Сирота (СИ)
Глава 3
1552 год, 5–8 июля, где-то на реке Шат
Утром следующего дня Андрейка проснулся с первыми лучами солнца. Да и как иначе? Спали то они под открытым небом. Поэтому как «свет включили», так глаза и продрали. Ему было это, конечно, странно немного и даже дико. Однако тело вполне комфортно себя чувствовало. То есть, по всей видимости, к таким ранним подъемам привыкло.
Спать под открытым небом, надо сказать, приятного мало. Ведь у них не было ни палатки, ни спальников… ничего. Просто кулак под голову подложил и вперед. Лежа на сырой земле. Даже одеял и тех не имелось. Что, кстати, вполне обычное дело для большинства простых людей тех лет. Так все лето спали и селяне, ибо в их крошечных землянках было душно. Да и даже среди тех, кто мог себе позволить жить в срубе, по хорошей погоде все одно – старались почивать на свежем воздухе. А здание пользовали для этой цели только в ненастье да в не сезон.
Комары и муравьи, к слову, отметились на нем знатно.
Поначалу Андрейка не придал им значения. Когда они на лодке шли и заночевали на берегу. Мало ли? Может место дурное? Теперь же осознал в полной мере. Что только добавило ему утреннего запала, не давая разлеживаться.
– Заел гнус? – добродушно улыбнулся Устинка.
– Заел. – хмуро кивнул Андрейка, почесываясь осторожно, чтобы не расчесать до крови укусы. Скорее даже потирая их.
– Так к дымку ложился бы.
– А дышать чем?
– Сдюжил бы. Чай гнусу там тоже не продохнуть. А под утро все одно не лезет – вони шугается…
Подскочили они, значит. Поели вчерашнего варева, что стояло в горшке прямо на углях и было еще теплым. И пошли делами заниматься. А перед ними их стояло великое множество.
Прежде всего требовалось похоронить покойников. Так себе дело, тем более, что они уже пованивали. Однако сделать это было нужно.
С одной стороны, формально эти люди – люди Андрейки. Строго говоря его отца, но ведь он формальный наследник, а значит его. И если узнают, что парень их бросил просто гнить – запомнят. Понятное дело, Андрейка не в том положении, чтобы делать красивые жесты. И, в принципе, все вокруг это прекрасно знали. Поэтому поняли бы, если бы он не стал хоронить своих людей. Поняли бы, но все равно запомнили, что подмочило бы и без того никакую репутацию. Разом у всей округи. А ведь ему с этими людьми жить.
С другой стороны, это санитария и волки. И если санитарией еще можно было пренебречь, так как «плотность населения» в округе была невысокой, мягко говоря. Просто стащить все трупы куда-нибудь в овраг и все. То вот волки выглядели очень серьезной опасностью.
В Тульской области даже в XXI веке лесов хватало, в XVI же их было очень много. Как и живности в них. И если медведей, по слухам, почитай, что и не водилось, то с волками дело обстояло довольно мрачно. Они представляли нешуточную угрозу.
Понятное дело, что после такого губительного вторжения еды им хватало. Вон сколько трупов по всей округе валялось. Но нашего героя это то и пугало. Мало ли, привлеченные запахом тухлятины, они заглянут на огонек? Жрать то им хочется каждый день. А человечины они уже попробовали почти наверняка. И одиночные двуногие жертвы были для них лакомой добычей. Против стаи даже втроем им не устоять. Да и вообще, им сильно повезло, что эти санитары леса еще к ним на огонек не заявились.
Так что поводов заняться погребением хватало. И, что примечательно, ни Устинка, ни Егорка не возражали. Прямо заявив, что бросить трупы гнить так не по-христиански.
Пройдясь по округе Андрейка остановился на подходящем месте. Недалеко от берега реки, метрах в пятистах от отцовского дома он наткнулся на легкие песчаные почвы. Лопат у них не было, поэтому прогрызаться через слежавшийся суглинок или еще что-то подобное не хотелось. Чем проще копать – тем лучше.
Выбрав место, наш герой занялся инструментами.
Для начала он прямо на месте, в ближайшем перелеске срубил подходящую рогульку для мотыги. Ему требовалось найти развилку толстых веток, расходящихся под достаточно большим углом. Одну ветку он обрубил коротко и заточил. Вторую сделал ручкой. Так себе поделка, конечно, но, чтобы рыхлить песчаную почву вполне сойдет. Ее он и вручил Устинке. Егорка же притащил, найденную на пепелище несгоревшую корзинку и крупный черепок от разбитого горшка.
С чем они и засели копать братскую могилу. Один мотыгой рыхлит. Другой черепком насыпает в корзинку и вытаскивает грунт, сваливая его рядом. Потом меняются.
Сам же Андрейка отправился в лес с топором.
Ему требовалось нарубить жердей, надрать лыка и сделать простенькую ручную волокушу. А потом нарубить лозы и с помощью этой волокуши притащить ее к стоянке. Тоже несложное занятие, однако на него было нужно и время, и привычка. Ведь это юное тело, судя по всему, никогда ничем подобным не занималось. Из-за чего все шло очень медленно с изрядным количеством ошибок. Силенок не хватало в руках. Да и утомление наступало слишком быстро. Но задача не выглядела непосильной, поэтому он старался во всю мощь своего худенького четырнадцатилетнего тела.
Справился.
Добрался до стоянки. Свалил лозу и отдал холопам волокушу, чтобы те собирали трупы да стаскивали их к братской могиле. Осматривать их не было нужды. Теоретически обдирать тряпье с них, наверное, и стоило. Но Андрейка не стал. Все что было более-менее ценно с них и так татары сняли. Как показал беглый осмотр – крымчаки даже тельные кресты снимали, ежели те были металлическими. А последние тряпки снимать ради ничтожной прибыли не хотелось. Просто не хотелось. Понятно, что не он сам это станет делать, обдирая слегка протухшие трупы. Но все равно. Решил не связываться. Поэтому отдал простой приказ – собрать покойников всех да аккуратно свалить в вырытую яму.
– Чудной он стал, – идя налегке к очередному трупу, заявил Егорка.
– Тоже приметил?
– А то!
– Можа бес в него какой влез?
– А можа и так. Но в храм то ходил.
– Дивно… дивно… – покачал головой Устинка…
Спровадив холопов делать грязную работу, Андрейка сам занялся изготовлением ловушки – верши. Чтобы рыбой разбавить скудный рацион. Верша – примитивная ловушка. Представляет собой фактически корзинку в корзинке. Первая – достаточно большая, удлиненной формы. Вторая – короткая, сделанная в виде расширяющегося конуса без дна. Их собирают воедино, связывая по верхнему ободу. Поэтому рыба легко проскальзывает внутрь, привлеченная запахом прикормки. А обратно выбраться не может, так как двигается вдоль стенки.
Плести корзину навык нужно. Это легко сказать, да не так легко сделать. Но Андрейка готовился и сплел в свое время ни одну и ни две, и даже не десяток подобных ловушек. Наловчившись делать их из самых разных подручных материалов.
Здесь, конечно, непривычно было работать руками этого подростка. С достаточно слабыми пальцами, что завыли почти сразу от такой работы. Но наш герой скрипел зубами и продолжал трудиться. Потому что на одном ячмене далеко не уедешь. И требовалось если не мясо, то хотя бы рыба. Любая.
И если бы там, в XXI веке, он справился бы с этой задачей за час-полтора, то тут возился три часа с гаком. Но все равно – справился, хотя пальцы у него после просто отваливались. Как и предплечья с кистями. Слишком серьезная нагрузка на них. Однако, несмотря на это, он закончил дело. И не только сплел вершу, но и, снарядив ее, поставил. Для чего загрузил камнем-грузилом, прикрутил к колышку самодельной бечевкой из лыка да положил внутрь прикормку – шарик из ячменной каши, круто замешанной с глиной и песком…
До полудня так и провозились.
Потом часика полтора передохнули, посидев у костра и сварив немного свежего ячменного варева. А потом наш герой сделал то, что впервые заставило усомниться Егорку с Устинкой в своем скепсисе. Он прочитал разрешительную молитву у ямы с трупами. Ту самую, что читают в самом конце отпевания. Оба холопа ее слышали несколько раз и смогли опознать, но текста наизусть не знали. Да и Андрейка знать не должен был. Он вообще не отличался способностями к учебе. Читать-писать не умел. Считал туго. Из молитв знал только «Отче наш», да и ту через пень-колоду.