Дистанция (ЛП)

— Я слышу, как колотится твое сердце, Сиенна. Не такая смелая, теперь, когда твоего большого плохого парня нет рядом, чтобы защитить тебя. Ты гребаная шлюха. — у него вырывается смешок, и он проводит тыльной стороной ладони по носу. — Ты не понимаешь, чего ты ему стоила, не так ли?
Этого не может быть. Слезы подступают к моим глазам, и я недоверчиво качаю головой.
— Почему ты так с ним поступаешь? Что он тебе вообще сделал? — прохрипела я.
— Дело не только во мне. Твоему парню и его брату, самому Богу Всемогущему, удалось вывести Фальконе из себя. Он подпирает подбородок со злобным смешком.
— Фальконе? — мои губы дрожат. Мне так холодно, что трудно говорить.
— О, не прикидывайся дурочкой, Сиенна. Тебе это не идет. Они враги твоего парня. Ты знаешь. Твой парень-киллер? На этот раз ты действительно выбрала себе защитника. Его голос сочится гневом.
— Я не понимаю. Какое отношение все это имеет к тебе? Ради бога, ты корпоративный юрист, а не член мафии?
В ответ на мой вопрос он неловко ерзает, и его голова быстро дергается влево. Я явно задел его за живое.
— Ну, — говорит он, постукивая холодным ножом по внутренней стороне моего бедра, отчего я резко вдыхаю.
— Возможно, я немного задолжал Марко Фальконе. Я наткнулся на кое-какие запрещенные вещества и, возможно, взял их с собой домой, а возможно, и нет. Оказывается, мафии не нравится, когда у нее воруют. Я подслушал, как они говорили о Келлере на встрече, и мне пришла в голову блестящая идея, зная, что ты трахаешься с ним.
— Так вот почему ты преследовал меня, присылал мне сожженные розы и все эти сообщения?
Его взгляд опускается туда, где он проводит острием ножа по моей нежной коже.
— Ну, для начала, это было просто для того, чтобы напугать тебя. Достаточно, чтобы заставить Келлера дать мне немного денег, чтобы самому расплатиться с Марко. Но потом Марко предложил сделку получше. Я похищаю и убиваю тебя. Это сломает Келлера, а затем разрушает всю организацию вокруг Луки. Взамен я получаю пожизненный запас и все мои долги оплачены.
Комната кружится, когда до меня доходят слова Джейми.
Он собирается убить меня.
— Ты не обязан этого делать, Джейми! Я всхлипываю, моя грудь тяжело вздымается. — Что я тебе такого сделала, чтобы заслужить это? — я знаю, это звучит отчаянно, но это так. Я знаю, что Келлер сейчас даже не в том состоянии. У меня нет моего защитника.
Я больше никогда не увижу Келлера. Осознание этого причиняет мне боль больше, чем любая физическая боль, которую я испытываю.
Джейми не отвечает; он просто хихикает и проводит острым, как бритва, лезвием холодного металла по моему животу. Жгучая боль разливается после того, как нож разрезает мою кожу. Я в ужасе смотрю, как вытекает теплая струйка крови. Боже, я не могу смотреть, но и не могу отвести взгляд.
Это ненастоящее. Проснись, мать твою, Сиенна!
— Боже, ты выглядишь чертовски аппетитно в этом кружевном белье. Почему ты никогда не надевала ничего подобного для меня? — ревность явственно слышна в его голосе, когда его язык небрежно проводит по ножу, слизывая кровь.
Он явно не в себе. Я больше никогда не увижу Келлера. Он собирается убить меня. Ужас от этого поселяется во мне, и я энергично качаю головой.
— Келлер убьет тебя за это, — выплевываю я, испытывая к нему отвращение. Если он собирается убить меня, я не доставлю ему удовольствия узнать о моей боли. Я больше не та слабенькая Сиенна, которой он манипулировал. Теперь я сильнее.
— Довольно сложно для него выступать в Вегасе, тебе не кажется, Сиенна? Ты действительно думаешь, что мы этого не планировали? Я ждал возле его пентхауса два дня. Ждал, когда этот ублюдок уйдет. Но даже в этом случае, ты действительно думала, что он смог бы справиться со всеми ними? — он указывает на мужчин, окруживших комнату и наблюдающих.
Теперь он ухмыляется мне, его зубы обагрены кровью. Моей кровью. Вытаскивая телефон из кармана, он тычет камерой мне в лицо.
— Великолепно улыбайся. Влюбленный должен увидеть мою умелую работу.
 
Он застает меня врасплох, и я смотрю в три маленькие черные камеры на задней панели его телефона. Щелкает камера, и он смеется про себя, набирая текст и засовывая телефон обратно в карман своего мешковатого спортивного костюма.
Его внимание возвращается прямо ко мне, в его глазах вспыхивает убийственный блеск, когда он наклоняет голову к моей, делая громкий вдох.
— В чем дело, Сиенна, кошка прикусила тебе язык? Я никогда не видел тебя такой тихой, — говорит он, сверля меня взглядом.
— Пошел ты! — я плюю в него, слюна брызжет ему в лицо, прежде чем он с отвращением вытирает ее.
— Ты гребаная тупая шлюха! — кричит он, поднимая ногу и врезаясь ботинком мне в грудную клетку.
Боль пронзает меня, когда я падаю назад вместе со стулом, отскакивая от кафельного пола и приземляясь на левый бок. Я издаю крик при ударе, все мое тело сотрясается в агонии, в ушах звенит так пронзительно, что я едва могу думать. Все, что я вижу, — это его черные ботинки со стальными носками, уставившиеся на меня, пока я беспомощно лежу на полу. Я изо всех сил пытаюсь освободить запястья и лодыжки от пут, но это бесполезно. Они не поддаются.
Кажется, что все происходит в замедленной съемке, когда он отрывает левую ногу от пола.
— НЕЕЕЕТ! — Я кричу. Я кричу так громко, что мои легкие обжигает. Может быть, только может быть, кто-нибудь услышит меня и позовет на помощь.
Его нога снова касается моей грудной клетки, и боль пронзает меня, обжигая все тело, перехватывая дыхание. Все, что я хочу сделать, это обхватить руками живот, испытывая непреодолимую потребность защитить нашего ребенка, но я не могу. Я не могу освободить руки. Это само по себе убивает меня.
Его нога снова касается моей грудной клетки, и я хватаю ртом воздух. Все, о чем я могу думать, — это ребенок. Я была бы лучшей матерью, чем моя собственная. Я бы любила своего ребенка больше жизни. Теперь у меня никогда не будет такого шанса.
— Пожалуйста, Джейми, прекрати! — с трудом выдавливаю я, жалобно кашляя. Каждое слово раскалывается у меня в груди. Я должна попробовать что угодно, чтобы вытащить нас отсюда.
— Заткнись нахуй! — кричит он, снова поднимая ботинок, на этот раз прямо перед моим лицом. Он выбрасывает ногу вперед, удар приходится прямо мне в щеку.
Боль теперь берет верх, поглощая все мое тело до тех пор, пока я больше не могу ее терпеть. Я чувствую, как жизнь утекает из меня на холодный пол.
Мои единственные мысли в этот момент, Келлер.
Он дарит тепло и любовь, в которых я нуждаюсь, чтобы ускользнуть. Я чувствую легкую улыбку на своих губах, когда засыпаю.
Я просто надеюсь, что он знает, как сильно я его любила.
Я представляю, как меня заключают в его объятия, пока я, наконец, ничего не чувствую.
ГЛАВА 27
Келлер
Мрачное выражение, запечатлевшееся на лице Луки, быстро сменяется чистой яростью, и он разбивает свой телефон о стальные стенки самолета. Осколки стекла отскакивают от стен.
— Блять! — он отчаянно кричит, запустив руки в волосы.
Он не может смотреть мне в глаза. У меня в животе поселяется ужас. Лука уравновешен и способен контролировать свои эмоции. Эта вспышка гнева означает, что что-то пошло наперекосяк.
— Скажи мне, брат.
Наконец, его глаза встречаются с моими, но слова не складываются. Он просто смотрит на меня, на его лице читается боль.
— Ради всего святого, Лука, что бы это ни было, мы справимся с этим вместе. А теперь открой рот и используй свои гребаные слова, пока я не потерял все терпение, которое у меня еще осталось.
— Она у них, Келлер. Мне чертовски жаль.
На секунду мне кажется, что я плохо слышу. Затем кажется, что из комнаты выкачали весь воздух.
Эти четыре слова режут меня, как нож к горлу.
Они не могут. Они, блядь, не могут заполучить ее. Этого не может быть. У меня голова идет кругом.