Санкция «Айгер». Две мертвые китаянки
— Не сказать, чтобы очень хорошие. Сегодня ясно. Завтра, возможно, тоже. Но на нас отовсюду идут неустойчивые фронты, так что потом будет довольно опасно.
— Тогда вопрос решен, — объявил Карл.
— Какой вопрос? — спросил Джонатан, прихлебывая кофе.
— Мы выходим немедленно.
— Я кофе допить успею?
— Я имею в виду, что мы выходим в самое ближайшее время.
Бен недоверчиво покосился на него:
— Это при том, что через три дня возможна буря?
— На Айгер поднимались и за два дня. — Карл говорил резко, как бы оправдываясь.
— А если в два дня не уложитесь? Если вас там непогода к стене прижмет?
— Бенджамен в чем-то прав, — вмешался Жан-Поль. — Бессмысленно рискуют только дети.
Слово «дети» сильно задело Карла.
— Кто не рискует — тот в горы не ходит. Возможно, молодым риск дается легче.
Джонатан перевел взгляд с горы на Бена, который опустил уголки рта, закрыл глаза и медленно покачал головой.
Андерль не участвовал в этой дискуссии. Более того, все его внимание было поглощено группой симпатичных девушек, появившихся на террасе. Джонатан спросил его мнение, целесообразно ли идти, если погодные условия ставят предел в два дня. Андерль вытянул нижнюю губу и пожал плечами. Ему было решительно все равно, пойдут они в хорошую погоду или в плохую. И то и другое будет интересно. Но если они не собираются подниматься сегодня или завтра, то у него могут найтись и другие занятия, заслуживающие внимания.
Джонатану он понравился.
— Итак, мы зашли в тупик, — сказал Карл. — Двое высказались в пользу того, чтобы идти сейчас, а двое против. Таковы издержки демократии. Какой компромисс вы предложите? Подняться до середины? — Его прямо-таки распирало истинно немецкое остроумие.
— Против трое, — поправил Джонатан. — У Бена тоже есть голос.
— Но он с нами не идет.
— Он наш базовый. Пока мы не на стене, у него не просто право голоса — у него право принимать решения.
— Да? И кто так постановил?
Андерль заговорил, не сводя глаз с девушек на террасе:
— Это всегда так. Сейчас последнее слово за базовым, а на маршруте — за руководителем.
— Очень хорошо, — сказал Карл, желая прекратить ту часть дискуссии, в которой он явно проигрывал. — Это подводит нас к другому принципиальному вопросу. Кто будет руководителем?
Карл окинул взглядом всех, сидящих за столом, готовый парировать любые возражения.
Джонатан налил себе еще чашку кофе и повел кофейником из стороны в сторону. Карл отверг это предложение выпить еще кофе резким взмахом головы, Жан-Поль — накрыв чашку ладонью, Анна — пошевелив кончиками пальцев, Андерль — не обратив никакого внимания, а Бен — состроив гримасу: его кружка с пивом была еще на четверть полна.
— Мне казалось, что уже давно решено — поведете вы, Карл, — спокойно сказал Джонатан.
— Да, так было. Но это решение было принято до того, как американский участник нашей группы попал в автокатастрофу и был заменен человеком со столь значительной международной репутацией, по крайней мере, имевшим таковую репутацию несколько лет назад.
Джонатан не смог сдержать улыбки.
— У нас с самого начала должно быть четкое понимание, — продолжал Карл. — Я хочу удостовериться, что существует полное согласие относительно того, кто поведет группу.
— А у вас была правильная мысль, — сказал Жан-Поль, — Ведь Джонатан уже дважды поднимался на эту гору.
Галльской логике тут же была противопоставлена немецкая скрупулезность.
— Позвольте внести поправку. Уважаемый доктор дважды не смог подняться на эту гору. Я не хочу вас обидеть, герр доктор, но вынужден заметить, что не считаю, будто неудача автоматически дает вам право на руководство.
— Я ничуть не обижаюсь. Вам так важно быть руководителем?
— Это важно для всей группы. Я затратил несколько месяцев на составление нового маршрута, который существенным образом отличается от классического. Я уверен, что, как только мы его внимательно изучим, вы все согласитесь, что он хорошо продуман и вполне осуществим.
А если мы поднимемся по этой стене новым путем, мы попадем в книгу рекордов.
— А это для вас очень важно?
Карл с удивлением взглянул на Джонатана:
— Конечно.
Андерль отодвинул свой стул от стола и смотрел на эту борьбу за власть. В складках его худого, загорелого лица таилось веселье.
Анна боролась со скукой, переводя взор то на Джонатана, то на Карла — двух естественных лидеров в группе. Джонатан почувствовал, что она размышляет, кого выбрать.
— Почему бы нам пока на этом не остановиться, — сказал Жан-Поль, избравший роль посредника. — Сегодня мы изучим маршрут, который вы, Карл, предложили. Если он нам понравится, вы и будете руководителем. Но пока мы не начали подъем, командовать будет Бенджамен.
Карл согласился, уверенный, что достоинства его нового маршрута убедят всех. Бен, мрачно взглянув на Карла, тоже согласился. Согласился и Джонатан. Андерлю было все равно.
— Ну вот! — Жан-Поль хлопнул в ладоши, показав тем самым, что неприятный для него спор закончен. — А теперь мы допьем кофе и получше познакомимся друг с другом. Правильно?
— О? — сказал Джонатан. — Мне казалось, что вы с Карлом уже давно знакомы.
— Как так? — улыбаясь, спросил Жан-Поль.
— Мне представлялось, что по работе. Ведь ваша компания производит аэрозоли, а его — пестициды. Естественно было бы предположить… — Джонатан пожал плечами.
При упоминании пестицидов Карл нахмурился.
— А, понятно, — сказал Жан-Поль. — Да, это вполне естественная ошибка. На самом деле это наша первая встреча. Просто совпадение, что мы работаем в смежных областях.
Анна посмотрела в окно и сказала, не обращаясь ни к кому конкретно:
— Кстати, я предполагала, что всякий, кто в Европе производит хоть какую-то жидкость, бывал у нас в доме, по крайней мере, однажды.
Жан-Поль засмеялся и подмигнул Джонатану:
— Некоторых моих коллег она находит чуть скучноватыми.
— Да ну? — спросил Джонатан, вытаращив глаза.
Разговор перешел на всякие мелочи, и, выдержав ровно четверть часа, Бен поднялся и попросил извинить его — ему надо срочно проверить снаряжение. Андерль вызвался помочь ему, и оба удалились.
Джонатан смотрел, как Бен уходит своей характерной сверхэнергичной подпрыгивающей походкой, которую он выработал, компенсируя хромоту. В голову ему пришла одна мысль.
— Я слышал, у вас была травма в июне? — спросил он Карла как бы для поддержания разговора.
— Да. Упал. Ничего серьезного.
— Кажется, ногу повредили?
— Да. Рассадил о камень. Уверяю вас, что на моей работе на стене это никак не скажется.
— Вот и хорошо.
Карл и Жан-Поль заговорили о горах, на которых они оба побывали, делясь впечатлениями и сопоставляя маршруты. У Джонатана появилась возможность еще немного посидеть за чашкой и подумать обо всех троих. Ни у одного из альпинистов он не заметил в поведении признаков того, что ему известно, кто такой Джонатан и с какой целью он здесь.
Мысли Анны Биде прятались где-то под ресницами, осенявшими ее умные, проницательные глаза. Иногда она совсем уходила в себя, полностью удовлетворенная собственными размышлениями. Иногда же она включала в сферу своего внимания мужчин, окружающих ее, и на мгновение прислушивалась к их разговору, пока не решала, что там нет ничего для нее интересного, и вновь уходила в себя. Джонатан принялся ее рассматривать. Ее одежда, ее редкие реплики, ее глаза, в которых иногда вспыхивал вопрос или заинтересованность, тут же угасавшие с внезапным опусканием ресниц, — все было обдуманно и эффектно. Она была одновременно соблазнительна и исполнена собственного достоинства — сочетание, являющееся исключительным свойством парижанки определенного круга и определенного возраста.
Она пробудилась от своей задумчивости, почувствовав на себе взгляд Джонатана, и в ответ посмотрела на него с откровенным интересом.