Переплетенные с ним (ЛП)

— Как долго ты трахал мою сестру за моей спиной? Я, бл*дь, доверял тебе, мудак! — кричит Зак.
Я прохожу мимо Дина и Брэя. Планирую подойти к Заку и дать ему пощечину. Как он смеет так говорить обо мне. Как он смеет направлять пистолет на Дина. Сильные руки Дина обхватывают меня за талию, останавливая мои движения, и пытаются притянуть меня обратно за его спину. Я улыбаюсь.
Брэй смеется.
— Ну, я не могу дождаться, чтобы увидеть. — Он потирает руки. Дин не знает, что я уже не та беспомощная девочка, какой была раньше. Когда он прижал меня к кровати, я притворялась, что борюсь. На самом деле я не хотела вырываться из-под него. Я позволила ему думать, что я слабая. Мне должно быть стыдно за то, что я собираюсь сделать. Но это не так.
Занося левую ногу, я бью изо всех сил. Мне должно быть стыдно, что я собираюсь причинить ему боль, но это не так. Никакая физическая боль не сравнится с тем эмоциональным потрясением, от которого я страдаю последние четыре года. Кроме того, я много часов наблюдала за тем, как Дин и Брэй тренируются вместе. Я знаю, что он справится с любым моим ударом.
Согнувшись в талии, я тяну вниз его руку. У меня есть преимущество неожиданности, и я использую ее в своих интересах. Он этого не ожидает. Я использую его вес против него самого, толкая его на спину. Он с грохотом приземляется на пол.
Я смотрю вниз с улыбкой на лице: его шокированное выражение лица приносит мне гораздо больше радости, чем следовало бы. Я не теряю времени. Я знаю, что он придет в себя и вскочит на ноги. Перепрыгнув через его тело, я подхожу к Заку и выхватываю у него из рук «Глок». Он в таком же шоке, как и Дин. Тем временем Брэй смеется во весь голос.
Вытащив магазин, я большим пальцем вытряхиваю четырнадцать патронов, каждый из которых падает на пол у ног Зака. Как только магазин пустеет, я передергиваю затвор и выбрасываю патрон из патронника. Затем я передаю пистолет и магазин обратно Заку с улыбкой на лице.
— Никогда больше не наставляй пистолет на члена семьи, придурок. — Повернувшись лицом к Брэю и Дину, который теперь стоит на ногах с огромной ухмылкой на лице, я спрашиваю: — Так кто из вас хочет пригласить меня на завтрак? Потому что я умираю с голоду.
— Извини, сестренка, не получится. Мне нужно встретиться с Райли в спортзале. Девчонки разбегаются от нее в ужасе.
Дин скорчил Брэю рожицу и покачал головой.
— Как будто я собирался позволить тебе забрать ее. Принцесса, пойдем. — Он протягивает мне руку. Я опускаю взгляд с его лица на руку, пока он ждет моего решения.
Через минуту я беру его протянутую руку. Его пальцы переплетаются с моими. Это правильно. Это естественно, как будто мы держались за руки целую вечность. Сзади меня раздается рычание, а затем безошибочное ругательство Зака.
— Разберись с этим, пожалуйста, — говорю я Брэю, проходя мимо. Я не оглядываюсь, пока иду к двери, рука об руку с Дином.
— Элла. Подожди, — зовет Брэй.
Повернувшись, я смотрю на него и жду. Я знаю, что он собирается сказать.
— Как долго?
— Шесть месяцев. — Я улыбаюсь и выхожу за дверь.
Поездка на машине до кафе прошла в молчании. Дин всю дорогу держал меня за руку, его большой палец выводил маленькие круги вокруг моего запястья. Я пыталась отдернуть руку. Я знала, что он сможет почувствовать шрамы, которые я так старательно скрываю. Он лишь крепче сжал мою руку, не желая отпускать.
Сейчас, сидя здесь, в кафе, с видом на Сиднейскую гавань, мы в уютной тишине изучаем меню. Солнце освещает залив. Большие белые яхты заполняют гавань; они выглядят умиротворяюще. Оказаться на воде, уплывая в закат, кажется неплохим способом провести день.
— Что ты хочешь съесть? — спрашиваю я его. Я не могу выбрать. Может, он подбросит хорошую идею.
Дин ухмыляется.
— Принцесса, того, что я действительно хочу съесть, нет в меню.
Ладно, я сегодня не очень быстро соображаю: мне потребовалась целая минута, чтобы понять, что он имеет в виду. Когда я поняла, мои глаза расширились, а щеки запылали. Слава богу, что моя оливковая кожа скрывает румянец, который в противном случае был бы очень заметен сейчас.
 
— А, ну. Эм… — Черт, у меня нет подходящего ответа. Я не знаю, как на это ответить. Вообще. — Ты когда-нибудь думал о покупке яхты? — произношу я первое, что приходит в голову.
Глаза Дина загораются, и он смеется.
— Яхты? У меня уже есть одна, — говорит он так непринужденно, как будто иметь яхту — это, бл*дь, совершенно обычное явление.
— Когда у тебя появилась яхта? И мы говорим о яхте для сутенеров или о маленькой моторной лодке, которую ты называешь яхтой? — с любопытством спрашиваю я.
— Это не моторная лодка. Она досталась мне в наследство от отца. Как-нибудь я тебя на ней покатаю.
— Ладно, я думаю о блинах, — объявляю я, закрывая меню, и откладываю его в сторону.
Официантка подходит к столу, коротко смотрит на меня, а затем одаривает Дина похотливым взглядом. Привет, Барби из Малибу. Я прямо здесь. Мне не нравятся ревнивые и собственнические чувства, которые я испытываю сейчас. Это иррационально. Я беру нож для масла и крепко сжимаю его. Перебираю в уме все возможные способы использования этого ножа прямо сейчас, чтобы никто не заметил.
Я уже собираюсь опустить нож под стол… Мне просто нужно почувствовать боль. Мне нужно избавиться от этих чувств. Я могу сделать небольшой разрез на бедре; никто не заметит. По крайней мере, обычно никто не замечает. Дин тянется через стол, хватает меня за руку, которая в данный момент сжимает нож так, будто от этого зависит моя жизнь.
— Что ты хотела, детка? — спрашивает он, не отрывая от меня глаз.
Я слегка ослабляю хватку ножа; на глаза наворачиваются слезы, когда я смотрю на него. Как он так хорошо меня понимает? Как он узнал, что я собираюсь сделать?
— Блины со сливками и клубникой, — шепчу я. Дин улыбается мне.
— Две порции блинчиков со сливками и ягодами. Один мокко и один крепкий черный. Спасибо. — Дин отпускает официантку. Я жду, что он начнет задавать вопросы, как только официантка уйдет. Я не знаю, как на них отвечать, но я вижу их в его глазах.
Глава шестая
Дин
Я наблюдаю, как Элла обхватывает рукой нож, крепко сжимая его, и костяшки ее пальцев белеют от напряжения. Ее глаза остекленели, словно она отключилась. Я не знаю, что стало причиной столь резкой смены ее настроения. Я также не уверен на сто процентов, планирует ли она использовать этот нож, чтобы выпотрошить официантку, на которую смотрит со злостью, или для себя.
У меня есть догадка, чертовски хорошая догадка, откуда у нее все эти шрамы на руках, и я уверен, что если я тщательно осмотрю ее тело, то найду еще много чего. Когда она медленно начинает подтягивать нож к себе, становится ясно, что она пытается стянуть его со стола, не привлекая внимания. Значит, не потрошить официантку.
Черт, я протягиваю руку и хватаю ее за кисть. Крепко сжимая, я не даю ей опустить его под стол. Ни за что на свете я не буду сидеть здесь и позволять ей причинять себе боль. Я должен привести ее в чувство. Я вывожу большим пальцем круги на ее запястье, пытаясь успокоить ее.
— Что ты сказала, что хочешь, детка? — спрашиваю я, не сводя с нее глаз. Я пытаюсь донести до нее, что хочу ей помочь. Она просто должна захотеть принять мою помощь. Она шепчет, что хочет блинчики.
Я говорю официантке, что мы хотим, не отрывая глаз от Эллы. Как только девушка уходит, я чувствую, как рука Эллы ослабляет хватку на ноже. Все ее тело слегка расслабляется. Она все еще смотрит на меня неуверенно, ожидая, что я скажу.
Это гребаное кафе не место для нашего разговора. Мне нужно успокоить ее, поднять настроение и вернуться к тому, каким должно быть веселое первое свидание.
— Расскажи мне об университете? — спрашиваю я.
Элла поднимает глаза, немного шокированная, что я задал именно этот вопрос.