Назад к ЭВМ (СИ)

Рассказывая это, паренек едва сдерживал рыдания. Мне и самому стало не по себе. Было видно, что он искренне переживает.
— А потом? — снова спросил я.
— Удар и все…
— И что вы делали?
— Ребята меня сразу бросили и убежали. Я в кустах спрятался, плакал. Где-то через час вылез, хотел посмотреть… Думал, может, помочь чем смогу. Ноги тряслись, но я пошел.
— И что?
— Ничего, — пожал плечами Андрей. — Как будто ничего не было. Я вообще ничего не нашел. Странно как-то это все… А кто этот парень? Ты его знаешь?
— Знаю, — коротко ответил я, не вдаваясь в подробности, и поднялся со скамейки, поняв вдруг, что все, что нужно, я узнал, и больше мучать паренька расспросами не надо. — Ты это… иди домой.
— Ага, — Андрей облегченно вздохнул и улыбнулся. Наверное, он рассчитывал, что я потащу его в милицию. — А ты никому не расскажешь?
— Нет.
— А что с теми? Ну, кто пострадал? — не унимался мальчишка.
— Все хорошо с ними, — соврал я. Хотя почему соврал? Я сам не знал ничего толком. — Беги к матери, — напутствовал я его. — А эту шелупонь шли куда-то подальше. Они тебе не друзья.
Я протянул пареньку руку, пожал его маленькую ладонь и зашагал обратно к станции, радуясь, что моя поездка была не бесполезной. Одно я знал точно: я разобьюсь в доску, но доделаю симулятор, один, с отцом, с Игорем Михайловичем — все равно. Я сделаю все, чтобы эта история забылась, как страшный сон, и запутавшийся, ни в чем не повинный восьмилетний паренек больше не корил себя за нее. А для этого мне позарез необходимо поехать в университет и узнать, удалось ли отцу собрать модель виртуальных очков.
Глава 25 
Возвращение профессора 
В общагу я вернулся в приподнятом настроении. Осталось доделать не так уж и много: все сценарии я уже продумал, осталось только реализовать их в коде. Отец обещал, что в выходные, если успеет, соберет пробную модель виртуальных очков. А еще завтра — день стипендии! Это же праздник! Сразу куплю себе проездной за три рубля, отоварюсь талонами на обед в студенческой столовой сразу на месяц, по тридцать копеек за штуку, и еще приличная сумма останется. Одеждой я недавно закупился по полной, больше деньги тратить особо не на что. Буду просто развлекаться. Нужно успеть до своего возвращения в 2024 год еще хотя бы раза два сходить в кино. Больше такой возможности не представится.
Однако на входе в университет меня ожидал не очень приятный сюрприз. Я увидел отца, стоящего рядом с вахтой и разговаривающего с дежурной женщиной на повышенных тонах. тТак, кажется, возникло какое-то препятствие. Я притормозил, не считая нужным вклиниваться в их диалог, остановился чуть поодаль и прислушался.
— Что ж ты как турок какой-то! — возмущалась вахтерша. — Я тебе русским языком говорю: ремонт затеяли там. Потолок белить будут.
— Ну белить же завтра будут, не сегодня? Сегодня уже темно.
— Поговори мне еще! — пригрозила вахтерша крючковатым пальцем. — Умных вас развелось! Интегралы всякие считают, а простых слов не понимают.
— Хорошо, понял. До свидания, — отец заметил меня и, как обычно, широко вышагивая длинными ногами, подошел ко мне, пожал руку. Видимо, ему попросту надоело пререкаться, и он решил уйти несолоно хлебавши.
— Привет, — кивнул он, — плохи наши дела, брат.
— Почему плохи? — переспросил я с упавшим сердцем, хотя уже догадался, о чем идет речь.
— Сам слышал уж, наверное — ремонт там идет. Потолок белят и еще что-то будут делать.
Я чуть было не заплакал, прямо как мальчонка, которого сегодня я видел на месте аварии.
— Да не вешай ты нос! — подбодрил меня отец. — Не впадай в панику, не имей такой дурной привычки. Глеб Жеглов так говорил. Смотрел «Место встречи изменить нельзя?» пойдем ко мне, у меня «Спектрум» есть. Я еще до армии денег скопил, но купить не получилось. Вот на днях только купил, друзья помогли, подсказали, где надо брать. Попробуем на нем поработать.
— Что? — удивился я. —
— Спектрум, компьютер. Не слышал, что ли?
 
— Слышал, конечно, — привычно соврал я. А к тебе — это куда? К тебе домой?
— Ну да, а что тут такого? Дело-то нужно доделать. Слушай, как удачно, что я все данные снял. Как будто знал, что такой затык будет. И записи профессора все с собой взял.
Мне снова стало легко и спокойно на душе. Ну точно же, это же отец, он всегда найдет выход из любой ситуации.
— Поехали, — отец взглянул на часы, — уже начало седьмого, тебе в общагу к одиннадцати, а нам еще многое надо успеть.
Отец быстро припустил к метро, а я чуть ли не вприпрыжку последовал за ним, пытаясь успеть за его широким шагом. Конечно же, я знал, куда мы едем, и очень обрадовался. Я побываю в гостях у бабушки! Точнее, тогда она была еще совсем не бабушка, а просто мама моего молодого отца. А дом, куда мы направлялись, был блочной пятиэтажкой в отдаленном районе Москвы. Их начали строить еще в шестидесятые. Переезжали туда жители бывших коммунальных квартир. Качество отделки, по словам бабушки, которая получила эту двухкомнатную квартиру с отцом, когда они только поженились и родился отец, оставляло желать лучшего — дома строили быстро, сдавать нужно было скоро. Поэтому строители закрывали глаза на мелкие недочеты. Потом они, конечно же, вылезали и начали доставлять серьезные неудобства проживающим, но даже крошечная «хрущоба» казалась раем после жизни в коммуналке, где пятнадцать комнат и один туалет на всех. Бабушка рассказывала, что они с дедом были просто счастливы, что теперь не нужно стоять в очереди в душ и делить плиту с кем-то еще. Отцу повезло — с самого рождения у него была отдельная комната. Потом он вырос, женился, привел в эту комнату маму, а еще через несколько лет родился я.
До родительского дома мы добрались довольно быстро и по лестнице пешком поднялись на пятый этаж — лифта не было. Заходя в квартиру, я пытался изо всех сил скрыть волнение. Вот оно, место, куда меня принесли из роддома, и где я прожил первый год своей жизни. Конечно же, я ничего не помнил — был совсем крохой, но все вокруг как будто бы было родным мне. На стене в коридоре — чеканка, календарь на 1986 год с актрисой Верой Алентовой, в комнате — популярная тогда «стенка», которую не так-то просто было купить. За прозрачными дверцами старательно был расставлен хрусталь. Такая обстановка и сейчас кое-где сохранилась. Этот хрусталь я видел много раз в детстве, когда приезжал к бабушке в гости. Украдкой я посмотрел на фотографии на стене: они мне тоже были хорошо знакомы. Это — свадьба бабушки и дедушки, это они забирают отца из роддома. Позже на этой стене появится множество других фотографий, на которых буду изображен я. А на стареньком холодильнике «Саратов» в кухне, который сейчас еще совсем не старый, бабушка повесит мои рисунки.
— Ты чего так внимательно все рассматриваешь? — удивился отец. — У вас дома «стенки», что ли, нет?
— Соскучился по домашней обстановке, — придумал я на ходу. — Все общага, да общага. Все одинаковое, казенное…
— Понимаю, сам в армии скучал по дому. Ладно, — отец подтолкнул меня в комнату. — Вечером придет мама, поужинаем вместе, поностальгируешь по домашней еде.
Отлично! Значит, вечером я увижу бабушку, еще не старенькую! Мне снова повезло!
— Иди, иди в комнату, — вел меня отец. — Сюда.
Я прекрасно знал дорогу, но, конечно же, сделал вид, что тут впервые. В комнате отца все было просто: небольшая тахта, письменный стол, учебники, шкаф с книгами (мы потом отвезли его на дачу). На столе стоял старый (то есть тогда еще совсем новенький) компьютер «Спектрум». А рядом…
— Да, закончил вчера вечером собирать очки, — улыбнулся отец.
— Крууууто! — выдохнул я. — Можно взять?
— Не только взять, но и надеть, — усмехнулся отец. Давай, давай, не тормози, если хочешь еще успеть поужинать.
Я осторожно взял в руки собранную отцом модель. Все вышло так, как он и говорил. Корпус из пенопласта и картона, дужки, чтобы очки держались крепче, линзы. Он даже где-то достал крохотный ЖК-дисплей! Не знаю, почему, но я был уверен, что завершение моей миссии очень близко, и она обязательно будет успешной.