Квест Академия. Том 1 и 2

– В какой комнате живет Форстад?
– Спроси вежливо, – осклабился он.
Боги! Что за младшая школа? Я выразительно закатила глаза и протянула плаксивым голосом уличного попрошайки:
– Добрый господин Остад, не соблаговолите ли подсказать точный адрес вашего лучшего друга?
– Поклонись.
И как, спрашивается, с этими человекоподобными гадами вести себя дружелюбно?
– Ты вообще бессмертный? – уточнила я и сразу же объяснилась, чтобы он наверняка понял, что девушка скорее сжует учебник по высшей магии, чем будет кланяться в пояс аристократическому кретину: – Поверь, мой поклон станет последним, что ты увидишь в своей короткой жизни.
Переговоры определенно зашли в тупик. Кому-то надо было сдаться и прекратить обмен остротами.
– И что ты от Форстада хочешь? – Любопытство заставило Троя капитулировать.
– Ты его секретарь и отсеиваешь посетителей? Или ради сплетенки интересуешься? – ерничать я не перестала.
– Нет так нет, – пожал плечами парень и сделал вид, что собирается догнать приятелей.
На подобную дешевую уловку в восточных долинах даже дети не покупались, но подыграть все-таки пришлось.
– Хочу у него попросить методичку по мироустройству, – ляпнула первое, что пришло в голову. Не рассказывать же в самом деле, что собираюсь торжественно извиниться за огульные обвинения.
– Не убедила, – заметил он.
– Ладно, Остад, ты такой умный, что легко меня раскусил, – с наигранной печалью покачала я головой. – Хочу признаться твоему другу в любви. Полагаешь, он обрадуется?
– Не сомневаюсь, что Форстад придет в восторг, когда просто тебя увидит, – ухмыльнулся Трой, поймав какую-то тайную мысль, и она, эта мысль, страшно ему понравилась. – Восьмой этаж, пятая комната. Можешь не благодарить.
– Не буду, – пообещала я. – Передать привет? Ну между признаниями в любви.
– Ни в чем себе не отказывай, – заулыбался парень еще подлее и нахально мне подмигнул: – Удачи, Ведьма. На всякий случай: ты хорошо на метле летаешь?
– Не так хорошо, как ты ею подметаешь.
Я поднялась на восьмой этаж. С направлением на мужскую половину ошибиться было сложно – над входной дверью висела латунная табличка с символом, в старомагическом языке обозначавшим мужской род. В конце коридора о чем-то тихо переговаривались парни. Воздух густо пах паленым веником. Хотелось верить, что будущие профессиональные маги его вовсе не раскуривали, а окуривали им помещение во время высококультурного ритуала.
С подленьким чувством, что Остад обманул с адресом, я остановилась перед комнатой с выжженным на притолоке пятым номером и постучалась. Вместо ответа раздался страшный грохот. Хотелось верить, что никто не свалил тумбочку и не упал с кровати в безуспешной попытке гостеприимно встретить гостей. Второй раз постучала уже по инерции, с интересом прислушиваясь, а не свернут ли там еще какую-нибудь мебель. Шагов не различила, но дверь пихнули с неожиданной злостью. Я отскочила на шаг.
– Остад, специально для тебя надо ручку красным цветом зажигать? – Илай запнулся и констатировал прискорбный факт: – И это пришла Эден.
Он был одет наспех. Расстегнутая рубашка открывала гладкую грудь, ремень болтался на поясе.
– А что означает зажженная ручка? – полюбопытствовала я, переводя взгляд с обнаженного тела на мрачное лицо хозяина комнаты. Глаза-то отвела, но перед мысленным взором по-прежнему стоял мужской торс. В воображении он почему-то светился… Широкие плечи, аккуратно намеченные кубики на животе, родинка в районе пупка. Когда я родинку-то успела запомнить?!
Форстад нахмуренно молчал.
– Поговорить надо, – объявила я.
Вдруг в глубине комнаты что-то звякнуло. Следом раздался сдавленный девичий писк:
– Ой!
Повисшее молчание было грандиозным и почти осязаемым. Лучше бы Остад обманул меня с адресом, а его лучший друг зажег ручку! Теперь я точно знала, что обозначал этот безмолвный, но выразительный знак.
– Извини! В смысле, лучше извинюсь завтра за все сразу. И за это тоже. – Я махнула рукой с намеком на «обстоятельства» в комнате и моментально развернулась.
 
– Кто там? – снова прозвучал девичий голос.
– Никто, – отозвался Илай, а потом вдруг схватил меня за локоть, не позволяя взять разбег в сторону выхода.
Дверь закрылась. Мы остались в коридоре. Надышавшиеся дымом сожженного веника парни загоготали. Вряд ли они смеялись над распуганными по углам жилого крыла злыми духами, наверняка потешались над нами. Для них не было секретом, что в пятой комнате находился не один, а двое человек. Тут еще и третья с умным видом и учебниками в зубах прискакала.
– На трио не рассчитывай! – зашипела я, не понимая, что Форстад намеревался вытворить.
– Размечталась, – фыркнул он и потащил меня к выходу.
Стало немножко не по себе. Неужели решил помочь слететь вниз?
– Честное слово, я сама найду дорогу. Не надо меня провожать! И с лестницы спущусь без пин… проблем!
Он ловко оттеснил меня в мужскую купальню с гудящим сушильным шкафом, мокрым каменным полом и кабинками для мытья, на которых почему-то не было ни одной дверцы. От движения моментально затрещали, разгораясь, магические лампы. Вспыхнул яркий свет. А у нас на этаже, между прочим, в купальне царил полумрак, как в подземелье. Наверное, чтобы девицы не торчали подолгу и не создавали ажиотажа.
– Зачем ты меня сюда запихиваешь? Ты же голый! – возмутилась я, оказавшись в звонкой тишине пустого помещения. – В смысле почти голый.
– Зато ты полностью одетая.
– Божечки, хочешь меня выкупать? Я с учебниками! – Как будто только из-за беспокойства за библиотечные книги мне не хотелось оказаться под лейкой с ледяной водой.
– Эден, тебе в голову всегда приходят такие свежие идеи… – В лице Илая отразилась настораживающая заинтересованность. – Ты хотела поговорить. Говори.
– Сейчас? Серьезно?
– Ты пошутить хотела?
– А как же болонка? Она же обидится и потом тебя облает!
– Какая еще болонка? – сморщился парень.
– Которая блондинка. Или у тебя там брюнетка? Знаешь, верни блондинку, а то я прозвища не успеваю придумывать. – Красноречивый взгляд Форстада говорил лучше любых слов, что мой бесконтрольный словесный поток его вообще не радует. – Ты прав, я буду нумеровать.
– Эден, не пойму… ты пьяная, что ли? – Он неожиданно схватил меня за подбородок и без особого пиетета повернул голову, словно проверяя на свет степень девичьего опьянения.
– Нет, я из библиотеки! – оттолкнула я его руку. – В читальном зале вообще-то пить запрещено. Даже воду! Там можно только читать… и думать.
– Ты почитала, подумала и пришла ко мне… зачем? – упер он руки в худые бока. Едва сомкнувшиеся полы рубашки вновь разошлись, и обнаружилось, что вблизи у Форстада красивые ключицы.
– Извиняться.
Возникла странная пауза. Обстановка вокруг не располагала ни к скандалам, ни к извинениям, ни к романтике. Пахло влажностью, и откуда-то несло старыми носками. Басовито гудел сушильный шкаф, поди, те самые носки обдувавший горячим воздухом.
– За что? – вкрадчиво уточнил Илай.
– Для начала за то, что вломилась и истоптала малину, а вообще за донос. Я была в корне не права! Ты ничего не говорил Хилдису.
На некоторое время между нами повисло тяжелое молчание.
– И все?
– А что, еще надо? – удивилась я.
– Да нет, достаточно. – Он развернулся и молча вышел из купальни.
Сушильный шкаф по-прежнему мерзко гудел, яркие лампы все так же светились и трещали, а у меня внутри расцветал букет смешанных чувств. Было очевидно, что я помешала Илаю, но он не выгнал меня взашей, а потом будто оскорбился еще сильнее. Правильно люди говорят, что чужая душа потемки!
После сумбурного разговора с Форстадом сил гоняться за Тихоней не осталось, и я подкарауливала ее утром перед дверьми в столовую. Обычно она завтракала одна, но сегодня появилась в компании Тильды, словно чувствовала, что назревает большая разборка.
– Доброе утречко, – помахала рукой Матильда.