Укротить сердце (ЛП)

Я испытываю усталость. В ушах звучат далекие звуки аппаратов, а в груди я чувствую странное стеснение. Я чувствую себя так, словно меня сбил грузовик. Или очень, очень сильный удар кулаком.
Моргнув, я поворачиваю голову на подушке. При виде Чарли в моей груди разливается радость. Мой ковбой придвинул стул вплотную к моей кровати, его сапоги стоят на металлической подножке. Он укрыт слишком маленьким одеялом.
― Чарли. ― Хрипло шепчу я. Слова застревают в моем пересохшем горле, но каким-то образом он слышит меня и шевелится.
А затем вскакивает со стула так быстро, что сотрясает мою больничную койку.
― Руби, ― хрипло произносит он. Дикие и затравленные голубые глаза встречаются с моими, но он не подходит ко мне, чего мне бы очень хотелось.
Он стоит там, тяжело дыша, его грудь вздымается. Он не сводит с меня пристального взгляда, и в нем столько горя. Столько страха, боли и отчаяния, что я чувствую все это.
И я помню.
Все.
Пожар, Уинслоу, адреналин, боль, дождь, падающий с неба.
Мою маму.
Как я умирала с именем Чарли на губах.
Я умерла.
Я прижимаю дрожащую руку к груди. Сердцебиение нормальное.
Я выжила.
Я жива.
Я смотрю на Чарли. Его окружает печаль. Та самая печаль, которую я почувствовала на ранчо в самом начале. Он так не похож на того мужчину, которого я знаю сейчас, на задумчивого владельца ранчо, с которым я впервые встретилась в том баре. У него измученный взгляд, растрепанная борода, напряженные мышцы. Мой ковбой не в себе. Похоже, что он не спал несколько дней.
С трубками и проводами, обмотанными вокруг запястья, я протягиваю дрожащую руку, словно успокаивая медведя.
Он вздрагивает.
― Чарли? ― тихо, обеспокоенно говорю я. ― Иди сюда, ковбой.
Его глаза вспыхивают от моих слов, а затем его лицо искажается, отражая тысячу эмоций, которым я не могу дать названия. С диким ревом он бросается ко мне, возвышаясь над больничной койкой.
Он садится на край моей кровати, рядом с моими бедрами, и нежно прижимает меня к своему огромному телу. Его руки окружают меня, как дом, которым они всегда были.
― Ты вернулась ко мне, ― отчаянно бормочет он. Его глубокий, рокочущий голос звучит как рай для моих ушей. ― Руби. Слава Богу, слава Богу. Ты жива. ― Он целует меня в щеку, в шею, крепко прижимая к себе, словно мы связаны сердцами.
Облегчение в его глазах, его неистовые прикосновения разрушают мой контроль.
Я разражаюсь слезами.
― Да, ― шепчу я. Я плачу, прижимаясь к его теплой, твердой груди, обнимая его дрожащие плечи. Я благодарна ему за то, что он рядом, за то, что я жива.
Из уст Чарли вырывается всхлип.
― Я люблю тебя, ― отрывисто произносит он мне на ухо. ― Я чертовски люблю тебя, подсолнух.
С этими словами он целует меня. Нежно, медленно. Я наслаждаюсь ощущением его грубой бороды на своих губах. Он сжимает мое запястье, и мое сердце разрывается. Он не в порядке.
― Почувствуй, ― шепчу я ему в губы. ― Почувствуй меня. Я в порядке, ковбой. Я жива.
Его тело сотрясает дрожь.
― Руби, ― хрипит он, зарываясь лицом в мои волосы и цепляясь за них изо всех сил. Долгое время он не отпускает меня. Он держит меня, убеждаясь, что я здесь, жива и в его объятиях.
Когда мы наконец отстраняемся, Чарли осторожно опускает меня обратно на подушку. Кровать скрипит, когда он нажимает на пульт, чтобы привести ее в сидячее положение.
― Ты помнишь, что произошло? ― спрашивает он. Он не сводит с меня обеспокоенных глаз.
― Я умерла, ― шепчу я.
Его лицо искажается. Дыхание превращается в резкий выдох.
― Руби.
Мои глаза расширяются.
― Лошади…
― Все в порядке. ― Он сжимает мое запястье, его пальцы отслеживают мой пульс. ― Все они, малышка. Они в безопасности. Мы их всех спасли.
Я слабо улыбаюсь, испытывая облегчение.
― Супергерои.
Чарли целует мои руки.
― Они в безопасности благодаря тебе. Из-за того, что ты сделала.
― Как долго я здесь нахожусь? ― Я смотрю на кардиомонитор, который выдает ровный ритм.
― Девять дней.
Я ахаю.
Его кадык дергается.
 
― Я с ума сходил, пока ждал, когда ты очнешься.
А потом я снова задыхаюсь.
Потому что в этот момент я вижу их.
Цветы.
Повсюду.
Вазы и вазочки с яркими цветами, стеблями и трепещущими лепестками. Астры, гортензии, пионы. Все свободное пространство уставлено цветами. И самое прекрасное зрелище ― подсолнухи. Сюда привезли мои подсолнухи из домика Чарли.
Мое сердце словно парит в небесах от счастья.
― Чарли, ― вздыхаю я, мой голос дрожит. ― Ты сделал это?
― Я обещал, что теперь у тебя будут только подсолнечные дни, ― ворчит он, протягивая руку и касаясь моей щеки.
От его слов у меня перехватывает дыхание. Честный, грубоватый и искренний. Мой. Чистая радость захлестывает меня, и я тянусь к нему, но это движение заставляет меня вскрикнуть от боли.
― Осторожно, ― рычит он, тут же останавливая меня, положив любящие руки мне на плечи. ― Хватит, малышка. ― Он укладывает меня на мягкую подушку.
Я прижимаю руку, нащупывая повязку, и откидываю голову назад. Выдыхаю через боль.
― Больно.
Чарли сжимает челюсти. С затравленным взглядом он говорит:
― Я сломал тебе ребро.
Приходит осознание. Я замираю, забыв, как дышать. Мои глаза становятся огромными, как блюдца, когда я поднимаю на него взгляд.
― Ты спас меня, ― шепчу я.
Его глаза вспыхивают от моих слов, и он тяжело вздыхает.
― Ты меня спасла, подсолнух. Черт, я собирался последовать за тобой, если бы не смог вернуть тебя.
Я качаю головой, эта мысль слишком ужасна, чтобы даже думать о ней.
― Не говори так, Чарли.
― Это правда, ― хрипло отвечает он.
Я прикрываю рот рукой, не в силах вымолвить ни слова. Я ошеломлена тем, что он сделал. Как получилось, что этот человек никогда не отказывался от меня? Как он снова и снова завладевает моим сердцем, словно в первый раз? От нахлынувших эмоций на глаза наворачиваются слезы.
― Поцелуй меня, ковбой.
Он делает это, мягко, нежно. Его грубая рука скользит вверх и обхватывает мое горло. От его прикосновения мое сердцебиение учащается, а мониторы дико пищат.
Он перестает меня целовать и замирает.
― Все в порядке, Чарли. ― Шепчу я, касаясь губами его бороды. ― Еще раз. Поцелуй меня еще раз.
Он обхватывает мое лицо ладонями, не сводя с меня горящего взгляда. Его язык ласкает мой, и все внутри меня согревается от солнечного света, а его мозолистые пальцы нащупывают пульс на моей шее.
― Я люблю тебя, Руби, ― говорит он, отстраняясь. Затем он прижимает мою руку к своему сердцу, и его пронзительные голубые глаза смотрят в мои. ― С этого удара сердца и до последнего я твой.
Серьезность на его красивом лице заставляет меня снова и снова терять самообладание. Я всхлипываю и закрываю лицо руками. Чарли заключает меня в объятия.
Мы сидим в тишине. И эта тишина говорит обо всем. Я слышу это в гулком дыхании Чарли. Чувствую в его поцелуе. О наших страхах. Нашем прошлом. Нашем будущем.
Я снова начинаю плакать, но улыбаюсь сквозь слезы, потому что я знаю, что у нас есть, и я знаю, кто мы такие.
Нам повезло. У нас самые счастливые сердца на свете.
Глава 54
Руби
― Ты в порядке? ― спрашивает Чарли, помогая мне выбраться из своего грузовика.
― Я в порядке. ― Я одариваю его яркой улыбкой. ― Я готова.
Так готова.
Долгую секунду я стою на его гравийной дорожке, прижав руки к груди. От вида ранчо, его дома у меня на глаза наворачиваются слезы. Солнечный свет заливает пастбище, но воздух прохладнее, чем в июне, когда я только приехала сюда. Закрыв глаза, я вдыхаю. Я впитываю его. Я позволяю солнечному свету омыть мою кожу. После столь долгого пребывания в больнице даже просто стоять на своих ногах ― это рай.
Я чувствую себя заново рожденной.
Воскресшей.