Неожиданный наследник 3 (СИ)

Майор в своих уроках часто говорил о необходимости развития торговли и промышленности. Заодно он предупреждал, что столь важные области не должны оказаться в руках сектантов или иностранцев. Сейчас же происходит именно это. С одной стороны, англичане и голландцы захватили всю русскую внешнюю торговлю. А с другой стороны, полезли собственные раскольники, весьма недружелюбно настроенные к власти. Ещё иностранцы препятствуют развитию русских заводов, предпочитая покупать сырьё, в свою очередь, завозя к нам полноценные товары. Раскольники же всячески мешают православным купцам и заводчикам, подминая всё под себя. Понятно, что они не могут запретить дворянам и богатым купцам открывать заводы. Но людишки помельче оказались беззащитны перед сплочёнными общинами.
Сейчас это незаметно. Я бы не обратил на внимание без помощи Майора. Только чего ожидать через пятьдесят лет, когда таким образом еретики захватят торговлю и промышленность половины страны? Церковь же старательно занимается чем угодно, кроме установления согласия в обществе. Потому общины и отдаляются от остальных жителей, замыкаясь в себе всё сильнее. А ещё они недолюбливают власть, что немудрено. Мне не нужно, чтобы они любили императора Иоанна Антоновича. Но нельзя, чтобы столь влиятельный в будущем альянс действовал против собственной страны. И многое зависит от сидящих передо мной людей.
— Уже сейчас надо признать, что более трети видных купцов и владельцев мануфактур в Москве и Верхней Волге являются старообрядцами. Может, вас это не тревожит, а вот меня, наоборот. Раскольники не думают останавливаться и расширяют своё влияние, — попеременно оглядываю замолчавших священников и продолжаю, — Двойная подать, введённая против них Петром Великим, приносит казне дополнительную прибыль. Но в этом решении кроется и подвох. Староверы изначально начали сбиваться в стаи, если так можно выразиться. И теперь они просто выживают православных купцов и прочих торговцев из наиболее прибыльных мест. Получается, что у обычного православного подданного нет возможности что-то противопоставить целой общине. Пётр Дмитриевич подтвердит мои слова.
Киваю на тут же вскочившего генерал-губернатора. Надо сказать, что все присутствующие сидят передо мной в предусмотрительно расставленных креслах. По правую руку расположились чиновники, а слева — духовенство. Еропкин наиболее беспокойный из всех собравшихся. Он никак не может поверить, что вместо опалы взлетел на самый верх, потому и дёргается, пытаясь выказать рвение. На самом деле генерал-поручик, весьма знающий и толковый человек. Иначе Пётр Дмитриевич бы не возглавил вторую по значимости губернию, являющуюся оплотом дворянской оппозиции и рассадником обсуждаемых сегодня староверов. Машу своему человеку, чтобы тот сел.
— Совершенно верно, Ваше Величество, — хрипловато ответил губернатор, — Московская торговля, особенно идущая по Владимирскому тракту, на треть принадлежит еретикам и их людишкам. То же самое касается многих мануфактур, созданных в последнее время. Не удивлюсь, если в Нижнем Новгороде дела обстоят гораздо хуже и раскольники захватили там гораздо больший кусок.
— Я не вижу здесь ничего плохого, — произношу под недоумёнными взглядами большей части присутствующих, — России необходимо развивать торговлю и строить больше мануфактур с заводами. Можно даже похвалить столь сметливых подданных. Ведь это обычные русские люди. Только они стремительно удаляются от нас. Что необходимо пресечь, желательно без крови и гонений, а при помощи ума. Но наша доброта должна касаться не всех. Среди старообрядцев немало беспоповцев, что возмутительно и недопустимо. Вскоре они могут скатиться в чудовищные ереси, как английские квакеры или чего похуже. Зачем ходить далеко? Уже сейчас в России есть настоящие секты, вроде нетовцев[1], не признающих власть царя. И дальше будет хуже. А ещё многие тысячи сбежали в Польшу и за Дунай. То есть у католиков и магометан русским людям живётся лучше! Вот и объясните мне, что вообще происходит?
 
Голоса я не поднимал, а скорее, наоборот, в конце речи перешёл на шёпот, изрядно напугав часть собравшихся. Меня просто трясёт от происходящего, и сегодня я не собираюсь сдерживаться. Думаю, прониклись даже откроенные тугодумы, вспомнив, что я могу повесить даже фельдмаршала.
— Но позвольте, Ваше Величество, — произнёс архиепископ Феофан, не побоявшийся мне перчить, — Что мы можем поделать? Ранее отступников казнили и ссылали, изымая имущество. Только это было бесполезным занятием. И Пётр Алексеевич приложил разумное решение. Кстати, часть заблудших возвращается в лоно матери церкви, пусть их и мало. Хотя надо признать, что в моей епархии не всё так благостно. В Нижнем Новгороде раскольники сильны, как нигде. Их попросту больше среди свободных людей. Да и многие дворянские роды ранее их тайно поддерживали. Потому они и набрали такую силу. Не можем же мы снова начать преследования? Кроме многочисленных жертв, сие чревато потерями для государства. Купцы и прочие торговцы с судовладельцами платят немалые подати, которых казна может лишиться.
Если ты всё прекрасно понимаешь, так почему ранее молчал? Меня это раздражает более всего. Толковый и знающий человек видит, что староверы являются препятствием, перерастающим в угрозу. Но я не припомню ни одного письма от архиепископов с предложением, как успокоить и даже разрешить ситуацию. То же самое касается чиновников, считающих, что всё само рассосётся. Просто поразительное разгильдяйство!
— Сначала надо думать, а затем действовать. Вы ведь понимаете, что перед нами возникла самая настоящая угроза для державы. И не надо прикрываться богом, мол, всё в его руках, — на лицах иерархов вновь проявилось недовольство, — Только помочь в этом конфликте можете именно вы. Церковь его начала, значит, ей и заканчивать. И давайте постараемся обойтись без лишней крови. Мне нужна спокойная страна в преддверии войны с османами. Казнить подданных просто так — несусветная дикость. Люди не виноваты, что так произошло. Надо искать другие пути решения.
— Что вы предлагаете, Ваше Величество? У вас есть прожект выхода из этого тупика? — прервал молчание Гавриил Санкт-Петербургский, тоже не замеченный ранее в трусости.
— Сначала обсудите всё между архиепископами, а затем собирайте всех глав раскольников к осени, когда откроется Уложенная комиссия. Там и обсудите с ними, как жить дальше. Если получится договориться, то я присоединюсь к обсуждению. Касаемо прожекта, то я предлагаю создать отдельные епархии старообрядцев, но под управлением архиепископов РПЦ. Или нужно сформировать отдельную митрополию, которая будет подчиняться Синоду, — вижу, что иерархи готовы накинуться на меня с негодованием, но сдерживают свои порывы, — Я не настаиваю именно на таком решении. Предлагайте свои идеи, с удовольствием их рассмотрю. Не хотите, пусть раскольники выделяются в отдельную церковь, чего не хотелось бы. В этом случае отступники получат права, как лютеране и католики. На главенство православной церкви я не покушаюсь. Главное, чтобы вы договорились, и последствия раскола начали устраняться. Это не касается беспоповцев и прочих сект. С этой публикой необходимо бороться, не стесняясь в средствах. Если придётся жечь и рубить головы, значит, будем. Но лучше обойтись без излишнего членовредительства. Мне вскоре понадобятся поселенцы на окраине и работники для казённых заводов. Не хотят по-хорошему, значит, будет по-плохому. И в лоно церкви они вернутся как миленькие. Ведь надо только уничтожить старейшин и наиболее упорных. Просто в этом случае мы получим озлобленных рабов, ненавидящих власть и церковь. Значит, надо искать иной путь, чем вы должны заняться в ближайшее время. Только не рассчитывайте на моё расположение, коли оплошаете. Спрашивать буду жёстко, не обращая внимания на заслуги и звания. Мне нужен мир и покой внутри империи. И если ради этого придётся сослать на Камчатку какого-то архиепископа, а может, десяток, то раздумывать не буду. Надеюсь, мой приказ понятен? Даю время вам до октября, поэтому более не задерживаю. Господа, чиновники, задержитесь.