Квест Академия. Том 1 и 2
Я обожала высшую магию! Наука была точной и скрупулезной. Она подчинялась строгим законам, изучала заклятия, требующие мастерства, аккуратности и внимательности, а не свободного пространства. Да и сногсшибательных (зачастую в прямом смысле слова) эффектов, как в боевой или стихийной магии, не имела.
И в этом «святилище» тишины, спокойствия и собранности однокурсники устроили громкие дебаты.
– Натуральный шантаж! – громко высказывался Флемминг Квинстад. – Они не имеют права заставлять нас покупать учебники сверх списка! Между прочим, я получил золотую медаль на турнире по мироустройству. Знаю предмет не хуже этого магистра! Зачем мне, спрашивается, его паршивая методичка?
Видимо, он совершенно не дорожил местом в списке преподавательских любимчиков. Ничего, пускай вылетает. Умные люди говорят, что на теплую кочку всегда найдется резвая лягушка. Не то чтобы я собиралась квакать ради попадания в белый список.
– Ботаник, так не бери, если не хочется! – высказался кто-то недовольно.
Не обращая внимания на всеобщий гвалт, я спокойно зашагала к свободному столу, но меня остановили:
– А ты?
Народ даже притих.
– Еще не решила, – дернула я плечом и положила вещи на расцарапанную парту с черными выжженными кляксами от заклятий. Белобрысый придурок, сидевший от меня через стол, как-то гаденько хмыкнул.
Зуб даю, что вспомнил! Вспомнил, где, когда и при каких обстоятельствах мы встретились.
С непроницаемым видом я опустилась на добротный, но жесткий стул с деревянной спинкой. Однокурсники продолжали спорить, хотя было очевидно, что все, кто имеет возможность выложить семь соримов ради положительной оценки на экзамене, непременно купят злосчастную методичку.
– Ребята, давайте соберем деньги, – предложила ярко-рыжая девица с противоположного конца кабинета.
Она повертела головой, словно присматривая жертву, а потом обратилась к Матильде Юри, которая, как оказалось, носила не только две длинные худые косицы, но и круглые очки в черепаховой оправе на тонком носу:
– Тильда, отдадим деньги тебе!
– Мне? – воскликнула та и даже ткнула пальцем себе в грудь. – Почему я должна собирать деньги?
– Ну… – Рыжая замялась.
– Это потому что я в очках? – пронзительно взвизгнула Матильда, и от возмущения у нее затопорщились косы. – Да? Скажи, да?!
– Магистр тебя уже запомнил!
Подозреваю, что активистка осознала, как чувствует себя доброхот, попытавшийся остановить трактирную драку и немедленно заработавший обидный фингал под глазом.
– Хочешь сказать, что очкастых всегда первыми запоминают?!
– А хочешь сказать, что только рыжие должны быть крайними? – огрызнулась она.
Возможно, разругавшиеся в хлам девчонки в конечном итоге вцепились бы друг другу в волосы на радость парням (я-то помню воодушевление завсегдатаев таверны, когда в непримиримой схватке сходились чьи-нибудь жены), но появился магистр Армас, преподаватель по высшей магии. Еще он был куратором нашего курса и, главное, умопомрачительно привлекательным мужчиной. Честное слово, без преувеличений! Он напрочь ломал расхожее мнение, что красавчик, не достигший печального возраста, когда зубы становятся фарфоровыми, животы – объемными, а принципы – гибкими, не имел права носить преподавательскую мантию.
– Тишина! – рявкнул магистр, и народ мгновенно притих. – Всем сесть!
Подчиняясь приказу, адепты моментально притаились за партами, словно надеясь, что преграда задержит волну преподавательского гнева и никто не окажется снесенным на другой конец аудитории. В кабинете воцарилась дивная тишина, даже в ушах зазвенело. Мы с опаской следили, как уверенной походкой Армас прошел к кафедре, перевернул песочные часы. Артефакт вспыхнул золотистым свечением, мерцающий песок медленно посыпался по узкому горлышку, начав отсчет времени.
– Господа будущие хранители, почему вы устроили кудахтанье, достойное адепток факультета бытовой магии? – Магистр обвел нас грозным взглядом.
– Магистр Армас! – немедленно поднял руку Квинстад. – Нас заставляют покупать дополнительные материалы по мироустройству, но по закону об образовании номер…
От запальчивой тирады меня отвлекли. В центре чистого листа, приготовленного для занятия, вдруг вспыхнул магический знак. По краям замерцал контур. Сероватая бумага превратилась в белую и гладкую, проявились тонкие, едва заметные строки, словно передо мной лежали чужие конспекты. Собственно, так оно и было. Хозяин этого самого конспекта начал выводить быструю, летящую строчку с мелкими хвостиками:
«Сиротка из таверны, я знаю, что ты делала прошлым летом».
Я оглянулась на белобрысого придурка, и он глумливо подмигнул, мол, твой позорный секрет раскрыт! Надо же, какой наивный, хуже девочки-провинциалки, но он же не догадывался, что я никогда не стеснялась работы подавальщицей в таверне. По сравнению с монастырским приютом жизнь в доме тетки Надин – райские кущи.
Недолго думая, я вывела:
«Подливала разным недоумкам в крепленое вино слабительные капли?»
Усилием воли я не позволяла себе проверить реакцию Форстада на провокационное признание. Продержалась целых три секунды и все-таки повернула голову. Согласна, терпение в скудный список моих добродетелей не входило. Белобрысый придурок с каменным лицом изучал раскрытый перед ним блокнот в кожаной обложке. Переваривал новости, что ли?
Пока мы обменивались колкостями, в кабинете опять поднялся базарный гвалт. Сведенные у переносицы брови магистра никого не смущали и не пугали, но мне было очевидно, что Армас особенным терпением не отличался. И сейчас бабахнет!
– Почему меня заставляют собирать деньги? Я что, староста? – пронзительным голосом возмущалась Матильда, обращаясь к учителю и тыча пальцем в рыжую: – Пусть она будет старостой.
– Зачем вообще покупать методичку? – немедленно огрызнулся Ботаник.
А на листе появилась новая запись от Форстада:
«Осторожно! Жизнь сироток в Дартмурте может быть полна задорных сюрпризов».
«Задорнее тех, что ждали тебя после винишка?» – не без ехидства вывела я почти иссякшим самописным пером.
Послание ушло к противнику…
Секунду спустя лист бумаги, аккуратно уложенный на папку, взорвался и удушливым фонтаном пепла брызнул мне в лицо. Машинально я прикрыла глаза, но во рту все равно появился мерзостный привкус. На кабинет, словно каменная глыба, обрушилась тяжелая тишина. Кое-кто особенно смелый, не исключаю, что приятели Форстада, попытался похихикать.
– Адептка Эден, встаньте! – рявкнул магистр, выказывая неожиданно прекрасную память на лица и имена, ведь мы встретились только вчера на церемонии приветствия, когда первогодкам наносили на запястье магический знак Дартмурта.
Встать было проблематичным. Я восседала в персональном облаке пепла, больше похожего на прах. Он ложился на мантию, оседал на волосах и вызывал позорное желание расчихаться. Заклятье разрушения, которым придурок взорвал записи, казалось столь великолепным в своей мерзости, что даже злиться не хотелось. Правда, подняться все равно пришлось.
– Вы с таким усердием конспектировали непотребный диспут, что бумага не выдержала? – с сарказмом спросил магистр.
Я открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь умную вещь, хотя не придумала, какую именно, как меня настиг позорный чих, звонкий, жизнерадостный и исключительно неуместный.
– Извините. – Шмыгнула носом. – Можно выйти?
– Непременно, – охотно согласился Армас. – Выйдите. С вещами.
Чего? Я оцепенела. Он что, выставляет меня с урока высшей магии?! Зашибись успешное начало учебы! Особенно если учитывать, что, по слухам, именно куратор курса занимался распределением адептов на команды, в которых нам предстояло каждый месяц проходить проверочные испытания.
– Форстад, вы тоже, – кивнул магистр.
– Да я даже пальцем не пошевелил! – фальшиво возмутился папенькин сынок.
– Насколько мне известно, вы второй адепт в этой аудитории, способный создать заклятие разрушения, не пошевелив даже пальцем, но вряд ли Эден его использовала, чтобы покрыть себя пеплом.