Цеховик. Книга 15. Надо – значит надо!

– Вперёд.
Я сдаю назад, разворачиваюсь и двигаю в сторону КПП. Младший сержант Макаров подходит, заглядывает внутрь, подмигивает мне и даёт рядовому команду открыть ворота. Мы выезжаем.
– Направо и всё время прямо.
Майор раскрывает планшет, вытаскивает блокнот и начинает что-то записывать.
– Здесь прямо? – уточняю я, подъезжая к перекрёстку.
– Я скажу, когда свернуть, – отвечает он, не поднимая головы.
Мы выезжаем из Кяхты, оставляя за собой покосившиеся домики и оказываемся на такой же точно дороге, по которой ехали из Улан-Удэ. Солнце прячется за тучи, и от всех этих марсианских пейзажей начинает веять холодом и безнадёгой.
– Здесь налево, – не поднимая головы командует майор Белоконь.
Покончив с записями, он убирает планшет и говорит, не глядя на меня:
– Слушай сюда, Брагин. Мне пох*ую, кто ты такой, кто за тебя просит и откуда звонит. Ясно? Хоть Брежнев, хоть Пушкин. И загадки твои я разгадывать не собираюсь. Солдат? Всё! Значит делай солдатскую работу, как требуется. Два года вынь да положь. Тем более, мы здесь не в хер дуем, а границу стережём. Какие у тебя заслуги, ордена и наградные сабли мне до одного места. Выполняешь воинский долг на отлично – почёт тебе и слава. Не выполняешь – получаешь взыскание. Точка. Награды у человека за прошлое, а мне твоё прошлое неинтересно. Доходчиво объясняю?
С таким прямым подходом и таким вот жизненным кредо понятно почему ты всё ещё майор на маленькой заставе.
– Так точно, товарищ майор, – отвечаю я. – Вполне доходчиво.
– Хорошо, – кивает он.
– Разрешите вопрос?
– Разрешаю, – без эмоций отвечает он.
Он носит на груди два ряда орденских планок. Понятно, там и медали тоже, я всего и не знаю. Но вот орден «Красной звезды» и «За службу Родине в вооружённых силах СССР» узнаю.
– Можно спросить, где вы «Красную звезду» получили?
– Нельзя, – отвечает он. – Прошлое в прошлом, думай о настоящем. И ещё. На заставе должна быть неукоснительная дисциплина. Никаких расстёгнутых воротничков, никаких дембельских складок, ничего такого. Понятно? Если найду алкоголь – сразу в торец. На гауптвахту не пошлю, но сам поучу. Ясно?
– Да я непьющий.
– Меня не волнует, пьющий, не пьющий. Спиртное – сразу в торец. Никаких драк и склок на заставе. Никакой дедовщины. Ясно?
Можно подумать я, молодой солдат, приеду и дедовщину разведу.
– Так точно, ясно.
Дальше едем молча. Контакт так себе, честно говоря.
– У меня отец майор, – через некоторое время говорю я, прощупывая своего командира. – В запасе сейчас после ранения.
– Надеюсь, ты своей службой отца не опозоришь.
Не, непробиваемый, всё похрену ему. Конь белый.
– Я тоже надеюсь, – киваю я и меняю тему. – А что у вас за книга, про которую библиотекарша говорила?
– Не библиотекарша, а Татьяна Александровна. И на девиц не засматривайся, ты сюда не шуры-муры крутить приехал. А книга… Брежнев, «Малая земля». Но тебе читать некогда будет, я гарантирую.
А библиотекарша-то юмористка.
Впереди появляется высокая вышка на тонких ножках и металлические ворота. Они открываются заблаговременно, так что мы въезжаем на территорию заставы, даже не затормозив. Часовой, или кто он тут, с интересом провожает нас взглядом.
– Вон туда, – показывает пальцем майор.
Я подъезжаю к бараку с небольшим плацем.
– Выходи.
Подбегает дежурный по заставе, докладывает. Происшествий не случилось. Хорошо. Я выхожу и осматриваюсь. Через плац, напротив этого барака располагается здание побольше. Там вольеры для собак, а рядом, судя по всему, конюшня и складские помещения.
Подальше в сторонке здание с большой верандой и пристройками. Думаю, кухня. Ещё дальше виднеется бетонное строение. Наверное, жилое, для офицеров и их семей. Ну, что же, жить можно. Наверное. Хотя, то, что нет ни дерева, ни кустика, как-то стрёмно…
Из барака выходят немолодой прапорщик и старлей. Старлей, как раз, молодой. Он тоже что-то докладывает, но я стою у машины. Жду команды.
– Так, Брагин, – подзывает меня майор. – Пойдёшь за старшиной.
 
– Товарищ старший прапорщик, нужно выдать новому бойцу обмундирование. А вы, товарищ старший лейтенант, определите место и службу.
– Когда обмундирование получишь, зайдёшь в канцелярию, – кивает мне лейтёха.
Я козыряю и двигаю за старшиной. Всё оказывается в одном флаконе – и казарма, и оружейка, и канцелярия, и ленинская комната. В общем, всё располагается в одном бараке.
Спокойный, с седыми усами и натруженными руками, старшина заводит меня в каптёрку. Он чуть прищуривается, прикидывая мои размеры, и по лицу его расползаются морщины. Видать, давно службу тянет.
– Так, значит. Так-с… хэбэ, сапоги, портянки-то умеешь мотать?
– Умею.
– Эх, жалко на тебя хэбэшку переводить, через пару дней уже в пэша переодеваться надо, а у меня нету ещё, со склада снабжения не привезли пока. Так бы выдал сразу зимнее и всё. Откуда ты свалился такой?
– Из Москвы, товарищ старший прапорщик.
– Из Москвы. А награды за что? За штабную работу?
– Да как говорит наш начальник заставы, то что в прошлом уже неважно, – улыбаюсь я.
– Тоже верно, – кивает он. – Размер обуви какой? Сорок второй?
И всё в таком духе. Я сажусь на табуретку и начинаю подшиваться, благо, инструментарий имеется – из дома привёз. Переодеваюсь и оставляю парадку в шкафчике с номером пятьдесят. Надо же, свой шкафчик, круто. Никогда такого не видел.
– Вообще-то, – говорит старшина. – Подшиваться в бытовке надо. Но на первый раз, ладно, сиди. Твой номер пятьдесят, кстати. И это не только на шкафчике. Распорядок составляется ежедневно, имена не указываются, только номера. Понял? Не забудь.
– Понял, не забуду.
– А это что у тебя? – показывает он грубым кривым пальцем на мою ключицу.
– Поцарапался, – усмехаюсь я.
Он проходит вокруг меня.
– Пулевое что ли? Где это тебя так?
– Бандитов ловил.
– Смотри-ка, а я думал нынче за красивые глазки висюльки на грудь вешают.
– Нынче всяко бывает, товарищ старший прапорщик, – пожимаю я плечами. – Кому как повезёт.
– Ну-ну, – хмыкает он.
Закончив со старшиной, иду к заместителю начальника заставы. Он ждёт в канцелярии. Молодой ещё, совсем зелёный старлей выясняет, что я могу и как до жизни такой докатился. У него открытый детский взгляд, пшеничные брови, такие же волосы и ямочка на подбородке.
Разговор напоминает тот, что был с начальником отряда. Не по тону, конечно, а по содержанию. Он всё выспрашивает и делает отметки в блокноте.
– О! – восклицает плотный капитан с круглым лицом и заплывшими глазками. – Отлично! Если служил в ГлавПУРе, значит будешь политинформации готовить. Рома, ты смотри, перед средами его в наряды не ставь, чтобы он не открутился у меня. Будешь, ты Брагин агитатором. Понял?
– Понял, товарищ капитан, – улыбаюсь я. – Я правда агитировать не приученный, всё больше командовать и исполнять команды. Но если надо – значит надо.
– Надо, раз говорю, – раздражённо кивает замполит. – Но смотри, если херово будешь агитировать, я быстро напишу, куда следует. Понял?
– Так точно, товарищ капитан.
– Ладно, собаку мы тебе не доверим и коня тоже, – хлопает ладонью по столу лейтёха. – И что тебе остаётся?
– Сапоги-скороходы, – киваю я.
– Так точно. Определяю тебя в стрелковое отделение ефрейтора Мамедова. Придётся тебе побегать по нашим горкам. Но это ничего. Это только на пользу – и тебе, и нашей необъятной.
– Так точно, – киваю я.
– Куришь?
– Нет. А вы?
– И я нет. Выпиваешь?
– Практически нет.
– А фактически?
– Могу шампунь пригубить.
– Как моя жена прям, – хмыкает он.
– У меня и своя такая же.
– О, как! – удивляется старлей. – Поди и дитё имеется, раз женился так рано?
– Нет, детьми не обзавелись ещё.
– Ну, это успеете. Сами ещё, как дети.