Антология советского детектива-36. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

— Надо полагать, что помогут, — согласился Рощин. — А Антонов — мужик действительно напористый — это хорошо.
Рощин подошел к окну, открыл его и жестом подозвал к себе Трофимова и Чуклинова.
— Рассвет! — сказал он, указывая на узенькую серовато-голубую полоску над черным массивом бескрайних лесов. — Как рано летом светает…
Они долго стояли у распахнутого окна. Стояли молча, вглядываясь в ночную даль, и думали каждый о своем.
  
14
 
Остаток ночи Трофимов провел в гостинице. А рано утром, побрившись и переодевшись в форменный китель, перенес свой чемодан на новую квартиру.
Евгения Степановна напоила его чаем, ничего не говоря о вчерашнем вечере, не спросив даже, почему он не вернулся вчера с Мариной. Дочери дома не было. На вопрос Трофимова, где Марина, Евгения Степановна улыбнулась и махнула рукой:
— Давно на работе. Наверное, опять с кем-нибудь воюет!
На этом разговор оборвался. Только в дверях, когда Трофимов уже уходил, Евгения Степановна, взглянув на его погоны, спросила:
— Как же вас величать теперь прикажете? Военный — не военный. Майором?
— Младший советник юстиции! — шутливо вытягиваясь перед нею, отрапортовал Трофимов.
— Советник? — покачала головой Евгения Степановна. — Звание обязывающее. Жду вас, товарищ советник к обеду!
«Звание обязывающее! — думал Трофимов по дороге в прокуратуру. — Вот как об этом говорят люди… И ведь они правы».
После вчерашнего разговора с Рощиным Трофимову захотелось сразу же взяться за дело, побывать на комбинате, в районе. Впрочем, первоначальный план работы оставался неизменным: он решил начать с чтения писем, поступивших в прокуратуру за последние месяцы, и со знакомства с текущими делами. Потом уж само собой станет ясным, что дальше делать и на что обратить внимание.
В прокуратуре его ждали. Михайлов представил Трофимову двух следователей. Первый был — немолодой, тучный, с морщинистым добродушным лицом, Василий Васильевич Громов, про которого Михайлов сказал:
— Среди уголовников когда-то был известен под кличкой «Гром с ясного неба».
Толстый Василий Васильевич самодовольно улыбнулся, отчего задвигались все его морщины, а лицо стало еще добродушнее.
— Из бывших беспризорников я, — сказал он. — С уголовниками действительно знаком.
— Еще как знаком! — вмешался в разговор помощник прокурора Находин. — В городе ни одного вора не осталось.
— А тебе скучно? Тебе бы лучше, чтобы воры были, драки, стрельба? — неодобрительно глянул на него Громов.
Другой следователь, голубоглазый, русоволосый паренек, сразу расположил к себе Трофимова. Ведь и он сам когда-то начинал вот таким же юнцом.
— Младший юрист Петр Иванович Бражников, — солидно представился паренек.
— Что ж, и у вас есть уже какая-нибудь кличка? — ласково глядя на вытянувшегося перед ним Бражникова, спросил Трофимов.
— Нет, свои меня просто Петей зовут, — смутился Бражников и, поняв по веселым лицам товарищей, что ответил не совсем удачно, смутился еще больше. — Я ведь всего три месяца как следователь. Прямо с курсов.
— Уралец. Отлично знает район, — охарактеризовала его Власова. — Уже провел три следствия, и доложу вам, острота зрения отличная.
— Вот как? Отличная острота зрения? — переспросил Трофимов. — Это в нашей работе — одно из самых важных качеств. — Трофимов посмотрел на Михайлова. — Так же думает и наш секретарь райкома.
— Уже были у него? — спросил Михайлов.
— Разговаривал.
— Человек он у нас не новый, — сказала Власова, — но на партийную работу пришел недавно.
— А я вас видел вчера в парке, — сказал неожиданно Петя. — Смотрю: незнакомое лицо. А вы, оказывается, наш начальник.
Все рассмеялись.
— От Петиных глаз ничто не укроется, — ласково погладила юношу по плечу Власова.
— От глаз младшего юриста Бражникова, — поправил ее Трофимов. — Ну, товарищи, приступим к работе. Как у вас, товарищ Власова, с временем? Могли бы взять на себя еще одно дело?
— Да.
— Тогда займитесь делом Лукиных. Правда, по делам подобного рода предварительное следствие не ведется, но я и не прошу вас об этом. Хотелось бы, Ольга Петровна, чтобы вы просто побеседовали с родными и друзьями Лукиных, поговорили бы по душам и с самой потерпевшей. Вы женщина, с вами она будет говорить более откровенно. Очень важно, чтобы ко дню суда у нас было точное представление обо всем, что предшествовало поступку Лукина. Он ведь, как мне показалось, любит жену.
 
— И она его любит! — волнуясь, сказал Бражников. — Я их давно знаю. Все ребята в городе и на комбинате не могут понять, что у них случилось. Костя хороший парень был, а Таня…
— Вот вы и поможете Ольге Петровне, — сказал Трофимов. — Потом я сам займусь этим делом…
— Когда приступим к передаче дел? — спросил Михайлов, после того как помощники и следователи вышли из кабинета.
— Думаю, прямо сейчас.
— Сейчас у меня приемные часы.
— Вот и отлично. С этого и начнем.
— С приема посетителей? — не понял Михайлов.
— Да, с приема посетителей, — сказал Трофимов. — Посетители для прокурора — это голос района. Вот и попробуем вместе прислушаться к этому голосу.
Михайлов позвонил секретарше.
— Просите, — сказал он и отошел от стола, освобождая Трофимову место.
— Нет, нет, я посижу где-нибудь в сторонке, — остановил его тот. — Вы принимайте, а я послушаю.
Михайлов снова сел за свой стол, а Трофимов устроился за маленьким столиком в стороне у окна.
Секретарша ввела в кабинет первого посетителя. Рослый парень решительными шагами подошел к столу Михайлова и положил перед прокурором толстую пачку бумаг.
— Вот! — сказал он отрывисто. — Целая книга про то, как я строил свой дом.
— Что это? — пододвинул к себе бумаги Михайлов. — Садитесь, товарищ.
— Спасибо, постою, — громким от волнения голосом сказал парень.
— Где работаете? — спросил Михайлов.
— Машинистом электровоза в шахте. Кузнецов моя фамилия.
— Кузнецов? — переспросил, внимательно посмотрев на посетителя, Михайлов. — Это о вас писали недавно в нашей газете?
— Да обо мне.
— Припоминаю, припоминаю… — Михайлов обернулся к Трофимову. — Вот, товарищ Трофимов, рекомендую. Важное дело человек на шахте начал: скоростное вождение электропоездов.
— Ничего особенного, — сказал Кузнецов. — У нас в шахте есть такие перегоны, что можно большие скорости развивать. А скорость составов под землей невелика. Вот я с ребятами и разработал новый режим движения.
— А польза от этого, наверное, не малая? — спросил Трофимов.
— Конечно! — оживился Кузнецов. — Я теперь, например, до десяти лишних составов за смену набираю!
— Большое дело — так и в газете писали, — сказал Михайлов. — Вам, кажется, и премию за это дали?
— Дали, — снова помрачнел Кузнецов. — Лучше бы не давали…
— Это почему же? — удивился Трофимов.
— Да потому, что из-за этой премии я сна лишился…
— Вы расскажите нам все по порядку, — дружески взглянув на Кузнецова, сказал Трофимов. — Садитесь и рассказывайте.
— Что тут рассказывать? — пожал плечами Кузнецов. — Ну, получил я премию… Думал, думал, куда деньги деть, и надумал строить себе новый дом. Старый — отцовский, даже дедовский — от времени на ветру качается. Только начал строить, а мне на комбинате говорят: «Погоди, не строй, мы тебе как стахановцу скоро сами дом построим, коттедж». Ладно, стал ждать. Месяц или два прошло, получаю бумажку: выбирайте, мол, участок для строительства. Какой такой участок? У меня участок имеется, я там от рождения живу. У нас огород, садик… Пошел в дирекцию, объясняю. Нет, говорят, мы тебе дом в городе строить не станем. У нас, говорят, свой план строительства, свой поселок. — Кузнецов удивленно развел руками. — Зачем же мне переезжать в поселок, когда мне и в городе хорошо? Так и не договорились.
 
— И отказались от дома? — спросил Михайлов.