Студентка в подарок
Никогда не считала себя смелой, а в полете и вовсе чуть не обмочила платье. Летела, верещала, пугалась оттого, что не слышу собственного голоса, и снова верещала. Мне казалось, что полет длится вечно, но, наконец, внизу за пеленой тумана стало видно землю и стоящих на ней людей. Только тогда я вспомнила, что во мне куча магии, и могу ею распоряжаться по своему усмотрению.
Я напряглась, сила высвободилась, но опять как-то не так, и мне удалось лишь замедлить собственное падение. Превратиться в лепешку да еще и на глазах толпы людей – удовольствие слабое, потому пришлось попытаться сделать фокус еще раз. К сожалению, никакой воздушной подушки, не возникло, хотя задумывалась. Лишь на секунду я зависла в воздухе и продолжила свое падение, но хорошо хоть выровнялась таким образом, что летела ногами вниз, уже прогресс. Пришлось придерживать руками платье, чтобы мое нижнее белье не рассмотрела вся Академия. Вот так я и летела: то зависая, то опять падая да еще и прижимая платье к ногам. На землю приземлилась на собственные колени, разбив их в кровь и возненавидев весь мир разом. Ко мне тут же бросились люди – трое мужчин, одетых в длинные нелепые мантии.
– Приветствуем тебя, Лилиана Тиррос.
– Привет, – я поморщилась от боли и с трудом сдержала слезы. – Только не говорите, что вы меня ждали.
– Мы и в самом деле ждали тебя, – заявил один из подскочивших мужчин. – Ты позже всех явилась на испытание, все абитуриенты уже прошли распределение.
Я поднялась на ноги и как могла высокомерно взглянула на мужчину. Внизу, по сравнению с вершиной башни, было очень даже тепло.
– А… вы кто?
– Главный методист Академии Брон Кричер, – улыбнулся мужчина. Повернулся к своим спутникам и принялся их представлять. – Декан факультета целителей Виктор Заррис и староста отделения воздуховиков Аагард Ларсон.
Я постаралась мысленно воспроизвести озвученные имена, но не смогла – слишком перенервничала, слишком больно ударилась. Мне хотелось лечь в кровать, свернуться калачиком и поплакать.
– Так вы целитель? – я обратилась к невысокому щуплому мужчине в узких темных очках. Именно его главный методист назвал деканом. – Я очень больно ударилась, вылечите, пожалуйста.
Но целитель ответить мне не успел, так как в разговор влез высокий парень, по-видимому, староста.
– Впервые вижу, чтобы боевик жаловался на боль.
Так как в голосе парня совершенно отчетливо слышалась издевка, я не сочла лишним обернуться и смерить возникающего уничижительным взглядом. Староста, кстати, был довольно симпатичным: выше меня почти на голову, стройный, но не щуплый. Хотя, может быть, объемы добавляла эта дурацкая мантия… Нос длинный, узкий, зато губы четко очерченные, пухлые, а глаза зеленые, как у лягушки. Впечатление испортила прическа – блондин, а волосок к волоску, как видно, не один час укладывался. Я вспомнила, как выгляжу – растрепанная, в помятом платье, с разодранными коленями, и разозлилась.
– Напомните, кто вы?
– Староста отделения воздуховиков Аагард Ларсон.
– Не очень разобралась в вашей иерархии, надеюсь, что это очень почетно, раз вы статус обозначаете вперед своего имени. Так вот, Аагард, не понимаю, с чего вы взяли, что я боевик. Предоставьте мне, пожалуйста, весь список факультетов, я ознакомлюсь с ним и выберу, куда хочу поступить.
– Однако… – протянул целитель.
– Да, наверху мой чемодан, отправьте за ним кого-нибудь. И вообще, пересмотрите ваше отношение к студентам, – я задыхалась от гнева. – Я замерзала на башне битый час! Отец говорил, что мне предстоит какое-то испытание, так позвольте спросить, как я буду его проходить, если замерзла, упала с башни и разбила колени?! Учтите, если не пройду испытание (а я его не пройду теперь точно), сами будете оправдываться перед моим отцом! А он, на секундочку, министр!..
Аагард запрокинул голову и расхохотался. Я осеклась на полуслове и уставилась на старосту, зло сощурившись.
– Студентка Тиррос, – неожиданно рявкнул целитель, от внешнего вида которого вообще не ожидалась такая мощь в голосе. – Прекратите словоизлияние! Вы уже прошли испытание.
– Не может быть, – я почувствовала, как внутри меня все оборвалось. – Когда?
– Когда спрыгнули вниз с башни и приземлились, почти не пострадав.
– Вот же ж… – я покусала губы, задумавшись. – А как можно было его не пройти?
Мужчины переглянулись.
– Разбиться о землю, – начал перечисление методист. – Замерзнуть на крыше, улететь под порывом ветра – с миниатюрными девушками часто такое бывает…
Я смотрела на Брона, широко открыв рот.
– А выжить в вашей Академии вообще реально?
Главный методист равнодушно пожал плечами.
– Выпускники есть каждый год, так что реально.
– Хорошо, – я потерла глаза руками. Уровень адреналина в крови падал, и я начала чувствовать усталость от всего произошедшего. Да и бессонная ночь давала о себе знать. – Давайте обсудим, на какой факультет я буду поступать, или этот вопрос не к вам? Я знаю, что у вас есть знатоки, боевики, и теперь еще узнала о целителях. Это все?
– Еще есть создатели, – Аагард с трудом сдерживал улыбку. Я предпочитала не обращать внимания на этого наглеца.
– Не понимаю, кто это, да и неважно. Скажите, где меньше всего нужно напрягаться? Раз уж я поступила, придется хоть немного у вас задержаться. Иначе отец не поверит, что я вылетела не по своей воле.
– Виктор, – Брон обернулся к целителю. – Может, она все-таки ударилась головой? Проверь.
– Да нет, – декан пожал плечами. – По-моему, это врожденное.
– Студентка Тиррос, – Главный методист стал разговаривать медленно, как со слабоумной. – Вы не выбираете факультет, вас зачисляют в зависимости от способа прохождения испытания. Прыгают с башни боевики. Только в них достаточно силы духа, смелости и безрассудства. Воздвигают вокруг себя воздушные стены создатели. У них внутри есть силы противостоять своей же стихии. Знатоки изменяют движение ветра, в них есть та эмоциональная элегантность, которая позволяет увидеть все потоки и обратить себе на пользу.
– А целители?
Декан улыбнулся.
– Целители иногда действуют так, как обычный человек никогда бы и не поступил. Был студент, который собрал вокруг себя всех мошек, муравьев и грел их. А остальные этих мошек и не замечали вовсе… Был студент, рядом с которым замертво упала ворона. И вместо того чтобы защищать себя от ветра, он принялся лечить ворону. Вредная птица потом привела всех своих сородичей, и, когда мы поднялись на башню, на ней был птичий лазарет с полузамерзшим лекарем. В основном же целители лечат себя до того момента, как их не найдут.
– Да уж, – задумчиво пробормотала я. Все-таки отец не изменял движение ветра вокруг башни, он прыгнул вниз. Как раз изменением структуры ветра занималась моя мать – да, на нее это похоже. А вот если бы я случайно не упала, испытание бы и не прошла… Да уж, вроде бы и грустно, а с другой стороны, зная, каким образом сюда не поступают, радует. – Так я теперь боевик?
– Ага, – главный методист обрадовался, что я все-таки его поняла. – Лилиана Тиррос, поздравляю вас с зачислением на первый курс факультета боевиков, отделение воздуха. Завтра у вас первый учебный день, а пока пройдите в здание, там вас встретит заведующий хозяйством и выделит комнату. Аагард, проводи пожалуйста.
Декан целителей и главный методист скомкано попрощались со мной и удалились. Аагард же остался.
– Я надеюсь, экскурсия тебе не нужна? – староста приподнял брови. – Нет, разумеется, если ты желаешь…
Я тяжело вздохнула и подняла ногу, демонстрируя Аагарду свое «боевое» ранение.
– Я так понимаю, боевикам у вас повреждения не лечат?
– Такие – нет, – отрезал староста.
– Тогда экскурсия не нужна, буду зализывать раны. Покажи, где тут у вас вход.
Аагард пожал плечами и двинулся по дорожке. Я пошла за ним. Площадка, на которой мы общались, была совершенно лысой. Такое ощущение, что я оказалась на каком-то плацдарме. Мы обошли очередную башню стороной, повернули вправо и оказались в чудесном парке с дорожками, фигурными оградами и великолепными деревьями. Такая атмосфера мне нравилась больше каменного плацдарма.