Как я изучаю языки. Заметки полиглота
Обратите внимание на звукописание такими согласными, как «р», «л», «х», «ф»:
Эрсте розен эрвахен,
унд ийр дуфтен ист цаг,
ви айн ляйзляйзес лахен
флюхтих мит швальбенфлахен
флюгельн штрайфт эс ден таг…
Русский язык считается в звуковом отношении более мягким и обладает одинаково широкой гаммой и гласных и согласных. В устах хорошо владеющего им он может звучать и скорбно, и нежно, и мужественно, и ласково (если бы не необходимость бороться с предрассудками, я бы сказала то же обо всех языках). Какие ласкающие звуки, например, нашел Владимир Соловьев, чтобы выразить свою нежность к любимой:
Белей лилей, алее лала,
Бела была ты и ала.
Но внешняя фонетическая сторона не самое главное; было бы поверхностным и неправильным судить о ней, не зная языка, не умея произнести что-либо фонетически безупречно и со смыслом. «Акустические явления языка нельзя отделять от эффекта, производимого значением», – совершенно справедливо пишет Бела Золтан в своей работе «Язык и настроение». Жесткое или мягкое звучание слов зависит в первую очередь не от комбинации звуков, а от тона их произнесения, который, в свою очередь, диктуется смыслом высказывания, настроением говорящего! Как прекрасно звучит слово «фиалка»: какой нежный, милый цветочек. Какое неприятное, гадкое слово «фискал». А ведь звуки в них почти одни и те же! Красиво, романтично звучит слово «Андалусия» и грубо – «вандализм», а ведь оба слова происходят из одного и того же корня. Мы по-разному реагируем на одно и то же звукосочетание, когда оно означает легкую мелодию и когда – некрасивое насекомое.
По красоте звучания чешский и сербский языки набирают обычно немного баллов. Общественное мнение осуждает их за «невероятное» стечение согласных. Для сербского в качестве примера привлекает такое словосочетание, как «чрны врх» (черная вершина), – одни согласные! Неприятным может показаться кое-кому и чешский язык, потому что ударение в нем всегда падает на первый слог да плюс резко звучащие согласные. Да и венгерский тоже не в почете. Тут уже упреки со всех сторон – и резкое ударение (без протяжения слога) всегда на одном и том же месте, и «непроизносимое» стечение согласных, и монотонность, и жесткость…
– Как ты называешь свою любимую? – допытывался в Первую мировую войну один итальянский солдат у своего товарища венгра.
– Galambom («Моя голубка»), – ответил ему простодушный мадьяр.
– Bim-bom – galambom! – удивился итальянец. – Это же звон колоколов, а не милование!
Уже очень многие пытались приписать отдельным звукам выразительный, экспрессивный характер. Думаю, что никому не удалось сделать это так поэтично, как венгерскому поэту первой половины XX века Дежё Костолани [16]:
1
Lenge lány,
aki szо
holdvilág
mosolya:
ezt mondja
a neved
Ilona,
Ilona.
Имя – лань:
влажен глаз,
блик луны
на губах,
локон – челн
гладь ланит,
гибок стан:
И-ло-на.
2
Lelkembe
hallgatag
dalolom,
lallala,
dajkálom
a neved
lallázva,
Ilona.
Неба синь,
колыбель,
упоен
сном апрель;
динь-динь-динь, –
льет капель
песнь свою:
И-ло-на.
3
Minthogyha
a fülem
szellőket
hallana,
szellőket
lelkeket
lengeni
Ilona.
Будто луч
проскользнул,
зазвенев
на ветру,
и прильнул
ангел мой,
и уснул:
И-ло-на.
4
Müezzin
zümmög igy:
“La illah
il’ Allah”,
mint ahogy
zengem én,
Ilona,
Ilona.
Муэдзин
так поет:
«Ла иллах,
ил’Аллах».
Так хвалу
к небесам
возношу:
И-ло-на.
5
Arra, hol
feltűn és
eltűn a
fény hona,
fény felé
éj felé
Ilona,
Ilona.
И молю
солнце я, –
расплескай
ночи тень, –
преклонен
пред тобой,
полонен
И-ло-на.
6
Balgatag
álmaim
elzilált
lim-loma,
távoli
szellemi
lant-zene,
Ilona.
Бледных грез
карнавал
распушил,
переплел
лютни стон;
тинь-тина? –
прозвучал,
И-ло-на.
7
Ó az i
kelleme,
Ó az l
dallama,
mint ódon,
ballada,
úgy sóhajt
Ilona.
Это «и»
белизна,
это «л»
плавный вал,
это лен
нежных рун
тихий вздох:
И-ло-на.
8
Csupa l,
csupa i,
csupa o,
csupa a,
csupa tej,
csupa kéj,
csupa jaj,
Ilona.
Само «л»,
само «и»,
само «о»,
само «а» –
лон твоих
сладость, нег
пелена,
И-ло-на.
9
É s nekem
szin is ez,
kék-lila
halovány
anilin,
ibolya,
Ilona.
Для меня
это цвет:
лилий синь,
фиолет,
сонных роз
анилин
и жасмин,
И-ло-на.
10
Vigasság
fájdalom,
nem mulik el
soha,
a balzsam is
mennyei
lanolin
Ilona.
О утешь
мою боль,
чтоб прошла,
уплыла
ты бальзам,
ты эдем,
ланолин,
И-ло-на.
11
Elmúló
életem
hajnala
alkonya,
halkuló,
nem múló
hallali
Ilona.
Жизнь моя
есть, была
алый день,
ночи склянь,
ты заслон
на века
ей от бед,
И-ло-на.
12
Lankatag
angyalok
aléló
sikolya,
Ilona,
Ilona,
Ilona,
Ilona.
Пала тень
от крыла,
от огня
опален
небосклон,
зорьный лал:
о кармин,
И-ло-на.
Намного более прозаичным образом можем установить и мы, что в словах определенного значения отдельные звуки встречаются чаще, чем обычно. Например, звук «и» в словах с уменьшительным значением: kis, kicsi, pici (малый, маленький, крошечный – венг.), русское «мизинец», little, itsy-bitsy, teeny-weeny (маленький, крошечный, малюсенький – англ.), minime (очень маленький – фр.), piccolino (маленький – итал.), chiquito (маленький – исп.). А слова, обозначающие грохот грома (dörgés – венг.; Donner – нем.; tonnere – фр., thunder – англ.), не звучат ли так грозно из-за преобладания в них звука «р»?
Итак, о красоте языка судят по тому, как он звучит – напевно, жестко, мягко или резко. Другие моменты – гибкость словообразования, например, – в классификации роли не играют. А если смотреть на дело с этой точки зрения, то мой любимый язык – русский. Ему бы отдала я пальму первенств за образность.
Говорят, что золото – самый благородный металл потому, что небольшую его крупинку можно расковать в пластинку диаметром в метр, не изменив при этом ни одного качества этого вещества. Таким пластичным, благородным языком является русский; любое из русских слов можно вытянуть в бесконечность.