Не считай виражи до счастья (СИ)

– Нисколько. Только ты не молчи, рассказывай, что видишь.
Муж подхватил её на руки и заговорил, продолжая движение:
– Вокруг нас по-прежнему пусто. Голая земля и камни. Больше ни кустика, ни травинки. Идём к порталу. Боишься?
Тот, кто в такой ситуации ответит, что не боится, либо солжёт, либо безумен.
– Боюсь, но это ничего не изменит. Рассказывай дальше.
– Портал, как и большинство подобных проколов, похож на радугу, только соткана она как будто не из света, а из магии. Чувствуешь, как возрос магический фон? Наличие такого количества магии даже опьяняет. Почти дошли. Удав, не отвлекайся! Пять шагов. Четыре. Три. Два. Прошли!
– Что здесь? Дигран, почему ты молчишь?
– Осматриваюсь. Пока ничего страшного. Теда и Раингу не вижу. Родная, я буду говорить, что вижу, а ты повторяй за мной, хорошо?
Если Дигран просит повторять, значит, так нужно. А может, он просто хочет слышать её голос.
– Хорошо.
– Кругом пусто.
– Пусто.
– Кое-где из земли выглядывают полу засохшие травинки.
– Полу засохшие травинки.
– Плохо видно, но, кажется, вдали протекает ручей.
Странно, у лиургов прекрасное зрение, Вайолет теперь знает это точно, но если Дигран говорит, значит так и есть.
– Вдали протекает ручей.
– Сейчас мы пойдём к нему, там трава сочнее. Есть даже какие-то кусты.
– У ручья сочная трава и кусты.
– О, вот уже и цветы встречаются!
– Красивые?
– Каждый цветок красив по-своему. Чувствуешь их запах?
– Да, я чувствую, как пахнут цветы! И трава.
– Вдыхай его глубже. Постарайся насладиться. Скоро придём к ручью. Ты уже слышишь его журчание?
Вайолет прислушалась. Поначалу она ничего не услышала, но по мере продвижения и правда, стала слышна весёлая песнь ручейка.
– Да, слышу! А ещё слышу, как перекликаются около него птицы, кто-то не очень крупный пытается скрыться от нас в кустах. Жужжат насекомые. Как же раньше этого не было слышно? Неужели тот портал отгоняет всё живое? Но мы не так уж далеко ушли.
– Такова магия этого места, – ответил Дигран. – А теперь, Вайолет, постарайся услышать Теддерина и Раингу. Может, их разговор, может, крики о помощи, дыхание. Может, уловишь запах их следов. Прислушайся. Подобное доступно только тебе.
Странный мир. Потерянное в нём нужно искать с закрытыми глазами. Отринуть перекличку птиц, шаги Диграна и недовольное фырканье Удава, а то, что он недоволен, понять несложно. Только приказ хозяина сдерживает его охотничьи порывы.
– Я постараюсь. Что это? Как будто шум боя. Ты видишь?
– Где? – тут же отозвался муж.
– Там! – и Вайолет показала рукой направление.
– А теперь, родная, держи руку и постоянно показывай, откуда слышишь эти звуки, – и Дигран пошёл в указанном направлении.
Иногда Вайолет чувствовала, что он сворачивал с него, словно обходил препятствия, и тогда Удав начинал рычать, но, послушный приказу, следовал за хозяином.
– Ну что? Ты их видишь?
– Пока нет.
– А слышишь? Они совсем близко. Ох…
– Что? – мужчина ускорил шаг.
– Его высочество. Он ругается.
– А. Если ругается, значит, не всё так плохо.
– Диг, с кем можно воевать в этом прекрасном мире? Даже на слух и запах я чувствую, что он прекрасен.
– Доберёмся до воинственной парочки и спросим, – пообещал муж.
– Мы уже почти дошли. Диг, здесь темно, или ты тоже ничего не видишь? Ведь они совсем рядом.
– Рядом? Можешь определить, сколько шагов? – опять эта привычка отвечать вопросом на вопрос, но сейчас совсем не время спорить.
– Шагов тридцать, точнее не скажу.
Дигран устремился вперёд, отсчитывая шаги. Когда стали слышны не только звон оружия и противное чавканье, но и тяжёлое дыхание двух очень уставших человек, мужчина остановился.
– Здесь?
– Да. Ваше высочество, ли Раинга, осторожнее, не заденьте нас!
– Что? – раздался изумлённый голос принца Теддерина. – Тиори Вайолет? Вы где?
В этот самый момент Дигран поставил жену на землю и снял с неё повязку. Вокруг всё было так, как и представляла: волны изумрудной травы клонились под действием лёгкого ветерка, белые, жёлтые и голубые соцветия ласково кивали гостям. Вдали бежал ручей. Даже не ручей, а небольшая речушка. Пели птицы, сосредоточенно жужжа, перелетали с цветка на цветок насекомые. Если хорошо присмотреться, то из туманной дымки вдали всё отчётливее проступал лес, а за ним заострённые вершины, очень похожие на горы, нарисованные в одной из детских книжек, которые давным-давно читала Вайолет. И посреди этого великолепия – измождённые и забрызганные какой-то мерзостью Теддерин и Раинга, напряжённо стоящие в боевых стойках спиной к спине и с изумлением разглядывающие появившуюся, словно ниоткуда, пару.
 
Таких заковыристых ругательств Вайолет не слышала даже на гонках. А Раинга продолжала сыпать всё новыми. Коротко суть её речи можно было свести к тому, что она не верит в появление спасителей и готова порезать очередную галлюцинацию на мелкие кусочки, как и все прочие.
Кое-как удалось успокоить разошедшуюся воительницу. Для этого пришлось позволить Раинге ощупать себя с ног до головы. Но окончательно поверила она только после того, как вся компания пришла к ручью, им с Теддерином удалось смыть с себя отвратительные ошмётки, а Дигран распаковал свой заплечный мешок.
Обед привёл всю компанию в благодушное настроение.
– Как же я не догадалась раньше! – корила сама себя Раинга. – Мир-иллюзия. Воплощает то, что ты хочешь, вернее, готов увидеть. Кто-то первый решил, что отсюда лезут мерзкие слизни, и вот уже все видят мерзких слизней. Как вам удалось изменить действительность? Ведь после задания параметров это невозможно.
– Вайолет не видела слизней, – ответил Дигран. – Сейчас мы видим мир таким, каким она его представила. Это так, моя любовь?
– Да. Когда ты снял повязку, я даже удивилась. Ведь всё было с точностью до травинки таким, как я и представляла. И сейчас. Тот лес и горы стали более отчётливыми. И вообще, видно гораздо дальше!
– Какая силища! – восхитилась Раинга. – Мы с Тедом видели не далее двух-трёх сотен тэргов. Это же надо! Не только вообразить, но и преобразовать уже сформировавшееся пространство!
– Для этого нужно просто верить, – пояснил Дигран.
– Ну да, ну да, – согласно кивнула Раинга. – И быть прошедшей возрождение парой лиургов.
– И это тоже, – Дигран, не стесняясь собеседников, прижал жену к себе.
Как ни странно, Вайолет почти не отреагировала на привычную ласку. Девушка к чему-то прислушивалась и совсем не участвовала в общей беседе. Откликнулась лишь после того, как Теддерин предложил уходить, чтобы как можно скорее запечатать этот непонятный мир, пока в него не явился кто-нибудь ещё, с более богатым воображением.
– Вы идите, – отозвалась она, – а мы ещё останемся. Я хочу кое-что проверить.
По мановению руки Вайолет открылся самый обычный портал, на другом конце которого была видна обстановка портальной гостиной дворца его высочества. Может, Теддерин и хотел возразить, всё же, не в правилах мужчин-даири уходить от непонятного и опасного, оставляя там хрупкую женщину. Но, во-первых, жена его названного брата не так уж и беспомощна, во-вторых, с нею остаётся её муж, а в-третьих, Раинга уже тянула в открывшийся проход.
– Пойдём, твоё высочество. Эта парочка лучше знает, что нужно делать.
Проход закрылся. Вайолет и Дигран остались вдвоём.
***
Как же удобно сидеть между мужниных колен, прижавшись спиной к его груди. Подбородок Диграна уютно устроился на макушке жены, а его руки и ноги плотным коконом обхватывают тело. Можно доверчиво прикрыть глаза и, соединив сознания, отпустить мысли в свободный полёт.
 
Тепло. Доверие. Обладание и погружение друг в друга. Как будто в колыбели. Или не в колыбели? Ещё уютнее и надёжнее? Как где? В материнской утробе? Да, именно так. И только условно можно понять, что мысль о материнском лоне исходит от девушки, как более близкой к этому защищённому от всех невзгод периоду жизни. А вот мысль-параллель об источнике миров может принадлежать только Диграну, ведь Вайолет и не слышала о подобном.