Братья

Киприян Михайлович и Петр Михайлович прошли по барже, откинули частями брезентовый полог, проверили штабелевку кулей с мукой, сахаром, деревянных ящиков с чаем, табаком. Потом спустились в грузовой трюм, где находились бисер, порох, соль, ружья, керосин, ламповые стекла, листы оконного стекла. Все было по-хозяйски уложено, стянуто сетями с крупной ячеей. Шкипер мог с закрытыми глазами указать: где и какой груз лежит. Купцы остались довольны грамотной укладкой.
– Я велю всегда грузителям штабелевать товары по морской схеме. Чтобы ни один ящик, ни один куль не выпал из штабелей, чтобы кладь во время качки не гуляла по трюму. Да и ружейные припасы, особливо порох, а также стекло требуют бережного догляду. Любой удар родит и взрыв, и пожар.
– Молодец, Гаврила, кумекаешь! И наших приказчиков наставляй, как штабелевать кладь и в трюме, и на палубе, с учетом центровки и осадки баржи, – похвалил Петр Михайлович.
Гаврила усмехнулся на похвалу Сотникова-младшего.
– Я возил по океанам сотни тысяч пудов грузов! Как уложу в порту отправки, так и доставлю в порт назначения. Ни боя, ни развала штабелей в моей жизни ни разу не допустил. При любом шторме, даже когда судно чуть не ложилось набок, в трюме оставался порядок. А Енисей – не море, да и баржонка моя – с ладонь!
– Ну и бахвал ты, Гаврила! Хотя видно, на барже – хозяин. Еще раз видим, что ты – дока. А в пассажирском трюме народу много?
– Часть уже ушла в село, а экспедиция спит. Четверо их мучаются в трюме, а начальник живет на судне.
– Отдыхай, Гаврила, до утра! В десять начнем разгрузку. Придет Сидельников, с ним уточни, какой груз пойдет по станкам, чтобы дважды не кантовать. Послезавтра – по Бреховским протокам с рыбаками и засольщиками, – пояснил Киприян Михайлович.
В дом Сотникова пришли капитан Бахметьев и начальник экспедиции Лопатин. В горнице за накрытым столом их ждали братья Сотниковы, Шмидт с Савельевым и Сидельников.
Николай Григорьевич поцеловал руку Екатерине:
– Вы все краше и краше, Катюша! А ну-ка, покажите своего орла, как он вырос за год?
Катюша кликнула:
– Аким, приведи-ка сюда Сашеньку!
Мальчик смело вошел в горницу Николай Григорьевич восхищенно взглянул на него, потом – на Екатерину, а затем – на Киприяна Михайловича.
– Сашок больше на дядю Петю смахивает. Наверное, моряком будет, а?
Саша бойко ответил:
– Да, моляком.
– Молодец, Сашок! Вместе морячить будем. Я тебе дарю маленький якорек, чтобы сбылась твоя детская мечта!
Он достал его из нагрудного кармана и нацепил мальчику на грудь.
– Но чтобы по морю ходить, надо тятю с мамой слушать и буквы учить. Понял?
– Да!
Сашок, придерживая рукой висящий на груди подарок, повернулся и убежал на половину Петра.
Екатерина с Авдотьей готовили на кухне, а Аким подавал гостям. Сторож одет в белую распашную рубаху, черный жилет, в казацкие строевые шаровары с желтыми лампасами, на ногах яловые сапоги в гармошку. Через левую руку перекинуто полотенце. Екатерина в спешке наставляла, как подавать блюда, наливать вино в рюмки, менять блюдца и тарелочки.
– Я трактирщик тебе, что ли? – спрашивал, поднимая густые брови, Аким. – Мое дело печки, собаки да сторожка магазина. А холуем с полотенцем быть – не мое! Что ни трактирщик – плут, что ни половой – жулик! У них льстивость появляется на роже, лишь когда чаевые ждут! А не угодишь, так на тебя зыркнет, что городовой на рынке!
– Ты о трактире говоришь, будто вчера там был!
– Вчера – не вчера, а лет десять назад ямщиком ходил от Томска до Енисейска. Уж кого-кого, а трактирную братию знаю. Облапошат в два счета!
– Ты не серчай, Аким! Не пригожая я сегодня среди мужиков шастать. Киприян Михайлович утром сказал о гостях. Не успела прибраться! Дак в нашем случае – я трактирщица, а ты – половой. Ты и лохмы кудрявые жиром прилизал, хоть в трактир тебя енисейский.
– Понял, Катерина Даниловна! С твоей помощью справлюсь. Может, и на чай дадут? – засмеялся Аким.
– Догонят и наддадут! Особенно Петр Михайлович! Он скорее тебе по шее съездит, если не то подашь. Вместо чая, – сказала Авдотья.
 
Обедали споро. Аким ублажал гостей, чтобы те изрядно выпили, закусили.
– Господа! Позвольте мне, как хозяину, взять слово первым. Я хочу предложить обсудить две основные задачи. Первая: без проволочек развезти и расставить по тоням артели рыбаков и засольщиков в наиболее рыбных местах со всем необходимым снаряжением. Вторая: высадить на Бреховских островах, у Большого Охотского острова, экспедицию Иллариона Александровича Лопатина, доставить на станки часть моих товаров, а в середине июля забрать бочки с соленой рыбой и для Енисейска. Прошу высказаться по предложенному порядку дальнейшей работы.
Поднялся капитан Бахметьев:
– Коль я здесь должностное лицо и отвечаю за благополучие парохода, баржи и идущих на буксире трех рядов рыбацких лодок, команды, пассажиров, то определенно могу сказать: мои матросы смогут в срок выполнить и первую, и вторую задачу. В августе мне предстоит еще рейс до Бреховских островов. Потому следует спешить.
– Я согласен и с Киприяном Михайловичем и доверяю господину Бахметьеву. Но мне пока неясно место встречи экспедиции с проводниками и рабочими, – протирая очки, уточнил Лопатин.
Петр Михайлович вопросительно взглянул на Шмидта, мол, вы его не посвятили в наши договоренности, и сказал:
– Ваши проводники и рабочие будут ждать вас у Ладыгиных Яров. Заключите с Соколо подряд на услуги, которые вам необходимы по мере движения к Енисейскому заливу. После обследования Бреховских пойдете вдоль правого берега в низовье, а Федор Богданович – на Гыду. Кокшаров ему поможет перебраться на левый берег.
Киприян Михайлович окинул взглядом собравшихся:
– Кто еще не говорил? Федор Богданович?
– У меня вопросов нет! Хочу пояснить господину Лопатину что провизию, Илларион Александрович, в район Крестовского доставит князец Матвей из Норильских озер двадцатого – двадцать пятого июля, когда пойдет к заливу на отстрел оленей.
Теперь Шмидт взглянул на голос.
– В этом вопросе гарантии нет, дорогой Федор Богданович! Все зависит от погоды, от толщины льда на озерах, от здоровья Матвея и крепости его оленей. Просить Хвостова? Но он такой мелочью заниматься не станет. Подстраховать Матвея пока некем. Понадеемся на везение. Авось обойдется, – ответил младший Сотников.
– Нет, друзья! На «авось» надеяться не будем! – строго сказал Киприян Михайлович. – Оставить людей без провианта в тундре – самоубийство! Хоть тундра и богата, но хлеб и чай там не растут. Потому, дорогой брат, доведи начатое дело до конца, а Матвея подстрахуй Хвостовым. Этот не подведет!
Петр Михайлович зло зыркнул на Киприяна. В конце концов он не подряжался на работу к Лопатину, а согласился помочь ради Шмидта. И вот, когда почти все отлажено, завис вопрос с провизией. А им занимался Петр.
– Не будем паниковать. Князец Матвей хочет тоже заработать серебряных рублей у экспедиции. Провизию он доставит куда скажу.
Киприян Михайлович удовлетворенно кивнул:
– Будем верить Петру Михайловичу! У меня вопрос к господину Лопатину. Скажите, Илларион Александрович, вы полностью обеспечены одеждой, броднями, дегтем против комара, ружьями, ружейными припасами, шанцевым инструментом?
– Обеспечены в меру, Киприян Михайлович! Но если вы нам продадите пороху по сходной цене, то с благодарностью купим. Дымного у нас маловато, да и хранить его в сырых местах сложно.
– Добре, Илларион Александрович, через Сидельникова поможем с порохом. Сегодня и завтра завершаем и разгрузку, и погрузку Послезавтра необходимо уходить, Николай Григорьевич!
– Дрова загрузили в Курейке, машина, тьфу-тьфу, работает, команда здорова. Одиннадцатого июня уйдем на Бреховские с заходом на каждый попутный станок. Отход на десять ноль-ноль!
Из-за стола встали дружно. Пожали друг другу руки, поскольку все пока складывалось удачно. Шмидт проводил на судно Лопатина, где уточнил схему расчетов с рабочими и проводниками.