Его наглый друг (СИ)

Алина: «Спокойной ночи, Макс».
Горжусь собой, когда решаюсь завершить эту глупую переписку, и вместе с тем с замиранием в груди жду, что ответит. А он слишком долго молчит… Но как только отвечает, меня вдруг охватывает грусть.
Макс: «Спокойной ночи, Алина».
Прячу телефон под подушку, усердно пытаясь заснуть, но так и верчусь в своей постели, не смыкая глаз до рассвета. Лишь под утро удается провалится в тревожный сон.
День проходит ужасно. Как я не стараюсь отвлечься, все равно постоянно думаю о нем. Даже уборка под музыку не помогает отвлечься и не поднимает моего настроения, как это бывало раньше.
Ближе к вечеру мне звонит Настя и предлагает поехать с ней вместе на дачу к ее парню. Долго рассказывает о каких-то шашлыках, программе на вечер, говорит, какие мне взять с собой вещи, а я в это время думаю лишь о том, будет ли там Макс. И почему он молчит…
Я даже не сразу понимаю, что сегодня работаю и не смогу приехать к обозначенному времени. О том, что я уже условно согласилась, стараюсь даже не думать…
— А Макс там будет? — вырывается резко.
— Ну конечно… А он тебе разве не говорил?
Стоит ли говорить о том, что буквально за секунду мое настроение с отметки «не очень» скатывается до «хуже некуда»?
Я прекрасно понимаю, с чем связана моя реакция, но не могу понять, что вдруг изменилось. То он не давал мне прохода, а теперь вдруг пропал.
— Не успел наверное… — проглатывая неприятный осадок, стараюсь скрыть истинные эмоции. — В любом случае мне нужно на работу, а там посмотрим. Пока ничего не обещаю.
Попрощавшись с подругой, зачем-то снова проверяю телефон. От Макса тишина. Писать или звонить сама, конечно же не собираюсь. Хватило ночного срыва…
По-быстрому собираюсь на работу и выезжаю из общаги раньше времени. Мучаться в ожиданиях в четырех стенах своей комнаты, кажется худшим вариантом. Лучше пообщаюсь с коллегами в ресторане, может отвлекусь немного.
В общем-то, в компании девчонок из рабочего персонала мне действительно становится чуточку легче. Даже учитывая то, что они не задерживаются надолго около меня, обслуживая столики, мне все равно есть с кем поболтать, и я не остаюсь одна на один со своими мыслями.
Пока отрабатываю по своей программе, постоянно выискиваю взглядом знакомое лицо. И к ночи, когда уже заканчиваю, успеваю расстроиться, разозлиться и принять предложение девчонок пойти в соседний бар после смены.
Но как только мы занимаем места около барной стойки, мое сердце дает сбой. Вздрагиваю, ощущая крепкую хватку на талии со спины, и улавливаю аромат знакомых мужских духов с примесью табака.
— Тебя совсем нельзя оставлять одну? — низкий голос на ухо вызывает нервный озноб. А последующий за этим поцелуй на шее — полчище мурашек по коже. — Пахнешь, пиздец, вкусно.
Жмурясь и кусая губы, судорожно перевожу дыхание и разворачиваюсь к нему лицом.
— Что ты здесь делаешь?
Браво… Где мой «Оскар» за лучшую эмоцию безразличия и натурального удивления? Ах, да… такой же роли нет.
— За тобой приехал, — игнорируя мое показное равнодушие, абсолютно спокойно заявляет Макс. А затем добавляет с игривой улыбкой: — Стоило задержаться, и ты во все тяжкие пустилась. Приключений ищешь?
Забываю о том, что совершенно спонтанно решила объявить ему эмоциональный бойкот, и впиваюсь злобным взглядом в самодовольное лицо.
Но потом… одним кивком прощаюсь с коллегами и следую за ним, когда он тянет меня за руку к выходу. Лишь на улице останавливаюсь и упрямо задираю подбородок.
— Вообще-то… у меня на сегодняшнюю ночь уже есть планы.
До последнего пристально смотрю в глаза напротив, пока его напряженный взгляд не превращается в плотоядный, и к нему не добавляется нахальная ухмылка.
— Знаю. Провести ее со мной.
  
47
 
— Считаю, теперь я просто обязан оставить тебе побольше впечатлений…
Макс
Я, конечно, предполагал, что Алина может расстроиться из-за моего суточного выпада из ее жизни, но не ожидал, что взбунтуется до такой степени.
 
Упрямится, злится, психует, обижается — хмельной коктейль из ее эмоций, как дорогой алкоголь, за который готов выписать чек с пустой графой суммы. Это не просто реакции, здесь что-то больше.
Только сейчас понимаю, что и ревность ее какая-то особенная. Не раздражает, как это бывало с другими. Вспоминаю, как она смотрела на девку, подсевшую ко мне в ресторане, или на ту же Юлю еще на пляже, а потом и у меня дома, и словно распирает изнутри приятным чувством.
Перекрывают их в кратном размере лишь те, с которыми столкнулся вчера, когда провели ночь на пляже. Им вообще нереально дать объяснение, но однозначно хочу вкусить повторно.
Один день итак ушел в минус. Не хотелось бы его множить.
Сегодня пришлось удалено разруливать инцидент в клубе, что не так давно открыли с другом. Прикрытая торговля запрещенкой нехеровая предъява. Но откуда растут ноги, несложно догадаться…
Моя гребаная семейка, по всей видимости, вконец отчаялась. Задето достоинство главы развратного притона, иными словами — отца. После выдвинутого им не особо лестного предложения примкнуть к стае предков и расширить горизонты их сферы, внедряя тем самым в свой бизнес, я, конечно, немного перегнул с эмоциями и напутствиями в адрес родственничков, когда посылал всех к чертям. Но не думал, что отец может опуститься до подобного — полезет в дела.
И все же зря я тогда оставил все на друга, укатив сюда, в теплые края, на месяц. Не уверен, что смогу задержаться здесь, даже несмотря на то, что сегодняшняя проблема уже решена. Не факт, что не нарисуется новая. Но несколько дней я себе выделил. И планирую их провести не один.
Достаточно быстро добираемся с Алиной до дома Славика, где уже стихает веселье. Эта посиделка явно отличается от тех, что обычно проходят на моей территории. Как минимум здесь нет лишних и незнакомых лиц.
— Какие люди! — трубит с ходу хозяин дома, отрываясь от своей девчонки. — Всё же почтили нас своим присутствием! — кланяется подпивший друг, сворачиваясь перед нами в три погибели.
Алина здоровается с Настей и улыбается Славику, пока подруга ей что-то нашептывает.
— Развеять тухляк — дело чести, — прикладываю руку к груди, польщенный реверансом друга. — Кого хороните? — стебусь в ответ, окидывая взглядом лениво развалившихся в креслах друзей с их девчонками.
— Твое одиночество, — подхватывает Саня, стискивая Иру под боком, и салютует мне жестянкой пива. — Не чокаясь.
— До дна! — вторит ему Славик, опрокидывая в себя свою бутылку.
— Тебе че там, скучно одному в подземелье? Славика на то же дно потащил, — оцениваю поведение остепенившегося друга, что когда-то каждую телку на районе знал. — А если не выползет на свет? — усмехаюсь, наблюдая, как тот загребущими движениями вырывает Настю из объятий Алины и приземляет к себе на колени.
Притягиваю свою Русалку ближе, когда делает шаг в мою сторону и вскидывает обеспокоенный взгляд.
— Макс! — шепчет она, почти касаясь губами моего уха. Оглядывается на ржущих пацанов и оценивает их реакцию, очевидно, не понимая таких приколов.
Улыбаюсь ей, стискивая узкую талию, взглядом успокаиваю.
— Не переживай, тебе мы там тоже местечко припасли, — не остается в долгу Славик.
— Бля-я-я, — словно прозревши, протягивает Саня. — Забьемся? Твоя свадьба по списку первая. Славян, разбей!
Невольно напрягаюсь, крепче сжимая Алину. Осознаю, что это бредовый стеб, но один хрен нутро в спираль скручивает.
— Хах, мальчишник нам организует Тоха, — бомбит подхвативший его Славик. — Уже вижу, как просыпаемся в Вегасе и ищем Макса, а Саня без зубов[1].
— Ты сейчас своих не досчитаешься, — швыряет тот в ржущего Славика свою допитую жестянку. — Я лучше спизжу тигра или, на крайняк, женюсь на стриптизерше[1]. Черт… — кривится он, получая в ребро от своей девчонки. — Ладно, спизжу тигра…