Дистанция (ЛП)

Входит Грейсон. Полагаю, так мне и надо за то, что я всегда вторгаюсь в его личную жизнь. Его глаза немедленно расширяются, когда он понимает, что, или, лучше, кого, я прячу под своим телом, а содержимое его стола разбросано по всему полу.
— Черт возьми, ты что, издеваешься надо мной, Келлер?! — он орет. — Убирайся нахуй из моего кабинета и приведи себя в порядок. Ты нужны мне там. Я уверен, что ты можешь подождать несколько часов, прежде чем тебе отсосут.
Его лицо вспыхивает от гнева, а кулаки сжимаются по бокам. Затем он отворачивается и захлопывает за собой дверь.
Я знаю, что лучше не дразнить медведя прямо сейчас.
Утыкаясь носом в ее лоб, я вдыхаю кокосовый аромат ее волос, доносящийся до моих ноздрей.
— Черт возьми, прости, принцесса. Мне не следовало этого делать здесь. Я просто, блядь, ничего не могу с собой поделать, когда я рядом с тобой, — шепчу я, надеясь, что она поймет.
Ее маленькие ручки закрывают лицо, скрывая ужас, без сомнения, запечатленный под ними. Я отстраняюсь от нее, давая ей немного пространства. Она вскакивает из-за стола и мечется по комнате, подбирая свою одежду, разбросанную по полу. Каждый раз, когда она наклоняется, ее идеальная задница выставлена на всеобщее обозрение, и мой член угрожает взорваться. Я наблюдаю, как она натягивает свитер через голову, затем наклоняется, чтобы натянуть леггинсы, наступая на одну из ног. Подкрадываясь, я сажусь позади нее, хватаю за оба ее бедра и тру ее задницу о свой твердый как камень член.
— Келлер, мы не можем. Тебе нужно отправиться туда и тренировать этих ребят. Они так рады тебя видеть. Сегодня я не могу помешать их счастью.
Раздраженный стон срывается с моих губ, когда я провожу руками по волосам, пытаясь хоть как-то обрести самообладание. Каждый раз, когда она рядом, я, кажется, теряю самообладание.
Она выпрямляется, подтягивая леггинсы, прикрывая идеальную округлую попку. Затем, поворачиваясь ко мне лицом, она подносит руку к моей щеке. Интимные моменты, подобные этому, обычно мгновенно отключают меня. Когда она делает это, происходит обратное. Как будто она знает, как приручить меня, даже не пытаясь; черт возьми, даже по-настоящему не зная глубины монстра, чью щеку она гладит.
Ее лицо смягчается, когда она приподнимается на цыпочки и быстро чмокает меня в губы.
— Я все еще буду здесь, когда все разойдутся по домам. Тогда мы сможем закончить это, Чемпион, — говорит она, подмигивая. Затем она разворачивается на каблуках и пружинистой походкой выходит, оставляя меня пялиться на нее с открытым ртом.
Черт, может, я и не знаю, что такое любовь и как любить, но если бы я знал, я уверен, что она могла бы быть той, кто покажет мне.
Три часа. В течение трех гребаных часов продолжалась эта тренировка. Три часа я сдерживал прилив крови к своему члену каждый раз, когда Сиенна била меня кулаком в лицо. Моя девочка знает, как нанести удар, это точно, и она наслаждается каждой секундой, когда нападает на меня. И потом, каждый раз, когда кто-то из ребят выбивает комбинацию, ее лицо загорается. То, как все ее тело светится рядом с этими детьми, показывает, что у нее есть страсть и любовь к ним. Это действительно ее призвание.
У одного ребенка, в частности, явно проблемы с уверенностью в себе. Он провел сеанс, заново угадывая каждую комбинацию, которую скопировал у нас. Сиенна просто инстинктивно знает, что ему нужно и как помочь ему справиться. Поэтому я стараюсь уделять ему особое внимание, показывая ему один на один, как отработать каждую комбинацию, даже если мне приходится все время боксировать с колен, чтобы он мог дотянуться до подушечек.
Из наших встреч я знаю, что под всем этим состраданием она настоящий боец, которая не берет пленных. Черт возьми, я видел, как она ударила коленом своего бывшего по яйцам. Любая другая женщина, которую я знаю, была бы полной развалиной. Только не она. Она боец, заключенный в миниатюрное, привлекательное тело. Думаю, это похоже на меня, вплоть до дерьмового детства. Может быть, поэтому меня так к ней тянет.
 
Дети сейчас бережно относятся друг к другу, возможно, это катастрофическая идея, но Сиенна им доверяет, поэтому мы им тоже доверяем. Я имею в виду, что мне осталось несколько недель до того, чтобы стать чемпионом мира. Конечно, я смогу справиться с несколькими шумными ребятишками, верно?
Я был на месте многих из них, и, судя по тому, что сказал мне Грейсон, у этих детей дерьмовое воспитание. Что наводит меня на блестящую идею. Пока все дети собирают вещи, чтобы уехать, я направляюсь прямиком к Пауле и Сиенне, которые увлеченно болтают. Прерываю их кашлем.
— Привет, Келлер, — говорит Паула, кладя руку мне на предплечье.
Борясь с желанием вздрогнуть, я натянуто улыбаюсь, поднимая брови, глядя на Сиенну, которая сдерживает смех за бутылкой с водой.
О, через минуту ты перестанешь смеяться, принцесса.
— Так, я тут подумал, — говорю я, стараясь держаться на некотором расстоянии от Полы. Сиенна все еще забавляется, наблюдая за происходящим. — Я провожу двухнедельную вечернюю тренировку со своим фондом Street Champs. Он создан для того, чтобы отвлечь детей от уличных драк и направить их на обучение боксу. Я думаю, мы могли бы связаться с вашей организацией и взять любого из ваших детей, кто может быть заинтересован в присоединении. Очевидно, что это абсолютно бесплатно, и дети могут продолжать работать сколько угодно долго. Я рад, что они могут использовать этот спортзал как второй дом, если захотят. Если мы можем чем-то помочь, просто дайте нам знать. Грейсон уладит все детали, если это то, что вас заинтересует.
Паула взвизгивает от возбуждения, которого достаточно, чтобы пронзить мои барабанные перепонки, и я вздрагиваю от шума. В следующую минуту она обвивает руками мой торс. Я стою там, как статуя, глядя вниз на ее серый пучок, затем на Сиенну, моими глазами умоляя ее убрать эту женщину. Я тихо кашляю, чтобы привлечь внимание Полы. Я хочу, чтобы ко мне привязалась только одна женщина, а она стоит там и ухмыляется, не предлагая никакой помощи.
Отпрыгнув от меня, Паула поправляет топ.
— О, извини, я немного погорячилась. Да! Конечно! Все это звучит фантастически. Сиенна, ты не против связаться с Грейсоном, чтобы организовать для меня более мелкие детали, пожалуйста?
— Нет, все в порядке, Паула. Сиенна может иметь дело со мной напрямую. В конце концов, это моя благотворительная организация. Я всегда могу найти для нее время. — я резко оборвал ее.
— Ах да, ладно. Спасибо. — она бросает взгляд на Сиенну, но та лишь продолжает пялиться на нас с открытым ртом, как будто у нас с Паулой две головы. Пожилая женщина убегает, крича детям, чтобы они поторапливались.
Я крадучись направляюсь к Сиенне, которая застыла на месте, уставившись на меня.
— Келлер, я… я не знаю, как тебя отблагодарить за предложение помощи. В последнее время у нас были большие проблемы с составлением для них обычного расписания. Для некоторых из этих детей это полностью изменит правила игры, — говорит она.
— Все в порядке, — шучу я, наклоняя голову к ее шее. — Никуда не уходи. Нам нужно поговорить, — шепчу я ей на ухо. Я слышу, как у нее перехватывает дыхание, когда я говорю.
Двадцать минут спустя спортзал наконец опустел. Грейсон ушел, даже не поговорив со мной. Он зол, так что я оставлю его в покое. Лука ушел, пока я отлучился в офис с Сиенной. Итак, наконец-то мы остались вдвоем.
Уже поздно, единственный свет исходит от теплых подвесных промышленных светильников. Нет ничего лучше, чем пустой тренажерный зал, в котором можно расслабиться. Никаких отвлекающих факторов, никакого шума, только я и боксерская груша. Теперь это приобретет совершенно новый смысл.
Сиенна лежит на коврике, листая на своем телефоне. Она в медленном ритме толкает боксерскую грушу над головой, позволяя ей раскачиваться взад-вперед над ней, как маятнику. Она всегда кажется такой на взводе. Приятно видеть ее расслабленной на этот раз. Я остаюсь спрятанным в тени за рингом, наблюдая за ней. Она излучает красоту, ее кожа слегка покрыта потом после сегодняшней тренировки. Я направляюсь к ней, наши взгляды встречаются, но она не делает попытки пошевелиться. Боксерский мешок все еще болтается у нее над головой.