Сделка-only (СИ)
Качает головой.
– Ну, это понятно, – фыркаю, чуть отдышавшись. Хотя с четкой логикой спорить сложно. Одно дело – защищать любовницу, и совершенно иное – законную жену. – Тебе же от меня наследник нужен.
– Дурочка… моя, – тепло улыбается Виктор. – Неподражаемая.
А дальше…
Дальше начинается жуткая круговерть. И воскресный день откладывается в памяти лишь фрагментарно. Оттого слабо напоминает реальность.
Вначале мы едем ко мне домой. По электронке я отправляю в «Слайтон-строй» заявление на увольнение, заверяя его ЭЦП, а после набираю по скайпу маму. Знакомлю ее с будущим зятем и ухожу на кухню варить кофе, как просит Виктор.
Арский присоединяется ко мне через пятнадцать минут и ставит в известность, что Ирина Николаевна будет в Питере в понедельник после обеда. На этом – всё. Молчит, лишь подмигивает и со вселенским спокойствием пьет кофе. А я в отличие от него мысленно бегаю по потолку.
Ну как так-то?
Как так?!
Следующие часы – это тоже что-то с чем-то. Посещение салона. Примерка платьев, покупка обуви. Ювелирный. Кольца. Мой мандраж и растерянность. Его непробиваемая уверенность в правильности происходящего. Мои искусанные в кровь губы и его крепкая рука, сжимающая мои ледяные пальцы.
И какое-то озарение, настигающее в кафе, где мы решаем пообедать.
А чего я, собственно, психую?
Что меня не устраивает? Пугает? Дестабилизирует?
А ничего!
Понимаю наконец.
Всё хорошо.
Арский рядом. Проблемы отодвинуты в сторону. Скоро поеду в отпуск, увижу мамочку. Буду скучать по мужу.
– Виктор Алексеевич, – морщу нос, балансируя на грани: пореветь или рассмеяться, и, пока не покидает смелость, выпаливаю, – скажи, а я тебе, правда, нравлюсь?
– Правда, – улыбается уголками губ.
– Честно-честно? – прищуриваюсь.
– Честно-честно.
– А если я тебе надоем, ты со мной…
– Вера Владимировна, перекрашивайся-ка ты назад в блондинку. А то с рыжим цветом реально поглупела, – выдает этот хам, заставляя мысленно ахнуть. И добавляет, совершенно обезоруживая. – Иначе я тебя новый договор заставлю подписать, где за пять лет ты обязуешься родить мне троих детей.
– Шутишь?
Смотрю в совершенно непроницаемое лицо будущего мужа.
– Нет, Ве-ра, пытаюсь всеми способами тебя убедить, что никуда ты от меня не денешься, – говорит без улыбки.
– А ты от меня?
– Даже не мечтай.
Выдыхаю.
Глава 37
– И что дальше? – уточняю, когда мы с Виктором выходим из дверей Дворца бракосочетания №1 города Санкт-Петербург.
Вдвоем. В воскресенье. В девятнадцать двадцать две.
– Брачная ночь, – подмигивает супруг.
Он вообще в последний час ведёт себя неестественно довольно. Улыбается, шутит, слишком мягко язвит, а еще постоянно держит меня за руку.
Хотя, нет. С последним всё-таки привираю.
Это я за него держусь. Потому что мне с ним надежно, не страшно, комфортно. И пусть идут лесом все, кто говорит, что за ручки держатся только малыши в детском саду.
Ложь, бред и провокация. А еще зависть.
Вот точно!
Им пи@дец, как завидно, что такого мужика рядом нет. Вот и шипят из-за углов, как дворовые кошки.
– Так вроде спать рано еще, – демонстративно вскидываю голову вверх, любуясь чистым небом любимого города. – Светло же.
– Окна зашторим, – фыркает Витя, подгребая меня к себе под бок и целуя в висок, – иначе по твоей логике, Ве-ра, я свою собственную жену в постели только к июлю дождусь. Когда белые ночи закончатся.
Утыкаюсь носом в широкую грудь и тихо хохочу, выпуская вместе со смехом всю усталость, напряжение и мандраж последних часов.
Всё-таки я – жуткая трусиха, которая смогла пройти этот непостижимо сложный день только благодаря своему несгибаемому… уже мужу, его стойкости, напористости, непробиваемости и бесконечной вере, что всё получится на отлично.
Мне вообще нравится наш тандем, в котором мы с Арским идеально дополняем друг друга. Он верит, что всё будет хорошо, а я просто тихо и мирно верю ему.
А как не верить, если он у меня замечательный, пусть и трижды тиран. А еще скрытный. Ни разу не показушник. И этим еще больше цепляет.
Хотя… куда уж больше?
Уже и так влюбилась, как кошка.
И он… тоже влюбился… если надпись не врет.
Опускаю взгляд на тоненький ободок из белого золота, гладкий, без вычурностей и изысков, плотно сидящий на безымянном пальце правой руки, и прикусываю губу, чтобы как дурочка не удариться из смеха в слезы.
Последние дни так богаты на события с разной эмоциональной окраской, что нисколько не удивляюсь, когда желание убивать и закапывать в лесу сменяется потребностью купить дачу и выращивать цветочки.
И всё же да, штормит.
Потому что колечко с сюрпризом… Для всех классическое, чистое. Но только и я, и он знаем, что это не так. И внутри есть надпись.
– М-муж, – легонько толкаю Арского локтем в бок, – скажи, а ты эти слова, – поднимаю правую ладошку вверх и слегка шевелю пальчиками, – сам придумал или тебе кто подсказал?
Задираю голову и прищуриваюсь.
Жуть, как хочу вывести его на чистую воду.
– В интернете нагуглил, – выдает вредный тип без раздумий, но руку перехватывает и, легонько коснувшись губами костяшек, за нее же тянет в сторону парковки. – Веруш, поехали уже, а? Я есть хочу.
Закатываю глаза и качаю головой.
– И откуда ты, такой романтик, на мою голову свалился?
– С шестнадцатого этажа, – парирует Виктор.
Фыркаю и тихонько улыбаюсь. На душе тепло и светло. Потому что Он всё для этого сделал. И будет делать дальше, уже не сомневаюсь.
Счастье любит тишину?
Истинно так.
Не нужны мне серенады под окнами и лживые заверения в любви до гроба – проходила с Игнатовым, не понравилось. Нет никакой ценности в языке без костей.
Хочу всегда вот так, как сегодня. Без лишних слов, зато из самого сердца, не иначе. И даже если Арский действительно нашел эту надпись в интернете, пусть.
Ведь главное, что ему она зашла. А мне…
Шмыгаю носом…
Меня покорила моментально.
«Ты – моя верность и моя любовь»
Можно ли сказать лучше?
– Вить, – сжимаю пальцы мужа покрепче, – а можно, мы и тебе внутри кольца что-нибудь напишем?
– Можно, – дает таможня добро.
Не удерживаюсь и ехидно добавляю:
– Я только чуть-чуть погуглю…
***
Мама прилетает по расписанию. Встречать едем с Виктором вместе.
Он вообще в этот понедельник на работу забивает. Молодожен же.
Хот я его понимаю. Вспоминаю жаркий вечер, бессонную ночь и очень бодрое доброе утро, краснею и… понимаю.
– Знаешь, Арский, если ты свою жену будешь каждую ночь так варварски эксплуатировать, то никакие пирожки и блинчики Елены меня не откормят.
Кладу ладонь ему на колено и слегка то поглаживаю.
– Знаешь, Арская, – не остается он в долгу, накрывая мои пальцы своими, – если ты и дальше будешь в коротких шортиках по дому разгуливать, я вместо шестидневки перейду на трёхдневную рабочую неделю… или сразу на удаленку.
Ловит мой взгляд и подмигивает.
А у меня сердце с привычного ритма сбивается. Оно вообще последние дни частенько шалит, когда я в серые глаза этого мужчины проваливаюсь.
А иначе – ну никак не получается!
– Не перейдешь, – фыркаю, наблюдая, как аккуратно Виктор перестраивается в левый крайний ряд, чтобы свернуть под шлагбаум в закрытую зону парковки. – Ты у меня трудоголик.
– За одно твоё «ты у меня», Ве-ра, я готов исправляться и строго соблюдать девяносто первую статью ТК РФ. Сорок часов работы в неделю и не минутой больше.
Мамулю встречаем, примерно в таком же ракурсе и общаясь. Перешучиваясь, подкалывая друг друга и… снова держась за руки.
Не знаю, что Ирину Николаевну впечатляет больше: наша с Виктором легкость в разговоре, умение моего мужа располагать к себе новых людей, мои глаза, искрящиеся счастьем, или обручальные кольца, которые сверкают в лучах щедрого июньского солнца, но знакомство и все последующие часы Орлова-старшая проводит с улыбкой на лице и в благодушном настроении.