В объятии Зверя. Том 2 (СИ)

— Я же только что тебя кормила. Потерпи! — отозвалась Кендра.
Маррей поднялась и заглянула в колыбель.
— Чей это ребёнок?
— Его мать умерла в родах, — ответила настоятельница.
Маррей взяла младенца на руки и увидела, что его пелёнки мокрые.
— Он замёрз, его нужно перепеленать, — сказала она.
Маррей увидела лежавшие рядом одеяла, завернула младенца в сухое и зашагала с ним по комнате, покачивая на руках.
— Бедняга, жаль, что он лишился матери. Быть может, я смогу быть ему матерью? — задумчиво произнесла Маррей, поглядев на настоятельницу.
— У него есть отец, — слегка улыбнулась Эдна.
Маррей вгляделась в личико младенца, посмотрела на тёмный пушок его волос и тёмные брови.
— Крестьянин?
Мать Эдна переглянулась с Кендрой, и обе они усмехнулись.
— Ну давай его сюда, я покормлю, — сказала Кендра, отерев руки о подол передника.
Маррей передала младенца жрице и почувствовала, как у неё защемило сердце. Как бы она хотела, чтобы у неё тоже был ребёнок! Но она приняла решение.
Молча Маррей вышла из зала и поглядела на храм, высившийся на площади. Статуя Великой Матери с вытянутыми руками встретила её в полумраке каменных сводов. Суета и гомон остались снаружи. Маррей опустилась на колени и закрыла глаза, чтобы обратиться к молитве.
— Что ж, не знаю, простишь ли Ты меня или нет, — произнесла она. — Если захочешь наказать — то я уже наказана, и хуже вряд ли мне уже сделается, — Маррей смахнула слёзы. — Я не прошу Тебя благословить меня, знаю, это невозможно. Но хочу сказать Тебе, что отказываюсь от материнства не во зло. Я делаю это, потому что люблю его. Прошу Тебя, Мать: убереги его от меча, с которым он пришёл, и приведи его в мои объятия.
Маррей открыла глаза, и теперь они лучше видели в полумраке. На алтаре перед собой она разглядела браслеты. Она не сомневалась, что это те самые браслеты, что предложил ей Рейван в Лединге. Маррей схватила их и тут же тот, что был поменьше, надела себе на руку, а второй прижала к груди.
— Я не знал, что ты здесь.
Маррей обернулась на голос, что раздался у неё за спиной, и увидела Рейвана, стоявшего в проёме двери. На нём блестела боевая кольчуга, плечи покрывал плащ, а на поясе висели меч и кинжал. Маррей вскочила на ноги и бросилась к нему, не сдерживая громкого вскрика, плача, содрагаясь всем существом.
Рейван обнял Маррей, и слёзы полились у него из глаз. Она целовала его лицо и губы, и в её ласке было много страдания и любви.
Рейван увидел отсвет браслета на руке Маррей и понял, что она теперь его жена. Он взял у неё из рук свой браслет и надел.
— Ты не ранен? — оглядела она его.
— Битвы не было, — прошептал он.
— Рейван, пусть мы не родим ребёнка, но мы ведь можем взять сиротку. Богиня благословит нас!
— Она уже нас благословила!
  
Эпилог
 
Костры меж шатров горели, куда ни падал взгляд, но им не удавалось затмить россыпь огромных искрящихся звёзд на чёрном небосводе.
В ночном летнем воздухе стихали голоса уставших после тяжёлой дороги воинов. Один за одним соратники укладывались на тюфяки.
Земля парила теплом, ветер шептал тихие распевы песен древности. Лира в руках Ульвара подхватила вибрации и протяжно запела, вторя шелесту ночи.
Тора, жена вана Лассе, разлила по кубкам мёд остававшимся у костра.
— Всё, это последнее на сегодня, — строго сказала она. — Допивайте и спать! А то комары совсем зажрут, — покосилась она на старого кзорга Сетта, сидевшего в стороне. — Плеснуть тебе?
— Я не привык пить, — отозвался старик, подняв заросшее бородой лицо к звёздному небу и наслаждаясь новообретённой свободой. — Как тут хорошо, как тепло. Спасибо, Рейван.
Сетт повернулся к вождю, благодарно кивая.
Тора как раз наполнила кубок Верховному вану и предложила флягу Маррей. Владычица помотала головой.
— Я тоже не привыкла.
— Вы, южане, воротите нос от нашего мёда, но увидите, придёт зима и только им и будете греться! — усмехнулась Тора, возвращаясь к мужу.
— Сетт, возможно и будет, но меня есть кому греть, — мурлыкнула Маррей, прижавшись к Рейвану.
 
Она сидела у него на коленях, и на руках у неё кряхтел завёрнутый в одеяла младенец, ища губами грудь.
— Сейчас отнесу тебя Кендре, — прошептала она, гладя по щёчке. — Проголодался маленький.
— Как любой мужик, уже знает, куда тянуться, — усмехнулся ван Стейнвульф, сидевший плечом к плечу с Рейваном. — Пусть боги будут благосклонны к нему! Давай выпьем за тебя, вождь, и твою красавицу жену! Чтобы вы воспитали достойного волка!
Рейван протянул кубок навстречу вану.
— Благодарю, Стейнвульф. За преданность и за дружбу.
— На кого, если не на меня, тебе опереться, — толкнул его ван. Но вождь был непоколебим, словно скала. — Я рад, что у Ингвара вырос достойный сын. И достойный будет внук!
Все выпили и опустили кубки.
— Как же не хватает Дэрона, — глухо произнёс Рейван.
Маррей прижалась к его плечу, пряча подступившие слёзы.
— Он был волком Нордхейма, — кивнул Стейнвульф. — И другом Ингвара.
— Он был и моим другом.
Мужчины снова выпили, на этот раз не чокаясь.
— Его кровь в этом мальчике, — погладил по головке младенца вождь. — Теперь это мой сын. И Маррей его мать.
Все затихли, застыл даже ветер. Маррей качала на руках малыша. Рейван глядел на них, улыбаясь.
Воздух пронзил жалобный стон струны.
— Поглядите на звезды, — тихо запел Ульвар. — Там свет созвездия волка…
Перебор потёк, словно журчание воды, неостановимо, как сама жизнь, вторя ударам сердца.
— Эйнар младший станет Верховным ваном, когда придет день, потому что он Её сын, — твёрдо сказал Рейван, подняв голову к ночному небу.
Глаза его заблестели от влаги.
— Там Волчица несётся навстречу своему волку… — продолжал Ульвар тихий распев. — Вечность соединит их, и свет звёзд вселит в нас надежду…
Из темноты в освещённый костром круг, перешагивая спящих, выступила жрица Кендра и протянула руки к Маррей.
— Давай его. Я покормлю и уложу подле себя. Он любит ночью повисеть на груди.
— Никакой мужчина не откажется ночь повисеть на груди, — отозвался ван Стейнвульф.
Рейван переглянулся с ваном и улыбнулся глазами. Маррей проводила Кендру до шатра и вновь села к мужу, обняла его и судорожно вздохнула.
— Как же я рада, что ты заключил мир, и мы нашли друг друга.
— Ну что, не сбылось предзнаменование, крови не пролилось сегодня, — прокряхтел Стейнвульф, допивая мёд. — Боги иногда шутят с людьми. Не всегда — хорошо. Но сегодня я радуюсь их шутке! Ладно, доброй ночи, Эйнар! Владычица!
Стейнвульф оставил кубок на земле и, дружески похлопав вождя по плечу, побрёл в сторону шатра.
Рейван не спеша сделал глоток мёда и протянул кубок Маррей.
— Выпей, жена, успокойся, — поглядел он на неё. — Ты отчего-то дрожишь.
Маррей сделала небольшой глоток из его рук.
— Думаешь, смогу я быть матерью, если не рожала? Малыш сейчас даже не в моих руках.
— Кендра сказала, грудь ему по ночам нужна будет только первое время, а потом долгие-долгие дни и ночи нянчить его будешь ты, — улыбнулся Рейван.
— И ты.
— Я буду воспитывать. Он мой наследник!
Они поглядели на губы друг друга и потянулись навстречу, но Рейван вдруг шлёпнул комара на шее. Капелька крови размазалась на его ладони.
— Рейван! — воскликнула Маррей.
— Это всего лишь мошкара, — виновато произнёс он.
Расстраивать жену в первый же день её обретения ему не хотелось.
Взгляд Маррей оставался беспокойным, она заёрзала на месте.
— Сетт! — тревожно позвала она старого кзорга, отрывая от созерцания звёзд. — Ты видел это? Его укусил комар! Что с его кровью⁈
Старый хранитель поднялся с места и приблизился к костру.
И тут Рейван понял, отчего Маррей так всполошилась. За время долгого похода с риссами он успел позабыть, какой жизнью жил будучи кзоргом. Но Сетт напомнил — из-за смертельной крови мошкара никогда не одолевала кзоргов. А тут…