Та ещё штучка (СИ)

- Иван Олегович, расскажите мне о себе, - попросила я после того, как попробовала вино.
Филатов, кажется, немного удивился моей прыти. Он, приверженец всяческих правил, как я понимаю, наверняка считал, что это его прерогатива – первым задавать женщине вопросы. А тут я его опередила. Но мне, на самом деле, было любопытно. В конце концов, должна же я понимать, с кем сижу за одним столом.
- Ты меня опасаешься?
- Проявляю понятное любопытство из предосторожности.
- Что ж, это обосновано.
Его адвокатские привычки, манера выражаться, меня от чего-то умиляли. Не понимаю, что именно меня в этом так сильно привлекало, но каждый раз мне хотелось улыбнуться.
- Я живу в Москве, - начал Иван Олегович, - всю жизнь там живу. У меня адвокатская практика, уже три года собственная фирма.
- На чем именно вы специализируетесь?
Он разглядывал меня. Не смотрел с улыбкой умиления, не наблюдал за мной, а именно разглядывал. А я делала вид, что этого не замечаю, не понимаю… Промелькнул какой-то неловкий момент между нами, когда мы словно скрывали друг от друга тайные помыслы.
- На щекотливых проблемах, - ответил он.
Я глянула удивлённо.
- Что это значит?
- Это значит, что, когда людям неловко общаться друг с другом, порой стыдно, порой некомфортно, а порой попросту опасно, они обращаются ко мне. А суть дела, как таковая, неважна.
- Очень интересно, - проговорила я, на самом деле удивлённая. – То есть, вы не адвокат… вы решаете чужие проблемы?
- Можно и так сказать.
- А здесь, в нашем провинциальном городке, что за проблему вы решаете?
- Сима, ты же понимаешь, что я тебе ничего не скажу. Это адвокатская тайна.
- Понимаю, конечно. Просто любопытно. Кто у нас такой проблемный и обеспеченный. Я ведь правильно понимаю, гонорары у вас ошеломляющие?
Иван Олегович легко, чуть саркастически улыбнулся.
- Я бы не стал выражаться столь пафосно. Вполне посильные некоторым гражданам гонорары. К тому же, я не редко работаю за процент от получаемой прибыли. Так сказать, в долг.
- Здорово, - искренне впечатлившись, проговорила я негромко, прикрывшись бокалом с вином. И поинтересовалась, как бы в шутку: - Секретарша вам не нужна?
Он широко мне улыбнулся.
- Секретарша у меня есть. Секретарша, и три помощника. Пара следователей, пара водителей и, временами, телохранитель.
- А домработница?
- Ты даже на это согласна?
Я пожала плечами.
- Если мне будет интересно, то да.
- Моя жизнь совсем не похожа на сериал, поверь. Зачастую работа довольно скучная. Бумаги, суды, подготовка свидетелей. Иногда забота о том, чтобы привести их в чувство перед заседанием. Случается разное. А ещё вот разъезды, гостиницы. Если честно, я терпеть не могу гостиницы и всё казённое.
- Почему? Какие-то нелицеприятные факты из вашей биографии?
Филатов громко рассмеялся.
- Солнышко, тебе бы следователем работать. Допрашивать ты не стесняешься.
- Мне говорили, - согласилась я. – Но мне лишь любопытно, вот и всё.
Кстати, слетевшее с его языка «солнышко», я мысленно для себя отметила.
- Ну, раз тебе любопытно, а мне отчего-то твоё любопытство крайне льстит, скажу, что я профессорский ребёнок. Точнее, внук. Выпестованный бабушкой, музыкальным искусствоведом. Теперь тебе стало страшно?
- А где были родители? – осторожно осведомилась я.
- Ничего ужасного и трагичного, - тут же заверил меня Филатов. – Отец дипломат, они с мамой практически двадцать лет провели в разъездах по разным странам. Начинал отец с Азии, не слишком комфортной для проживания и образования ребёнка, поэтому бабка с дедом меня родителям изначально и не отдали. С двух лет я остался с ними жить в Москве, а родители уехали. Появлялись пару раз в год, звонили. Вот и всё воспитание. Правда, к моим четырнадцати годам отца перевели в Европу, родители звали меня к себе, но я к тому времени уже был настолько набалован бабушкиным вниманием, заботой и пирожками, что отказался. А родители до сих пор живут в Лихтенштейне, обосновались там после отставки отца.
 
- И вы к ним не уехали? – Я была всерьёз удивлена. – Неужели не было интересно?
- Почему? Было. Я год прожил с ними, до восемнадцатилетия, путешествовал по Европе, всерьёз подумывал продолжить обучение там, но, в конце концов, вернулся в Москву, поступил в МГУ. Москва мне ближе, там я чувствую себя, как рыба в воде.
Слушать про чужую, счастливую, беспроблемную жизнь было удивительно.
- А ваши бабушка и дедушка?
- Их уже нет в живых, к сожалению. Мой дед был заметным специалистом в своей сфере. Занимался изучением древних языков. Смотрела фильмы про сокровища, пирамиды, потерянные города? Дед обожал подобные сказки, и, наверное, каждой пытался найти доказательство, расшифровывал древние манускрипты. Писал статьи и в наши, и в зарубежные журналы, ездил по многочисленным симпозиумам, без конца спорил со своими коллегами. Жизнь у него была интересная, но несколько отстранённая от реальности. И бабушка, по сути, заботилась о нас с ним одинаково, как о детях. Но они любили друг друга, прожили вместе пятьдесят семь лет. И умерли… не в один день, но в один год. Деда не стало, и бабушка за несколько месяцев тихо угасла, смысл из её жизни ушёл.
- А как же вы?
- Я? Меня она, конечно, сильно любила, я единственный внук, сын единственного её ребёнка, но мы лишь продолжение её любимого мужчины. А его больше не было рядом.
- Как всё это грустно, - проговорила я. – Красиво, безумно трогательно, но грустно.
Иван Олегович пожал плечами.
- Это жизнь, Сима. Со всеми её прелестями и препятствиями.
- А что же вы, не подарили им правнуков?
Филатов взглянул на меня в лёгком удивлении.
- Правнуков? – Криво усмехнулся. – Да как-то не задалось. Не о том я думал, видимо.
- Конечно, - поддакнула я. – Учеба, бизнес.
- У адвокатов, знаете ли, как и у врачей, эти грани весьма размыты. Учимся мы далеко не пять лет, если конечно, хотим стать хорошими специалистами, затем несколько лет оттачиваем своё мастерство, заслуживаем доверие, завоёвываем своё место под солнцем в определённой компании, а уже после, если, конечно, хватит смелости, открываем собственную фирму. И всё начинаем сначала. Женитьба и размножение в этот круговорот у меня как-то не вписались.
- Как вы круто это сказали – размножение, - не удержалась я.
- А что? Всё так и есть. Тут либо детей рожать, либо карьеру строить, зубы на оппонентов точить. – И тут он ловко перевёл тему разговора на меня: - А вы, Сима, что думаете по этому поводу?
- По какому именно? – осторожно осведомилась я.
- По поводу семьи, брака, рождения детей.
Я чуть нахмурилась.
- Кажется, мы слишком торопимся, на первой же встрече обсуждаем такие вопросы…
- Это не я начал.
Я мысленно вздохнула. Что ж, тут не поспоришь. Проявила любопытство, высказала своё мнение, вот и получай.
- Наверное, как вы уже поняли, я не столь благоразумна, как вы. Вышла замуж, развелась…
- А дети? Судя по вашим замечаниям, детей вы любите.
- Конечно, люблю. Но считаю, что рожать их надо от человека, в котором до конца уверен. На которого смотришь и понимаешь, что его продолжение хочешь видеть в своём ребёнке. У нас с бывшим мужем такого не случилось. Может быть, к сожалению, а, может быть, и к счастью. Исходя из того, что мы, в итоге, расстались.
- И давно вы так живёте… в разводе и под одной крышей?
Я вздохнула напоказ. Опустила глаза. Разглядывала поданый мне салат. Вот честно вам скажу, пока не знаю, какой он на вкус, но выглядел обычный салат с ростбифом, как настоящее произведение искусства. Каждый лист салата, каждая капля соуса, кажется, даже каждая кроха черного перца, на своём месте. Даже нарушать идеальный вид жалко. Я всё никак не осмеливалась тронуть салат вилкой. Иван Олегович вот ел, и ему на красоту, судя по всему, было наплевать.
 
- Полгода, - сказала я ему.