Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

И лишь одно беспокоило Соломина — затянувшийся запой Черкасова. Сейчас его помощь ох как пригодилась бы!
  
Капсула
 
Когда Алек подошел к кабинету Черкасова и постучал, никто не ответил. Тогда он толкнул дверь, и она легко поддалась и распахнулась.
— Борис Васильевич…
Кабинет отозвался молчанием.
Алек удивился: Черкасов никогда не забывал закрывать дверь кабинета — даже если выходил на четверть минуты.
— Борис Васи… — замер Алек.
Сейф — предмет особого внимания заместителя ректора по режиму — был распахнут, а забытые ключи так и торчали из замочной скважины.
Внутри у Кантаровича похолодело.
«У меня не было иного выхода… — заколотилась в оправдание отчаянная мысль, — он сам себя в такое положение поставил!»
Положа руку на сердце, главным виновником происшедшего был не Черкасов, а Смирнов. Именно Смирнов более всего заинтересовал недавнего зловещего собеседника Алека.
— Да, я знаю его работы, — сразу признал Кантарович, — докторская диссертация об особых свойствах твердотопливных зарядов в специфических средах.
Собеседник окаменел.
— А откуда такая подробная информация?
— Так он приносил несколько раз свои работы… — пожал плечами Алек.
— И что же? Почему не печатаете?
Он буквально сверлил Алека взглядом.
— Я… ну… — Алек откашлялся, — собственно говоря, мы его в план поставили. А до этого как-то не было спроса. Да и проблемы есть с ним…
Собеседник напрягся:
— Какие проблемы?
Алек криво улыбнулся.
— A у него все работы в секретном учебнике. А он его так и не рассекретил. Хотя прошло больше двадцати лет.
Собеседник на мгновение ушел в себя.
— И какой выход вы подыскали? Вы ведь уже подыскали вариант?
Алек закивал:
— Есть способ, простой, как все гениальное.
— Короче! — оборвал его визави.
Алек придвинулся вперед и понизил голос почти до шепота:
— Чтобы рассекретить работы за давностью лет, можно пойти двумя путями. Первый — издать учебник, а лучше пару. В них использовать часть разработок и все время повторять, что данные получены более двадцати пяти лет назад. Что, мол, они уже не являются секретными и всю выгоду государство давно поимело. То есть де-факто рассекречивать их.
Собеседник нетерпеливо заерзал. Этот способ ему определенно был известен.
— А какой же второй?
— Второй? Второй и сложнее, и проще. Сложнее потому, что нужно идти в режимный отдел. Получать экспертное заключение. Согласовывать с замом по режиму. Ставить подпись и печать.
Собеседник поджал губы; этот путь ему откровенно не нравился.
— А чем же этот путь проще, позвольте узнать?
— А проще потому, — пожал плечами Алек, — что эту технологию мы уже освоили, и зам проректора вроде закрывает глаза на ту зарплату, которую мы ему доплачиваем.
Алек самодовольно откинулся на спинку стула, а собеседник открыл рот, да так и замер.
— Вы с ума сошли…
— Почему?
— Зачем вы подкупаете зама по режиму? Он же вас сразу заподозрит!
Алек покачал головой.
— Нет, не знаете вы России. Здесь все с точностью до наоборот. Если бы мы ему не подкидывали на жизнь, он бы нас да-а-авно уже сдал гэбухе. А так… резать куру, несущую золотые яйца? Нет, не будет.
Собеседник опешил и тут же задумался. Самоуверенность Алека его поколебала. Тем более что и результат у него уже был!
— Хорошо. Посмотрим, — наконец-то разрешил он то, что давно существовало, — а пока прекратите получать у него подписи, а деньги продолжайте платить регулярно, только чуть меньше.
Теперь уже удивился Алек:
— А зачем?
— А затем, что пусть привыкнет к вашим инъекциям. Подсядет на деньги и захочет еще больше. А когда ему станет невмоготу, вы ему подсунете сразу большой объем материалов, и среди сотни пустых — пару чрезвычайно полезных. Ясно?
— Ясно, — не мог не оценить дельности совета Алек.
— Но помните… если что пойдет не так…
Тогда в руки Алеку и попала эта капсула. И кто мог предвидеть, что «не так» все пойдет почти мгновенно!
«Мир твоему праху… Борис Васильевич…» — подумал Алек, покидая кабинет, и тихо, аккуратно прикрыл за собой дверь.
   
Капитан
 
Соломин, добравшись до отделения, в котором осело заявление на Ковалевскую, начал давить строго по технологии, но ментяра ему попался упертый — не пододвинуть: вздыхал, моргал, но допускать контрразведку на свою кухню отказывался.
— Товарищ полковник, я же вам объясняю, что это не по вашей части, — разводил он руками, — это же заявление о проверке. Там и дела-то никакого не будет, скорее всего. Состава нет.
Соломин терпел-терпел и не вытерпел:
— Капитан Исаев, вы мне сказки не рассказывайте. Речь идет о гражданке США. Так что моя юрисдикция уже затронута. А если будете препятствовать нашему расследованию, то огребете проблем. Я ясно выражаюсь?
— Ясно-то ясно, — поежился капитан.
Ему определенно не хотелось вставать на пути пусть уже и полуразвалившейся, но все еще пугающей своими кровавыми тайнами «конторы». Понятно, что он не мог взять в толк, как именно чекисты собираются использовать заявление бизнесмена Проторова, который накатал его и передал через начальника службы безопасности, чтобы, как объяснил последний, «попугать» строптивую девицу.
Вообще-то, главный охранник олигарха был когда-то начальником Исаева и по старой памяти подкидывал ему халтурку. Вот и теперь капитан Исаев должен был вызвать девушку и хорошенько ее пугнуть. Ни на что большее заявление Проторова и не годилось: суть дела изложена примитивно, как и положено для олигархов и милиционеров. Тогда-то и там-то гражданка США Ковалевская получила от бизнесмена Проторова крупную сумму денег. Теперь не отдает. Заявитель просит провести проверку и возбудить уголовное дело. Ясно, что подробности не указываются, так как вроде бы этот Проторов сам добровольно отдал бабки и вроде как даже не самой этой Соньке Ковалевской, а на какой-то счет. Да еще и на благотворительность. Какое уж тут уголовное дело?
И уж точно капитан Исаев даже не подозревал, что само это заявление родилось лишь благодаря вдумчивому массированию госбезопасностью самых нежных частей души олигарха.
— Короче, материал на стол, — скомандовал Соломин.
Милиционер, закряхтев, вытащил тоненькую папку и положил на стол. Соломин поднял брови:
— И это все? А почему ни одного вызова на допрос? Вы ей хоть сообщили, что она указана в заявлении?
Исаев надул щеки и уперся правой рукой в бок:
— А где я эту Ковалевскую найду? Мне еще установку ее местонахождения нужно сделать. И вообще, мне закон дает от десяти до тридцати суток на проверку.
Соломин повернулся и подмигнул оперативникам:
— Да уж! Если б мы так работали, страна давно бы уже стала колониальным придатком Америки. А ты бы, Исаев, таскал чемоданы в какой-нибудь гостинице и двери открывал-закрывал. Хотя ленивых капиталисты-империалисты ведь тоже не любят.
Капитан покраснел от макушки до подбородка и ненавидяще уставился на полковника, а точнее, на шикарный галстук надоедливого визитера. Играть с гэбэшником в «гляделки» было как-то не с руки. А Соломин тем временем явно решил завершить урок воспитания младшего офицера из смежной организации. Он вытянул из пустой папки заявление и, помахав им перед носом капитана, назидательно заявил:
— Значится, так. Сейчас берешь бумагу и в срочном порядке ваяешь рапорт. Так, мол, и так, принял заявление потерпевшего и приступил к проверке. Далее, берешь ноги в руки и летишь к Проторову — опрашивать. По дороге заезжаешь в банк и берешь выписку со счета, куда денежки вносились.
 
Исаев поджал губы, но перечить не посмел.
— А чтобы тебе было не скучно и мысли о голодном желудке не отвлекали, — Соломин уколол капитана пронзительным взглядом, от которого у Исаева неприятно засвербило в районе пятого шейного позвонка, — так вот, чтоб не заскучал, я с тобой отправляю лучших своих сотрудников.