Янтарное взморье (СИ)

За продуктами надо было идти в супермаркет. Ника проверила мобильный: сообщение о начислении пособия приехало. Шикануть на него особо не выйдет, но на обещанное самой себе шампанское и на еду точно хватит.
— Хочу креветок, — осознала вдруг Ника.
Мысль о морепродуктах заставила желудок заурчать. Фарш из осьминогов и кальмаров — это блюдо не для всех. На что-то крутое и изысканное ее скилла в кулинарном деле не хватит. А отварные или жареные креветки она уж как-нибудь должна осилить, верно?
На всякий случай Вероника пролистнула поваренную книгу. Там о креветках не писали, и пришлось спросить совета у поисковика. Там за кучей навороченных рецептов откопался обычный способ, с посоленной водой, небольшим количеством приправ и половинкой лимона для придания аромата.
Комментарии к рецепту были положительные, и отмечали прекрасное сочетание вареных креветок и пива. Но к пиву художница была равнодушна, а с шампанским…
— Вот и узнаем.
Во множественном числе, потому что от Анютиных глазок пришло сообщение: «Еду, жди».
Перед выходом Ника поставила на скачивание первый фильм из цикла «Пираты Карибского моря». Обещания, особенно данные самой себе, надо выполнять.
Некоторое время спустя на два голоса был озвучен вердикт: креветки и полусухое с пузырьками — отлично сочетаются. Особенно тогда, когда морские волны так и норовят плеснуть соленой влаги в твой бокал прямо сквозь монитор, а морским и романтическим приключениям героев хочется сопереживать.
Новая модель пожирала Стаса глазами. Жгучая брюнетка с отличной фигурой: осиная талия, высокая грудь, попа такая, что любая латиноамериканка позавидует. Еще и с лица хороша, что подчеркивает грамотный макияж. Кожаные брючки, белая хлопковая блуза, каблуки. «Гвоздики» с изумрудами в ушах сочетаются с цветом глаз.
Хороша. Вероника невольно сравнила с Элиной (даже имя броское!) Мирославу, как образец стиля и естественной красоты. Мира выигрывала в сравнении, но не так, чтобы с разгромным счетом.
Элина держалась с видом томной дивы. И не сводила глаз с куратора. Последнее было даже удобно: зачастую модель после начала сеанса живописи расфокусирует взгляд, погружаясь в свои мысли. Или начинает бегать глазами вокруг, из любопытства или от скуки.
Такой целенаправленный взор облегчает работу художника. Однако же Нике было немного неловко, как будто она в студии — лишняя.
По виду Стаса сложно было догадаться, замечает ли он столь пристальный взгляд или нет. Он ушел в работу, а когда художник увлечен творчеством, он (или она) словно погружается в отдельный пласт бытия. Где есть лишь холст, краски, образ и вдохновение.
У Вероники с моделью общение не заладилось.
— Кофе принеси, — распорядилась «латина» (так для себя обозначила натурщицу Ника) с порога студии.
Сделала удивленное лицо, когда высокий пластиковый стакан с латте ей подал Стас. Ника же двигала станок, подстраивалась под свет и расположение «подиума».
Под ноги модели, усаженной на возвышении, куратор бросил охапку красных роз и присыпал остаток пространства лепестками. Еще одну розу, карминного цвета — в тон помады, как знал, вставил в волосы над ухом «латины». Ее черная грива была присобрана в низкий хвост, нарочито небрежный, с выпущенными прядями по бокам.
После просмотра ряда танцевальных шоу, снятых в Китае, сайт, где Ника любовалась мастерством одной знакомой китаяночки, стал предлагать разные видео. Вроде как основываясь на предпочтениях зрителя. Пару раз Вероника даже смотрела предложенное.
В прошлый раз ей так подсунули трейлер к историческому (или псевдоисторическому, она не разбиралась в теме) сериалу, где император, его жены и наложницы, костюмы красивые…
На костюмах Ника и залипла, необычно же. И сцену-вставку с вводом в гарем новой императорской наложницы, ее купанием в бассейне с лепестками алых роз из того трейлера запомнила. Там прям всю поверхность воды усыпали лепестками, видимо, чтобы на их фоне красивую линию шеи и спины показать зрителям. Без ухода в порнографию.
 
Розы и лепестки вокруг «латины» живо напомнили Веронике тот трейлер.
Писать эту диву было интересно. Яркий типаж, характер легко прослеживается. И черты приятные, породистые. Не надо думать, как бы сделать (читаем: приукрасить) так, чтобы заказчик не плевался от итогового результата.
Но атмосфера в студии… Она давила. Будто не в рабочем пространстве художника с хорошим светом они находятся, а в тесном полутемном будуаре или спаленке. Запах парфюма, тяжелый и сладкий, в коем Элина себя не ограничивала, усугублял невольное сопоставление.
Ника не была дурой. Да, она никогда не вступала в отношения, но это ж какой толстокожей (или незрячей) надо быть, чтобы не воспринимать происходящего?
Элина хотела Стаса. Вообще или сейчас, малозначительно.
Стас хотел написать картину.
Ника хотела быстренько добить эту работу и оказаться где-нибудь подальше. Чтобы эти двое уединились без лишних — ее в данном случае — глаз.
Но вышло иначе.
Сработал заведенный до начала работы будильник. Элина подскочила, обожгла очередным пронизывающим Стаса и умчалась, оставив за собой тяжелый шлейф сладких духов.
Куратор проводил модель и вернулся к станку. Дописывать, в основном фон, розочки и лепестки.
Вероника оглядела оставленное моделью рабочее пространство. Вздохнула. Опустила кисть.
Она немного изучила привычки Стаса: новый приход натуры будет сопровождаться новым букетом роз. И свежими лепестками. Не считаясь с затратами — преподаватель не любил мелочиться. Так что писать бутоны сейчас нужды не было.
Хотелось на воздух. Пусть не особенно свежий — в черте города надеяться на свежесть можно разве у Невы в ветреный день.
Но и просто встать и уйти она не могла.
— Мы так и будем делать вид, что ничего не произошло? — спросила Ника, кончиком кисти указывая в сторону преподавателя живописи.
— М? — художник оторвался от холста. — Что ты имеешь ввиду?
«Действительно, что?» — Ника аж восхитилась такой степени отстраненности, что почти укатывалась за грань пофигизма.
— Октябрь, училище, — начала перечисление студентка. — Упертый старый хрыч в училище.
— А, ты об этом, — Стас неопределенно подернул плечами. — Я пришлю тебе список литературы. И темы рисунков. А, там ваш курс обязан написать какое-то эссе… Уточню, сообщу.
Четвертый курс — это почти целиком про практику. Про подготовку портфолио. Дипломная компилируется на основе работ, созданных за период обучения. Их тоже надо отобрать или, если требуется, написать.
Но и теоретическим занятиям есть место в расписании. В том, которое Вероника пропускала второй месяц кряду. И нельзя сказать, что была сильно расстроена или обеспокоена этим фактом. Хорошо, что Анюту можно попросить притащить с собой учебник-другой, если нужной литературы не найдется в сети.
— Хорошо, — не стала развивать тему девушка. — Как долго мне еще болеть?
— До ноября, — выдал явно заготовленный ответ Стас. — В ноябре в академии планируется ряд мероприятий, Панченко не сможет их игнорировать. Как и пустить подготовку на самотек.
— Поняла, — и тут проявила сговорчивость Ника.
Сходила к раковине, чтобы промыть кисти. Вернулась. Взяла в руки мобильный, нашла в нем слегка устаревшее сообщение. Зачитала вслух, чтобы не переврать в пересказе своими словами. Хотя не такое оно было большое, чтоб ошибиться.
— Ник, если кто-то обратится к тебе от моего имени, игнорируй. Стас.
Отправитель не торопился давать комментарии. Стоял с задумчивым видом, осматривал портрет. Искал огрехи, любовался? По лицу не понять: вот уж кто истинный мастер покерфэйса.
Впору записываться на мастер-класс. И не только по живописи.
— Иногда самое лучшее, что мы можем сделать, — Стас обошел по кругу станок с холстом. — Самое умное даже. Это промолчать.
«И это говорит мне человек, который своими словами и действиями вдумчиво ломал мою скорлупу, чтобы достучаться, помочь раскрыться, как художнику?» — Вероника натурально разинула рот. — «Тот, кто водил меня на крышу — прокричаться?»