Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Знаете, я и так сдерживаю себя, чтобы не начать бомбардировать дверь и требовать освобождения.
— Скажите, Эди, вы какой материал собираете? — спросил Бизенко, пропустив мимо ушей слова о его намерении бомбардировать дверь.
— О своих земляках — защитниках Брестской крепости, о которых отчего-то военные историки решили умолчать, — ответил Эди, сделав для себя вывод о том, что Бизенко вчера невнимательно его слушал или сейчас решил уточнить ранее им сказанное.
— Это очень благородно с вашей стороны, надеюсь, сможете докопаться до истины и вернуть из небытия имена настоящих героев, первыми вставших грудью на защиту нашей родины.
— Для меня главное то, что я смогу их живым родственникам рассказать, где погибли и похоронены эти герои. Ну и, естественно, издать книгу, а может и защитить диссертацию. В наше время это серьезное достижение для молодого человека, думающего о своей перспективе.
— В данном случае немаловажно и то, что вы сможете при этом значительно поправить свое материальное положение, — бросил Бизенко, окинув Эди оценивающим взглядом.
— Несомненно, одними духовными кирпичиками дом не построишь, в данном случае необходимо иметь что-то конкретное материальное, — пошутил Эди.
В этот момент вновь неприятно скрипнула дверь, и тут же донесся резкий голос надзирателя: «Атбиев, к следователю». Эди сразу же встал и, перед тем как зашагать к выходу, передал Бизенко книгу о каратэ и порекомендовал ему не ввязываться в драку с блатными, как бы они его не провоцировали.
— Хорошо, так и сделаю, — произнес Бизенко, — только не забывайте о том, что я вам говорил.
— Спортсмен, пока тебя не будет, я намарафечу [90] кое-кого, — донесся из угла голос Слюнявого.
— Только не ошибись адресом, иначе худо будет, — резко бросил в тот же угол Эди и вышел в коридор.
Глава VI
Через десять минут двое надзирателей доставили Эди в кабинет к следователю, где, кроме него, находились Артем и Николай. Дождавшись, когда уйдут надзиратели и за ними плотно закроется дверь, они бросились его обнимать и делиться своими впечатлениями о прошедшей ночи.
— Мы изрядно перенервничали, слушая, что там происходило. — Честно говоря, были моменты, когда Карабанов готов был ворваться в камеру, ему показалось, что у тебя назревают большие проблемы: он же был у камеры и все в дверной глазок наблюдал. Но ты все отработал хорошо, молодец, — выпалил Артем, похлопав Эди по плечу.
— Вот за это Карабанов и предлагает тебя оставить в изоляторе на некоторое время и после завершения наших здешних дел, — пошутил Николай. — Мы его не стали сюда пускать, чтобы не вызвать вопросов у его оперов, мол, чего они все на одного набросились.
При этом, увидев, что Эди обратил взгляд на сидящего за столом молодого человека, Артем произнес:
— Это следователь, капитан Бородин, он расследует дела по ситуации с Шушкеевым и ограблению инкассаторской машины.
Бородин, поднимаясь из-за стола и протягивая руку Эди, выпалил:
— Меня зовут Михаил, то есть Михаил Михайлович, о вас я уже наслышан, будем знакомы.
— Гражданин следователь, сразу же должен вам заявить, что не имею никакого отношения к ограблению инкассаторов и протестую против этого произвола. Отвечать на ваши вопросы не стану, пока не предоставите мне конкретных доказательств моей вины, — нарочито громко произнес Эди, отчего недоуменно вытянулись лица всех присутствующих. И тут же, улыбнувшись, пожал протянутую ему руку.
Затем, присев за стол и подмигнув своим коллегам, добавил:
— Это для надзирателей, теперь можете меня припереть вашими аргументами, а я буду отбиваться, как могу.
— Ну, ты даешь, Эди, — с шумом выдохнул Артем. — Я уж подумал было, что ночь в арестантской камере на тебя так плохо подействовала.
— Откровенно говоря, ночь прошла в большом напряжении, но утро…
— Да я же шучу, — прервал его Артем.
— А я нет, утро действительно было интересным, надеюсь, вам удалось сделать запись разговора с Долговязым, это может оказаться полезным по делу инкассаторов.
И он в подробностях рассказал об этом разговоре и своем наблюдении, как Слюнявый, встречавшийся сегодня с кем-то из следователей или должностных лиц изолятора, принес в камеру информацию, которую Долговязый использовал в разговоре с Эди.
— Это и на самом деле интересно, нужно сейчас же у Карабанова забрать ленту с записью, а то, не дай бог, прослушают те, кому это не полагается, и начнут обсуждать, а стены здесь тоже имеют уши, — взволнованно произнес Бородин.
— Не начнут, там наши операторы, они же и расшифруют, но торопиться не будем, чтобы не наломать дров, — медленно, как бы раздумывая, промолвил Артем. — Мы имеем только информацию об интересе блатных к Эди в связи с возможным его отношением к ограблению инкассаторов.
— В любом случае необходимо быть готовым к разговору с паханом, неспроста у них появился этот неожиданный интерес, — вступил в разговор Николай. — К тому же эти прозрачные намеки на то, что кто-то из грабителей перепрятал куш. Уж не подумали ли они…
— Скорее всего, так оно и есть, — заметил Бородин. — Еще тогда местные воровские авторитеты, изрядно напряженные милицией, из кожи лезли, пытаясь выяснить, куда делись уцелевший бандит и особенно — инкассаторские сумки. Но ничего из этого не получилось. Он словно в воду канул со своей добычей. И вот теперь, через несколько лет, задержанный по подозрению в совершении того ограбления находится в тюрьме… Понимаете ход моих мыслей?
— Понимаем, но в изоляторе не тот, кто им нужен… — отпарировал Артем.
— Но они-то не знают этого и потому будут видеть в нем до поры до времени именно того самого бандита и предпринимать в отношении него какие-то действия, — поддержал следователя Николай.
— Возможно, но давайте послушаем, что скажет на этот счет он сам, — предложил Артем и кивком головы призвал Эди к разговору.
— Я не против разговора, но, во-первых, я не отказался бы сначала от калорийного бутерброда. Надеюсь, Николай, ты принес чего-нибудь вкусного из своего знаменитого холодильника, а то арестантский завтрак меня не воодушевил, — пошутил Эди, обращаясь к Парамонову, — ну а, во-вторых, товарищи, как мне представляется, дальнейшее развитие ситуации покажет, кто стоит за словами Долговязого и как на него реагировать. Никто же не собирается сломя голову бросаться к нему. Надо будет обмозговать, как в данном случае быть и принять взвешенное решение. Но поскольку у нас еще есть время до принятия такого решения, предлагаю вооружить меня на всякий случай подробной информацией о пахане и оперативно-розыскных мероприятиях, проведенных по установлению грабителя-беглеца. Надеюсь, это реально сделать к завтрашнему допросу?
— Есть предложение согласиться с Эди и обеспечить его необходимой информацией, — произнес Артем, выкладывая из портфеля на стол завернутые в бумагу бутерброды и бутылку с молоком.
— Все понял, иду дальше трясти Бизенко, к тому же Карабанова надо поспрашивать относительно пахана, — сказал Бородин, поднимаясь из-за стола.
— А как себя ведет Бизенко? — спросил Эди, повернувшись к Бородину.
— Пока избрал линию — ничего не знаю, ничего не видел, я хороший малый, а кто засадил его в тюрьму, получит по заслугам. Серьезный субчик, но будем с ним работать сообща по плану, — промолвил Михаил Михайлович, направляясь к выходу.
— Миша, мы позже с Артемом подойдем, а надзирателей держи подальше от этой комнаты, ты же знаешь, народ-то они любознательный… — попросил его Николай.
— Понимаю, с самого начала так и сделал, — ответил он, уже открывая дверь.
Оставшиеся Эди и его коллеги на всякий случай включили переносной радиоприемник и приступили к анализу полученной в последние сутки информации. Артем начал с того, что подчеркнул:
— Как мы и полагали, допрос Бизенко ничего нового не дал, он категорически отрицает свое покушение на жизнь Шушкеева и даже знакомство с ним. Видимо, рассчитывает на то, что никто не заметил, как он входил и выходил из его подъезда. Доказать обратное нам не составляет труда.