Возлюбленный враг (СИ)

Вообще, мне сразу было ясно, что у Отто не все в порядке с головой. Вальтер с ним серьезно поговорил, в итоге «пес» на меня теперь не рычит и даже чуток поддается дрессировке. Так, например, ему приходится помогать нам в строительстве чердачной кают-компании.
Отто хоть и бубнит себе что-то под нос, но покорно таскает коробки и старые вещи прежних хозяев в чулан, а также строит нам макет корабельного мостика.
Приходится признать, что у него хорошо получается, будто Грау смыслит в корабельном деле, потому что мачта вышла как настоящая и к ней протянуты всякие веревки, хотя я не просила, Отто с чего-то сам проявил инициативу.
Дело в том, что мы с Францем решили прибраться на чердаке и устроить там наше личное тайное убежище, а чем еще занять несчастного мальчишку? Вальтер сразу сказал, что я могу обращаться к Отто за любой надобностью, конечно, если это касается его сына, иначе бы я вообще к нему не подходила. Франц любит книжки про пиратов и индейцев, он десять раз перечитывал Робинзона Крузо и бредит морскими приключениями.
А тут мне еще здорово повезло, я нашла в кладовке гитару. Конечно, подозреваю - чья она, но Грау пока не требует назад, так что делаю вид, что хозяин мне не известен, уж если грубо попросит - придется вернуть. И все-таки мне кажется, что он не такой уж дурак, только у него с нервами не в порядке, а так Отто все отлично соображает. И открыто ненавидит меня. Это странно.
Я же к нему совершенно не лезу, вообще на него плевать, мне бы только продержаться здесь немного, а потом я искренне надеюсь, что все вернется на круги своя. Правда, теперь мне очень жалко маленького Франца, ему будет скучно и одиноко без "русской Аси", с ним никто не разговаривает нормально. Вальтер только дает указания, как команды, задает четкие отрывистые вопросы, а мальчик тушуется, он немного боится отца и скучает по матери.
Подозреваю, что Франц как-то присутствовал при гадкой семейной сцене, где Вальтер накричал на свою бывшую жену, а может, даже на нее замахнулся. Не хочу строить домыслы, не мое дело. Сказать честно, я бы с радостью забрала Франца с собой в наше время, будь у меня такая возможность, просто сердце кровью обливается, когда я представлю, что он останется тут с ними совсем один.
Но пока мы вместе, я хочу как можно больше успеть. Я рассказываю ему разные хорошие истории, пою веселые песни и меня очень удивляет одно обстоятельство - почему наши беседы никто не контролирует? Я ведь могу научить генеральского сына чему угодно, откуда у Вальтера такое ко мне доверие? Хм...
6 июня 1941 г. Познань
Сегодня произошел неприятный случай. Мы с Францем находились внизу в гостиной, там есть фортепиано и я играла, пока мальчику делали массаж. Обычно молчаливая медсестра - полька занималась мальчиком в его комнате, но я предложила попробовать совместить с музыкой, чтобы Франц мог немного отвлекаться от болезненных ощущений. Ему, в самом деле, понравилась эта идея и уже несколько сеансов массажа мы провели под мои немудрящие наигрыши.
И вот сегодня, когда Отто отнес мальчика наверх, где Франц обычно отдыхал после всех процедур, меня угораздило задержаться в гостиной. Я только закрыла крышку фортепиано, как из билльярдной комнаты в залу вошли несколько мужчин в немецкой форме и с ними нарядные женщины. Одна из дам с ярко накрашенными губами и нездоровым румянцем тут же обратилась ко мне:
— О, наша русская бонна! Какая прелесть! А я-то думала, что Вальтер еще не оправился от своей кинодивы и даже смотреть не будет на хорошеньких девиц. Ах, он негодник!
— Простите, я уже ухожу…
— Останьтесь с нами, фройляйн! Куда вам спешить? А, правду говорят, что вы русская княжна?
Это уже спросил меня молодой вертлявый офицерик, на согнутой руке которого висела белокурая миловидная девушка, тоже при полной «боевой раскраске».
Я немного растерялась и просто хотела сбежать, понятия не имела как с ними разговаривать, мне было противно и страшно. Настроение мое уловила старшая и самая разбитная гостья, ехидно бросив в мой адрес реплику:
 
— Видно, эта девица понимает только команды, например: сидеть и лежать. Ну, я бы еще добавила парочку, да не хочется смущать юную Божену, она и так уже порозовела.
Тут они все разом отчего-то поглядели на совсем молоденькую девушку, выглядевшую несколько скромнее трех остальных. Божена опустила глаза и смущенно улыбалась, кусая губы. Я тут же поняла, что она совсем не рада этому обществу и вынуждена терпеть фривольное обращение. Решила прийти ей на помощь и даже отвлечь внимание на себя, я-то уже почти справилась с первой робостью:
— Добрый день, господа! Меня зовут Ася Воронцова, и у нас в роду действительно были русские дворяне. Полагаю, я удовлетворила ваше любопытство и могу вернуться к ребенку, за которым должна присматривать.
Я уже пошла к двери и надеялась, что меня никто не остановит, но полька, которая обратилась ко мне первой, вдруг встала на пути, сузив глаза:
— И что ты тут делаешь, русская княжна? Задумала очаровать немецкого генерала? У тебя ничего не выйдет - Вальтер равнодушен к женским чарам, он презирает женщин.
— Вы хотите сказать - ему нравятся мальчики?
И как только я могла такое ляпнуть при всех... Будто забыла, кто я и где нахожусь. Вырвалось само, честное слово, даже не ожидала от себя.
В повисшей на пару секунд тишине снова зазвучал голос злобной тетки:
— Ты хоть представляешь, о ком сейчас говоришь? О генерале вермахта Вальтере фон Гроссе.
"Батюшки-святы, ведь не Архангел же Михаил..."
Я презрительно поджала губы.
— И что такого в его звании? Даже римские императоры не гнушались брать на ложе юношей - это не мешало им крепко сидеть на троне да еще завоевывать новые провинции. Кстати, Древнюю Германию и Галлию, если мне не изменяет память.
Грузный пожилой мужчина в форме, что отличалась от других своим черным цветом, вдруг одобрительно хмыкнул, уставившись на меня припухшими, глубоко посаженными глазками под белесыми бровями.
— А у фройляйн острый язычок… Вальтеру всегда нравились темпераментные и непокорные, как его Эмма. То-то он скоро успокоился.
Другие мужчины тоже рассмеялись, кажется, совершенно расслабившись. В большую комнату заглянул Отто и сразу же хмуро обратился ко мне:
— Иди наверх, тебя зовет Франц!
И сейчас я была ему так благодарна, так рада видеть его бледную, вечно недовольную физиономию, что просто нет слов. Уф, кажется, пронесло!
8 июня.
Можно признаться, я даже привыкла к здешнему распорядку. Главное - меньше болтать и быть незаметной для гостей Вальтера, а у него часто собирались посиделки в гостиной по вечерам. Сам генерал мало находился дома, рано уезжал утром и возвращался поздно, когда я уже укладывала Франца. Генерал даже не всегда присутствовал на вечерних сборищах два-три раза в неделю.
Пока остальные гости болтали и курили в гостиной, гоняли шары по зеленому сукну в соседней комнате, где располагались билльярдные столы, бряцали на фортепиано и заигрывали с местными девицами, Вальтер запирался с каким-нибудь высоким чином в своем кабинете и, видимо, решал важные вопросы.
Первые дни в этом доме я просто сходила с ума от мысли, что должна что-то изменить, как-то повлиять на ход грядущих событий, но что я реально могла? Ни до Гитлера, ни до Сталина мне не добраться, что же делать... Вальтера убить? Как? И что это вообще изменит в мировой истории?
Я напрягала память, пытаясь вспомнить из учебников, фигурировало ли где-то во Второй Мировой войне имя генерала фон Гросса, кажется, нет. Фельдмаршал Паулюс был… еще какой-то фон Бок… я учила историю в школе как все - неважно, а сейчас бы мне пригодилась каждая кроха информации о том суровом времени.
Пару раз у меня даже мелькала шальная мысль поговорить с Вальтером по душам. Соврать, что я предвижу будущее и за этот дар мне пришлось покинуть Союз. Мессинг в юбке... смехота. Сказать, что я знаю итог нападения Германии на нашу страну, даже назвать дату вторжения - ведь осталось недолго… Недолго…