Любовь это... Не для меня (СИ)

Ничего не отвечаю, пытаюсь вернуться в реальность. Да и что нужно говорить в такие моменты — не знаю. Глупая, неопытная. Столько книг прочитала и фильмов пересмотрела, а оказалась абсолютно неготовой.
— Пошли умываться и завтракать, — говорит Илья и первым встаёт с кровати. Его возбуждение не скрывают шорты и я заливаюсь краской.
Вставать мне совсем не хочется и я позволяю себе ещё поваляться, переварить все то, что со мной происходит. Эти изменения мне нравятся, и кажется, так легко я не чувствовала себя уже тысячу лет.
— Ты решила не покидать постель? — в комнату возвращается Илья в одних боксерах.
Он подходит к стулу, где лежат его вещи, и натягивает джинсы, а я слежу за ним как заворожённая и не перестаю поражаться его красоте. Он бросает взгляд на стол и берет в руки картину.
— Твоя работа? — он поворачивает ее ко мне.
— Да, это моя любимая, — я поднимаюсь и беру из рук Ильи картину, на которой стоит парочка под зелёным зонтом.
— Я рад это слышать, — широко улыбаясь, говорит Илья. Я непонимающе смотрю на парня. — Я рад, что именно эта твоя любимая, объясняет он.
— Почему?
— Потому что ее выбирал я.
— Не понимаю, — я действительно не могу поверить в его слова.
— Я искал тебя, даже в больницу приезжал, — его слова полны грусти. — Приходил к тебе домой, когда узнал, что тебя выписали. Встретил твою маму, она как раз несла в руках картину. А потом в магазине увидел эту… — он улыбнулся краешком губ. — Помнишь, я просил тебя найти меня по зеленому зонту?
— Ты разговаривал с моей мамой? — я была в шоке.
— И с папой тоже, — добивает он меня. Даже не знаю, почему эта новость так выбивает из колеи. Но я и правда этим взволнована.
— Люб, ты чего?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Все так необычно… И… — я возвращаю картину на стол и обнимаю Илью. Обхватываю его, сцепив руки у него за спиной, и крепко прижимаюсь. — Спасибо.
— За что, Кнопочка? — он тоже обнимает в ответ.
— Что нашел меня. Что ты такой. Не сдался и не отвернулся, — по щекам текут слёзы, и я, всхлипывая, не могу сдержаться.
— Не плачь, Кнопочка. Я тебя больше никогда не оставлю и не отпущу. Слышишь? Надо будет, к себе привяжу.
— Я когда узнала, что ты мой Джордан… Все пыталась понять, кто из вас настоящий. И я очень рада, что настоящий — это Джордан, а не тот Шведов, о котором знает весь универ.
— Я очень благодарен тебе, Кареглазка, за то, что не позволила превратиться в того отморозка, в которого я превращался. Не позволила себя потерять. Была моим светом, ориентиром.
— Так говоришь, как будто это я тебя спасла, а не ты меня.
— Значит, мы спасли друг друга, — Илья отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. Он стёр мне слёзы, а потом нагнулся и поцеловал. — Завтрак у нас будет? — спросил он, прервав поцелуй. — Или я позавтракаю тобой?
Его намеки меня смущали, отчего я заливалась румянцем, а уши так вообще начинали гореть.
Под вечер, когда дневная жара спала, мы сидели на крыльце. Я устроилась между ног Ильи и прижалась спиной к его груди. Мои руки лежали на его бедрах как на подлокотниках. Мы занимались откровенной ерундой — разглядывали облака. Но нам было так хорошо. Просто так сидеть рядом, вместе смеяться и спорить. Я счастлива, невероятно, неприлично счастливая рядом с ним.
Нашу идиллию прервал звонок телефона. Илья глянул на экран и хмыкнул.
— Да, Скворец, — принял он вызов. — Нашёл… Все хорошо… Да, рядом… Хорошо. Спасибо. Да, пока, — и он отключает звонок. — Тебе привет.
— От кого? — удивилась я, ведь навряд ли его друзья будут передавать мне приветы.
— От Скворца.
— Это кто? — я задрала голову и посмотрела на Илью снизу вверх.
— Это Вова, — не сразу поняла, о ком он. Но когда дошло, сильно удивилась.
— А почему он тебе звонит?
— Ну, когда ты пропала, мы с ним немного пообщались. А потом оказалось, он хороший парень… Выпили, поговорили, подружились, можно сказать.
— Ясно, — я снова перевела взгляд на облака.
Но тут к воротам подъехала машина, а через мгновение на нас с Ильёй смотрели удивлённые мама и папа. Я подскочила как ужаленная.
 
— Мам, пап, что случилось, вы же должны были приехать только завтра вечером.
— Здравствуйте, — раздалось спокойное за моей спиной от Ильи.
Родители так и смотрели то на него, то на меня. Видимо, удивились не меньше, чем мы.
— Лю, ты не звонишь уже третий день, — наконец заговорила мама, — Мы волновались.
— Прости, — я виновато на нее посмотрела. За своим счастьем я забыла обо всем на свете. — Вы уже знакомы с Ильёй?
— Да, встречались. Здравствуй, — говорит мама, а папа протягивает руку, которую Илья пожимает.
— Мама, папа, Илья мой…
— Парень, — заканчивает он, вызывая у меня улыбку. Я прикусываю губы, но они все равно растягиваются в улыбке. Мама замечает это и тоже улыбается.
— Ну что ж, парень Илья, пошли пить чай и знакомиться. Мы Любино любимое печенье привезли.
Пока Илья пошёл помочь папе с каким-то явно выдуманным делом, мы с мамой пошли в дом.
— Ты такая счастливая, — шепчет мама и я вижу, что ее глаза становятся влажными.
— Да, мам, очень. Самой страшно. Но он такой… Он самый лучший…
Мама прижала меня к себе и я крепко обняла ее в ответ.
— Милая, я так рада за тебя.
В таком положении нас и застали Илья с папой.
— Это что тут за слёзы? — строго спросил папа. — Ну-ка, отставить. Лю, иди сюда, малышка, — уже совсем другим тоном сказал папа, и из маминых рук я перекочевала в его. — Я рад видеть твою улыбку.
— Спасибо, пап.
Мы пили чай, разговаривали, родители интересовались, чем занимается Илья. Вечер получился домашним, семейным и очень теплым. Что самое интересное: ни родители, ни я ни разу не упомянули Нику. Не знаю, почему они о ней не говорили, знаю, что сама боялась о ней говорить. Словно этот разговор лишит меня того хрупкого счастья, что у меня появилось.
Родители не стали ночевать, попрощавшись, уехали в город. А мы пошли спать. В пятницу к десяти часам за Ильёй приехал Стас. Я плохо его знаю, но раньше, когда я его видела, он всегда улыбался и был в хорошем настроении. А сейчас в его глазах не было огня, только тоска. Под глазами залегли тени, а улыбка была искусственной и грустной.
Перед тем, как уехать, Илья долго не мог выпустить меня из рук. И звал вернуться с ним в город. Но я была не готова вернуться домой, а точнее, встретиться с Никой. Пообещав, что приедет уже завтра, Илья все же сел в машину, а я провожала ее взглядом, пока она не скрылась из виду. Впереди был разговор с Татьяной Иосифовной и сегодня меня прям распирало поделиться с ней своим счастьем. Правда, в итоге пришлось рассказать не только об Илье, но и о Нике, и о том, что мы любим одного парня.
  
66
 
Илья
Уезжать от Любаши мне не хотелось. Я просто заставил себя это сделать. Ведь у меня были обязанности, которые я должен был выполнять. Стас приехал ко мне на моей машине: его, оказывается, все это время так и стояла возле того магазина. Поэтому мы поехали туда.
— Ты как? Выглядишь хреново? — по дороге.
— Чувствую себя также.
— В универе был?
— Нет. Не хочу… — я понял, что он не хотел видеть Нику. Мне в свое время Лизу тоже видеть не хотелось после ее предательства.
— Может, поехали со мной в клуб? Там работы накопилось за эти дни.
— Поехали, — безразлично бросает он.
Мы забираем его машину и едем в клуб. Прошу его о помощи, загружаю работой. Отвлекаю, переключаю его мысли. Когда уже было ближе к одиннадцати, я откладываю последние бумаги, предлагаю выпить. Нам приносят закуску, а я достаю виски. Стасу нужно поговорить и сделать это на пьяную голову будет легче.
— Я не буду это обсуждать, — разгадав мои намерения, говорит друг.
— Как знаешь. Тогда выпьем за мою Кнопочку, а точнее за то, что она наконец действительно моя.
— Рад за тебя, — отсалютовал мне Стас и одним глотком осушил стакан.