Поездка за город. Том 1 (СИ)
Астрид считала себя спортсменкой. Она регулярно работала в тренажерном зале, не пропускала силовые тренировки, огромное внимание уделяла кардио-программам. Но минувшие сутки выпотрошили ее, как карася бензопилой. Девушка понимала: еще немного, еще десять-пятнадцать минут, и ее разум окончательно вылетит в трубу, а морда — шлепнется о приборную панель. То-то Каравценко посмеется.
Каравценко.
Девушка с усилием встала. Нет, ждать больше нельзя. Все нужно сделать немедленно, пока она еще контролирует ситуацию.
— Хантер, — позвала она по линии внутренней связи. — Что с направлением?
— Хантер спит, — послышался извиняющийся голос Поля Ли. — Сказал, что он сегодняшнюю норму еще не додрых.
Астрид хотела выругаться, но вдруг передумала. «Возможно, — мелькнуло в ее сознании, — это и к лучшему».
— Так что с направлением, Ли?
— Полный порядок, госпожа Аллерсон. Идем на север, пригород проскочим минут через пять-семь.
— Как только окажемся на открытой местности — остановка, Ли, — девушка заметила, что Каравценко с мрачным недоумением обернулся к ней, но проигнорировала его взгляд. Чтобы справиться с головокружением и усталостью, она оперлась кулаками на приборную панель. — «Мелита», «Европа», говорит «Герион». Прием.
— Слушаем вас, «Герион»!
Ламберт традиционно гортанно орал, словно пытался перекричать рвущийся в глотку ветер. И орал так, что Астрид не смогла удержаться от мрачной ухмылки. Его — и его подчиненных — энергия может оказаться решающим фактором в будущем предприятии. С Медведя Ламберта все, как с гуся вода. Словно и не было этих жутких суток беготни, стрельбы, страха и крови.
Сутки. Все кое-как держалось одни сутки.
— «Европа», «Мелита», держите связь с Ли. По его сигналу — остановка. На багги остаются Блейк, Коннингтон, Котин и Теллано. Остальные — возврат на «Герион». После погрузки продолжаем движение. Как поняли, прием?
— Понял вас, «Герион»! Что-то случилось?
— Военный совет, — отрезала Астрид. — Обязательно присутствие всего военного персонала, кроме озвученной четверки. Конец связи.
— Что происходит? — буркнул Каравценко. — Госпожа Аллерсон? Вам опять пришла… в голову какая-то идея?
Черные панцири буравили ее немигающим взглядом, прямая негнущаяся фигура едва ли не вплотную склонилась над мониторами. По надзирателю тоже ударили перенесенные миссией переживания, но чувствовал он себя явно не в пример лучше Астрид. Во всяком случае, не походило на то, чтобы он прилагал усилия для четкой артикуляции.
В кают-компании висел мерный гул от разговоров. Ученые и инженеры обсуждали результаты дерзкой вылазки группы Меррика. Только Андре и Полянский снова куда-то запропастились.
«Распоясывавшиеся дебилы», — устало подумала Астрид. С этим тоже придется разобраться. Но — потом. Все потом. Сперва Каравценко. Надзиратель пристально глядел на нее.
— Вам бы поспать, Аллерсон, — проворчал он. — Вы с ног валитесь. Ваши гениальные предложения можете огласить после.
— Следите за мониторами, полковник.
Астрид решительно развернулась и отправилась в медицинский отсек.
— «Европа», грозовой фронт прямо по курсу. Прием.
— Принято, «Мелита», спасибо.
«Герион» несся потрескавшейся асфальтовой дорогой, которую, словно артериальная система, разрезали белые и оранжевые блеклые полосы. Часть покрытия была вскрыта, в трассе зияли огромные провалы, нахлестом друг на друге валялись толстые поликомпонентные трубы. На обочине гнили экскаваторы и грузовики. Видимо, до Заражения здесь собирались перекладывать канализационные трубы и менять ливневку.
Город остался уже далеко позади, теперь дорога текла через пригородные земельные участки. Ломанный силуэт одно- и двухэтажных домиков с острыми или прямыми крышами, частоколом флюгеров и труб. Где-то окна и двери были приоткрыты, где-то оставались заперты. Ничто не выдавало буйство мародерства и работы добытчиков, как в оставшемся за кормой городе.
Вокруг стояла сверхъестественная пустота и тишина. Все казалось вымершим, сухим, бесплодным. И это несмотря на зелень, на липы, березы, тополя, кустарник, цветы. Абсолютное всепоглощающее отсутствие звука и движения. Даже воздушный поток, в который врезались шлемы, казалось, расступался с ненормальной болезненной леностью. Майор Терри Ламберт вдруг подумал, что там, в нескольких сантиметрах от его лица, за щитком, воздух должен был оказаться чуть тепловатым и блеклым, без малейшего запаха и индивидуальности.
От удивленных размышлений его оторвал приказ Астрид. Майор сразу выбросил лирику из головы, перешел на новый шифрованный канал, который они с остальными тремя бойцами подразделения выделили под собственные нужды.
— Актер, проверь защиту связи.
— Только что, командир. Все в норме.
— Кот, Шеф, как слышите?
— Кот, слышу хорошо.
— Шеф, связь отличная.
Ламберт поглядел на мчащуюся впереди «Мелиту» надзирателей, на потряхивающийся на ухабах затылок Алеса Солмича. Майор не сомневался: губы лейтенанта быстро двигались под защитным щитком, а на наверняка существующей закрытой частоте надзирателей в эти секунды проходил активный радиообмен.
— Мужики, я понял Астрид так, что начинается кутерьма. Кот, оставляю тебя за главного снаружи. Контролируй наших коллег, глаз с них не спускай. До особого распоряжения.
— Понял, Медведь.
— Шеф, чтобы не отходил от пулемета.
— Этот Блейк вряд ли будет бузить, командир. Да и Коннингтон, огнеметчик, вроде бы, нормальный мужик.
— Шеф, я сказал.
— Так точно.
— Оружие применять только в случае прямой опасности вашим жизням и здоровью. Работаем быстро, но аккуратно. Малой кровью.
Меррик деловито откашлялся.
— Как действуем внутри, командир?
— Надзоров запускаем в кессон первыми. На месте ориентируемся по ситуации. Разоружаем, сажаем под арест в одну из лабораторий.
— Черт, тесно там, — досадливо цокнул языком Актер. — Не перестрелять бы гражданских.
— Действуем аккуратно, — повторил Ламберт. В его тоне появилось что-то новое, и Меррик мигом заткнулся. Он давно знал майора, и это «новое» тоже знал очень даже хорошо. — Главная задача — обеспечить безопасность командира, Астрид. Ценность остальных членов экспедиции второстепенна. Все ясно?
— Так точно.
— «Европа», «Мелита», я «Герион», — внезапно раздался в наушнике новый голос. Ламберт нахмурился, но быстро успокоился: сигнал шел по общему каналу, говорил Поль Ли. — Выезжаем из пригорода, сворачиваем с трассы. Метки передаю сейчас на ваши КПК. Поворот — через два километра, потом полями. На метке «Красная-один» остановка, погрузка части бойцов. Прием.
— Приняли, «Герион». «Мелита», вы все слышали? Прием.
— Так точно, «Европа», принято.
Вдруг громыхнуло так, что не справились даже мощные фильтры костюмов. Слабый свет солнца окончательно померк, следом за первым ударом грома ухнул второй, затем сразу третий и четвертый. Темно-кобальтовые тучи, которые уже давно приметил Ламберт, словно лопнули, грохнув о землю ушат воды. На машины посыпались первые удары ливня.
— Славный знак, — буркнул кто-то по общему каналу.
К тому моменту, как машины остановились, эфедрин уже начал действовать. Астрид чувствовала, как стимулятор подстегивает нервную систему, как отходит на задний план боль, отступает усталость. На самом деле, они никуда не делись, просто их заслонила родившаяся вдруг где-то чуть выше груди эйфория, желание действовать, громко говорить, что-то предпринимать.
— Это наркотик, Астрид, — уже в который раз заметил Куинн. Они сидели рядом в медицинском отсеке, мужчина с участливым беспокойством смотрел на нее. — У вас активизировались рецепторы симпатической нервной системы, из-за чего повысилось давление, тонус мышц, возрос уровень глюкозы в крови и ритм сердцебиения.
— Надолго его хватит?
— Нет. И вам будет очень плохо, когда эфедрин выйдет из организма. Вы уверены, что обязательно нужно прямо сейчас?..