Изгой (СИ)

  
Глава 17
 
Счёт пошёл на доли секунды.
Я резко присел. Шарахнулся в сторону. Вскочил, и тут же ушёл в перекат.
Уже в движении, стараясь не отвлекаться на вопли Мишеньки, активировал сразу три суб-способности. «Панораму», «Обнаружение жизни» и «Эмоциональный окрас».
Оружие киллера стреляло бесшумно. В воздухе тоненько свистнуло. Тут же лязгнуло — в плечо полицейского ударила пуля и сплющилась свинцовой лепёшкой. Ещё одна ниже — в живот. Потом в бедро. Его экзо-броня защищала надёжно, чего не сказать о моём сюртуке. И если мне прилетит…
Следом за мной потянулись фонтанчики взбитого камня и пыли.
Изменив направление, нырнул в кувырок.
Брусчатка взорвалась осколками там, где я был мгновенье назад.
Следующая пуля моя. Кожу над левой лопаткой ожгло, словно ткнули окурком. Я зажмурился в ожидании выстрела… но жжение вдруг исчезло, а свист пуль прекратился.
«Патроны кончились? — мелькнула догадка и тут же пришла новая мысль, куда более злая: — 'Где эта тварь схоронилась?»
«Панорама» исправно транслировала картинку ближайших кварталов. Я прикинул траекторию выстрелов, сузил сектор осмотра и сфокусировал дар на крыше подходящего дома. На чердачном окне трёхэтажки блеснуло стекло. Не оконное — оптики.
«Определение жизни» показало там алую точку с аурой холодной жестокости, чуть подкрашенную раздражением. Стрелок злился, что не попал. Это уже сработал «Эмоциональный окрас».
И я угадал, киллер действительно возился с перезарядкой.
Перед ним на разложенных сошках стояла винтовка необычного вида, и он сейчас вытаскивал из приклада продолговатый цилиндр. На подоконнике виднелся точно такой же, но полный. Чем полный? Я не вдавался в подробности. Если он успеет его заменить, мне точно кердык.
— Снайпер. Там, — крикнул я, показывая направление городовому.
А что ещё делать? «Металем» туда не достану, а других дальнобойных умений у меня нет.
Похоже, вот так внаглую, в полицейских здесь редко стреляли. Городовой, получив три попадания в экзо-броню, сначала опешил. Но после рассвирепел и жаждал страшных кар для стрелка. Причём хотел их причинить собственными руками.
Он выхватил револьвер. Пальнул пару раз для острастки…
Я не ждал особенного эффекта, думал, просто шугнёт, но результат превзошёл ожидания. Под крышей трёхэтажки рванули артефакторные заряды, и в кирпичном фронтоне образовалось две новых дыры. Сыпанула осколками кладка, брызнул цементный раствор, вниз полетели куски штукатурки. Чердак заволокло клубами пыли вперемешку с перьями, пухом и голубиным дерьмом.
В мутном облаке мелькнула тень. «Определение жизни» подтвердило, что снайпер ударился в бегство.
— Уходит! — крикнул я.
— От меня не уйдёт, — прорычал полицейский.
Шарахнул ещё разок прямо в окно, ударом ладони активировал артефакторный движитель экзо-брони и загрохотал стальными сапогами по улице. К слову, последним выстрелом он не попал. Стрелок лишь ускорился.
Впрочем, главного я добился. Остался в живых. Вот только надолго ли?
* * *
— Не пожалел, что за мной увязался?
Дмитрий сидел там, где я его оставил, прижавшись к стене. При моём приближении встал, протянул саквояж и с немного ошалевшим видом ответил:
— Умеешь ты веселиться, Мишель. И нет, о своём решении я не жалею.
— Тогда пошли, нам ещё Меньшикова надо найти.
График перемещения князя я помнил из утренней прессы. Сейчас у него, как председателя Императорского человеколюбивого общества, запланирован визит в здешний Воспитательный дом. Найти-то его будет нетрудно, сложность заключалась в другом. Надо как-то прорваться к светлейшему, прежде чему чем меня арестуют. А такой риск был. «Весы Шансов» давали тридцать два процента за подобное развитие ситуации.
— Того самого? — удивлённо переспросил он. — Ты знаком с самим Меньшиковым?
— Знаком, — кивнул я. — А что в этом такого?
— Да ничего. Просто он тайный советник самого императора, и я не думал, что мы вот так запросто…
Дмитрий не закончил, а «Весы» добавили красного ещё десять процентов.
 
Воспитательный дом находился на южной окраине города, пешком мы могли не успеть. Я поймал такси, назвал адрес и пообещал два счётчика, если доедем за десять минут. Водитель выторговала пятнадцать, сославшись на расстояние, и мы помчали туда.
Ехали молча. Менделеев переваривал последние приключения. Мишенька притих — видать, отходил от испуга. Я размышлял.
Особенных планов не строил, действовать решил по обстановке. Мне, главное, успеть Светлейшему всё рассказать. И о своей невиновности, и о Несвицком. Меньшиков же должен понять, откуда ноги растут, на то он и тайный советник. Впрочем, о его решениях лучше вообще не гадать. Чтобы потом не расстраиваться.
Таксист долетел быстрее, чем обещал — минут за двенадцать. Тормознул, не доезжая открытых ворот нужной усадебки, и припарковался в хвосте длинной вереницы машин. Я расплатился по двойному тарифу и попросил подождать. Дмитрия снова оставил со своим саквояжем — вещи посторожить и присмотреть за водилой, чтобы не обманул. Легко может случиться, что нам придётся отсюда рвать в темпе вальса. И делать это на своих двоих не хотелось.
Прежде чем приступить к реализации плана, я осмотрелся. И в общепринятом смысле, и с применением Даров.
Потихонечку начала складываться общая диспозиция.
Воспитательный дом (читай: сиротский приют) представлял собой особнячок на два крыла с центральной колоннадой и располагался среди ухоженного яблоневого сада. И зелено, и фруктики для детишек, а весной и вовсе красиво. Кстати, сейчас этим самым фруктикам некуда было упасть — на центральной дорожке толпился народ. Судя по одежде — из благородных, но пара-тройка десятков, одетых попроще, тоже присутствовали. Первые, скорее всего, приехали отметиться перед высокой персоной, вторых нагнали для массовки и формирования общественного мнения. Журналистов с артефактными фотокамерами тоже хватало.
Церемония была в самом разгаре. На высоком крыльце Меньшиков в парадном мундире, при орденах и прочих регалиях, торжественно вручал чек на пожертвование председателю попечительского совета. Губернатор, мэр и приближённые особы обоего пола, тоже расфуфыренные, как павлины, рукоплескали с гуттаперчевыми улыбками на неестественно восторженных лицах. За ними разразились овациями прочие зрители.
Без сироток, разумеется, не обошлось. Детишек, мал мала меньше, умытых, причёсанных и приодетых по случаю знаменательного события, построили в первых рядах, чтобы они с близкого расстояния наблюдали за немыслимой щедростью. Ну и чтобы публика умилялась, не без того. За малышнёй присматривала наставница. Статью, как гренадёр, с мощным задом и строгим выражением на бульдожьем лице. На Фрекен-бок, кстати, похожа с этого ракурса. Выбивалку ей в руки и полное сходство.
Охране, вероятно, поступил приказ не отсвечивать. Дорожку у самого въезда патрулировал единственный полицейский. Без экзо-брони в обычной синей форме с красным шевроном, при сабле и револьвере. Остальные попрятались по кустам и за яблоневыми стволами. Надо сказать, вполне умело попрятались, но я их заметил «Распознаванием жизни». В толпе затесалось ещё трое в неприметных серых костюмчиках и котелках. Очевидно, сотрудники в штатском.
Выделялись только бодигарды Светлейшего. Рослые, в чёрном, готовые отреагировать на малейшую угрозу. Один стоял позади Меньшиков вместе с личным княжеским адъютантом (он единственный из всех был в военном мундире). Двое слились с губернаторской свитой. Ещё парочка маячила у колонн и один — на нижней ступени. Их окружала аура боевой магии — это я второй способностью «Визора» распознал.
С телохранителями могли возникнуть непредвиденные сложности, но не возвращаться же из-за этого. Тем более, как действовать, я уже знал.
Достал из-за пазухи экземпляр «Смоленского вестника», сложил его типа в конверт и, нацепив на лицо озабоченную мину, быстрым шагом направился к полицейскому. Заметив меня, тот опустил руку на кобуру, выставив вторую раскрытой ладонью вперёд. Хотел что-то сказать. Я показал ему газету и активировал «Убеждение».