделать это ради тебя… если это то, чего ты действительно хочешь.
Оукли становится ближе, так близко, что мое сердце будто совсем перестает биться. Так близко, что он – единственный источник воздуха для меня.
– Но если какая-то часть тебя все еще хочет быть со мной, несмотря на то, сколько боли я тебе причинил, и сколько всего разрушил, я никогда не перестану бороться за тебя. Потому что я люблю тебя…
У него нет шанса закончить это предложение.
Я целую его.
В жизни бывают моменты, когда ты понимаешь, что застрял на развилке, и решение, которое ты примешь, навсегда изменит твою жизнь. Думаю, моя мама застряла на той же развилке, когда встретила моего отца. И хотя она любила своих детей… она сделала неправильный выбор. Потому что не последовала зову своего сердца и не выбрала любовь – вот почему она провела остаток своей жизни в поисках ее.
Вместо этого она выбрала безопасность. Она выбрала легкую дорогу, путь, на котором было меньше препятствий.
Я не хочу повторять те же ошибки, что и она. Я хочу рисковать, преследовать свои мечты и жить полной жизнью. И я хочу делать все это с мужчиной, которого люблю.
Оукли не идеален… но он идеален для меня. И мысль о том, чтобы навсегда вычеркнуть его из своей жизни – это не то, с чем может смириться мое сердце.
Я хочу пойти тяжелым путем, на котором всегда будут испытания, но он точно будет того стоить. Ведь этот путь ведет к нему.
У Оукли вырывается низкий, рычащий звук, его руки находят изгиб моей талии, а затем он притягивает меня к себе.
 
– Я люблю тебя, Бьянка.
Приподнимаясь на цыпочки, я снова целую его.
– Я тоже тебя люблю.
Так сильно, что иногда мне больно.
Его пальцы скользят по моей шее, посылая мурашки по коже.
– Хорошо. Потому что ты все для меня, малышка. – Его руки спускаются ниже, он сжимает мою задницу, будто она принадлежит ему. – Мне никто больше не нужен. Только ты.
Как бы мне ни нравилось слушать его сладкие речи, есть кое-что еще, чего я хочу больше.
Прижимаясь к очень заметной выпуклости на его джинсах, я касаюсь языком мочки его уха.
– Докажи.
Он сексуально улыбается мне, и по телу проносится волна тепла.
– У меня была запланирована целая речь, но…
Оукли хватает меня за запястье и тянет сквозь толпу. Мы забегаем в первое попавшееся помещение. В туалет. Я едва слышу, как щелкает замок на двери из-за того, как бешено бьется мое сердце. В ту же секунду его руки оказываются на моем теле. Он падает на колени, я горю изнутри.
– Я хочу, чтобы ты вошел в меня.
Оукли оттягивает резинку моих трусиков.
– Сначала мне нужно попробовать тебя на вкус.
Желание в его голосе ясно дает понять, что здесь нет места для споров. Его взгляд горячий, обжигающий. Он задирает мое платье и стягивает трусики с моих ног. Я отбрасываю их пинком. Оукли издает низкий горловой звук, придвигая меня ближе к своему рту. Его дыхание касается моей чувствительной кожи, дразня меня.
– Оукли, пожалуйста.
Он проводит по мне пальцами.
– Хочешь, чтобы я ласкал тебя?
Я хнычу, приятное предвкушение едва не становится болезненным.
– Да.
Он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.
– Скажи это.
– Я хочу, чтобы ты меня ласкал.
Мои колени едва не подгибаются, когда он едва-едва касается моего клитора, медленно сводя меня с ума. Оукли двигается лениво, намеренно растягивая каждое прикосновение, как будто изо всех сил старается насладиться мной. Нетерпеливый звук вырывается из его груди, словно это убивает его, как и меня.
– К черту это, – бормочет он.
Прежде чем я успеваю моргнуть, он наклоняет меня над раковиной и снова набрасывается на мою киску. Все внутри вспыхивает, и я выгибаюсь ему навстречу.
Я в нескольких секундах от оргазма, когда его зубы впиваются в мою задницу, а затем он раздвигает мои ягодицы.
– Нельзя.
– Оукли…
Что бы я там ни собиралась сказать, слова застревают у меня в горле, когда он облизывает мою вторую дырочку.
– Когда я сказал, что хочу попробовать тебя на вкус, – мои бедра напрягаются, когда он обводит дырочку кончиком языка, – я имел в виду везде.
В венах пульсирует удовольствие. Он засовывает один палец в мою киску. Мышцы сжимаются вокруг него, и я постанываю, нуждаясь в большем. Оукли начинает двигать пальцем, отчего я едва не падаю.
– Мне нужен твой член, – говорю я, заводя руку назад, чтобы погладить его через джинсы. – Очень нужен.
Я слышу звук, с которым он расстегивает ширинку, а затем его эрекция скользит между моими ягодицами. Но он ничего не делает. Вместо этого касается моей киски своим пирсингом.
– О господи. – Моя голова падает на раковину. – Оукли, я сейчас умру.
Он наматывает на кулак мои волосы, широкая головка его члена скользит между моими припухшими губами.
– Тогда тебе лучше кончить побыстрее. – Он толкается еще на дюйм, растягивая меня. – Потому что я хочу тебя так чертовски сильно, что долго не протяну.
Я задыхаюсь, когда он издает хриплый стон и толкается бедрами вперед, входя в меня до основания. Мы оба замираем, пытаясь отдышаться. Я чувствую себя такой наполненной, что не знаю, где заканчивается он и начинаюсь я. По коже бегут мурашки удовольствия, когда Оукли начинает отводить бедра назад.
– Черт.
Меня переполняет возбуждение, когда он медленно выходит, и я чувствую каждый его твердый дюйм. Его наполненный похотью взгляд встречается с моим, когда я смотрю в зеркало.