Цеховик. Книга 15. Надо – значит надо!

– Она на машинке что ли пишет?
– И с печатями, – усмехаюсь я. – Начальница.
– Подкаблучник, – ржут пацаны.
Перед разводом меня вызывает замполит.
– Брагин, что за письмо?
– Какое письмо, товарищ капитан?
– Ты из меня дурака-то не делай! Ясно тебе?
На вопрос про дурака лучше не отвечать.
– Где, я тебя спрашиваю!
– Сжёг, товарищ капитан.
– Да я тебя! Как ты посмел-то! Это же… От кого письмо? Отвечай!
– Это из ЦК, касательно моей работы в «Факеле». Вам единственному сообщаю, потому что вы коллега по политической работе. Прошу больше ни с кем этот вопрос не обсуждать!
– Что-о-о?! – пытается немножко быковать он.
– Товарищ капитан, вам известна формулировка «по прочтении сжечь»?
Он осекается и хлопает глазами.
– Я являюсь комсоргом крупной военизированной организации. Вы же знаете, что это значит?
– Ну…
– Спасибо за понимание, товарищ капитан. Могу я рассчитывать на поддержку с вашей стороны?
– Э-э-э, – тянет он.
– Отлично, спасибо большое. Но, как бы то ни было, я остаюсь в полном вашем распоряжении и к среде готовлю политинформацию.
– А вот это правильно! – обретает он почву под ногами. – Молодец!
– Разрешите идти?
– Иди…
– Товарищ капитан, не распространяйтесь, пожалуйста, насчёт пакета. К тому же у нас здесь охрана рубежей Родины на первом месте, а всё остальное подождёт.
Он молча кивает.
Через пару дней на построении я готовлюсь получить приказ выдвигаться в дозор. Но ежевечерний ритуал вдруг прерывается. К майору подбегает дежурный и сообщает, что того требует к телефону начальник погранотряда. Белоконь недовольно приказывает нам ждать, а сам уходит в пункт связи.
Лейтёха уехал в Наушки и не успел к семи, поэтому мы просто остаёмся стоять на плацу. Майор отсутствует довольно долго. Наконец приходит злой, как собака, в руках держит план-график на сутки.
– Мансуров! – выкрикивает он.
– Я!
– Идёшь в дозор вместо Брагина!
– Так я же завтра должен, товарищ майор… А сегодня у меня…
– Отставить разговоры! – зло обрубает Белоконь. – Брагин завтра вместо тебя пойдёт.
– Но у меня тогда не сойдётся…
– Отставить, я сказал! Всё у тебя сойдётся! Я не слышу!
– Есть сегодня в дозор, – недовольно подчиняется Мансуров и бросает на меня не самый добрый взгляд.
Но я-то ни сном, ни духом. Я только руками развожу. На территорию въезжает «уазик». Из него выходит старлей и Слава в таможенной шинели. По строю пробегает шепоток.
– Старший лейтенант Козловский, ко мне! – командует Белоконь.
Лейтёха подбегает, чеканит шаг, строевик, блин.
– Товарищ майор, старший лейтенант Козловский по вашему приказанию прибыл!
– Заступай за меня. Я в отряд поехал. Брагин, за мной!
Мы подходим к «буханке», на которой приехал старлей.
– Садись за руль, – бросает майор.
Я забираюсь за «баранку» и завожу мотор. Мы выезжаем из ворот и едем по укатанной грунтовой дороге. Скоро пойдут дожди и дороги развезёт, наверное. Тогда каждый выезд будет, как приключение…
– Останавливай, – командует Белоконь.
Я останавливаю машину.
– Выходи.
– Зачем, товарищ майор?
– Выходи, я сказал!
Я выхожу.
– Смирно! – командует он и отводит правое плечо назад, сжимая кулак.
– Товарищ майор!
– Смирно, я сказал! – рычит он и рука со сжатым кулаком выстреливает, как пружина…
 
7. Новый год шагает по планете
 
Пружина, конечно, выстреливает, но цели этот выстрел не достигает. Ну, то есть метит он не в меня, я вижу и поэтому не дёргаюсь. Кулак проходит мимо головы и втыкается в кузов. Майор по инерции подаётся вперёд, налетая на меня корпусом.
Зубы сжаты, брови насуплены, из глаз искры летят.
– В чём ваша проблема, товарищ майор? Мажоров не любите?
– Кого? – хрипит он.
– Так я же вроде от службы не отлыниваю, всё делаю, как образцовый солдат. Чего вы беситесь?
Он поднимает согнутую в локте руку и, чуть толкнув, прижимает меня спиной к борту машины. Я не сопротивляюсь, пусть уж скажет что-нибудь. Но сказать ему, кажется, и нечего. Помолчав, он убирает руку и отстраняется.
 
– Садись за руль.
– Нет уж, Василий Тарасович, раз пошла такая пьянка, давайте поговорим.
– О чём с тобой говорить? И так всё ясно. Сынок чей-то.
– Все мы чьи-то сынки.
– Все, да не все! – зло отрезает он. – Одним лямку тянуть, а другим всё дозволено. Самое справедливое, бл*дь, в мире. Садись, сказал! А то за тебя ещё от начальника отряда огребать!
– Я не думаю, что вы за меня огребали хоть раз.
– Все вы одинаковые, всё легко даётся, хи-хи да ха-ха, сигаретки да барахлишко, коньячки да балычки, смехуёчки да пиздихаханьки. А как до дела доходит, куда вы деваетесь? На амбразуру за вас кто лезть должен? Рядовой Мансуров да майор Белоконь?
– Ну, во-первых, в отряд я себя не сам вызвал…
– А у таких, как ты, всегда «не сам» и всегда «не я»! Я – не я, и лошадь не моя. Оно само, да? Папа позвонил или дядя приехал с дедушкой и бабушкой. И похеру, что наряд, похеру боевая задача, для работы найдутся другие, те кто попроще. Мансуровы. И насрать, что у него недосып по графику. Потом выспится. Я таких как ты повидал. Знаю породу вашу гнилую. Садись за руль, а то прямо на гауптвахту за неисполнение поедешь!
Видать, действительно, повидал Белоконь породу такую, раз так крепко удила закусил. Но сейчас, похоже, объяснять что-то бессмысленно. Крутит в голове то ли обиду, то ли не знаю что, только ничего больше не говорит. Едем в тишине. Он насуплено молчит, желваками играет.
Минут через сорок прибываем в отряд. Проезжаем через ворота, подкатываем к парковке, останавливаемся.
– Здесь ожидай, – бросает мне Белоконь, когда мы заходим в штаб.
Я останавливаюсь, а он идёт дальше.
– Гости пожаловали, – раздаётся позади меня женский голос.
Я оборачиваюсь и вижу рыжую библиотекаршу.
– Ужель та самая Татьяна?
– Александровна, – кивает она.
– Александровна, – с улыбкой соглашаюсь я. – Здравствуйте.
– Здравствуйте-здравствуйте, – улыбается она в ответ. – Ну что, прочитали книжку?
– Нет, не даёт товарищ майор, говорит, что и самому мало, – отвечаю я и понижаю голос. – Полагаю, там вложен формуляр, написанный вашей рукой. Так что этот артефакт он, вероятно, бережно хранит и никому не отдаст.
Она неожиданно вспыхивает, и тут же раздаётся жёсткий голос майора:
– Брагин!
Упс…
– Простите, сударыня, вынужден вас покинуть.
– Ко мне!
– Есть! – отвечаю я.
– Здравствуйте, Татьяна Александровна, – как-то неловко, словно через силу, произносит Белоконь.
– Добрый вечер, Василий Тарасович.
Повисает пауза. Я смотрю на них обоих, то на одного, то на другого. Такое ощущение, будто оба соображают, что бы сказать.
– Вы… надолго? – нарушает, наконец, тишину библиотекарша. – Я ещё час-полтора в клубе буду. Зайдите, когда закончите…
– Хорошо, – казённым тоном отвечает мой командир и, кивнув мне, шагает по коридору.
Майор открывает дверь и вталкивает меня в кабинет начальника отряда. А вот и сюрприз. На столе у него стоит початая бутылка знакомого мне французского коньяка с армяно-сибирскими корнями. Рядом на салфетке разложены незамысловатые закуски, включая, лимончик и упомянутый майором балычок. Ну, а смехуёчки и всё остальное витают в воздухе.
Впрочем, сюрприз, конечно же, не в этом. Сюрприз в том, кто это всё привёз.
– Товарищ полковник, – чеканю я. – Рядовой Брагин по вашему приказанию прибыл!
А полковников здесь двое, между прочим. Один – начальник погранотряда Гуревич, а второй – свежеиспечённый полковник Скачков. Виталий Тимурович, собственной персоной.
– Проходи, Брагин, – командует Гуревич. – Знакомьтесь, пожалуйста. Это Василий Тарасович Белоконь, начальник заставы, где служит Егор. А это Виталий Тимурович Скачков, наставник Брагина.