Чужак. Ученик
Вот и телепорт тут есть. Хотя Абу уже о нем упоминал.
— Скажи еще, что у тебя надежды нет совсем, — перебил его Дорн. — Товары с Юга составляют значительную часть всех ввозимых в Орхет товаров — шелк, специи, ювелирные изделия, много чего.
— Последствия недовольства короля Нарины выразятся в торговой блокаде? — спросил я Дорна.
— Руки у них коротки, — ухмыльнулся он. — Но проблемы нашим купцам создать может. Вплоть до запрещения им торговать и передвигаться по Нарине. Придется купцам из Торговой гильдии Орхета покупать весь товар не на самом Юге, а гораздо ближе. Сам понимаешь, прибыль будет не та.
— Поэтому на королевское правосудие будут давить с двух сторон, — понятливо протянул я.
Боже, как все знакомо и предсказуемо. Послушаем дальше.
— Единственное, за что столичные хлыщи могут зацепиться, — продолжил Матвей, — это за твой статус ученика.
— А что с ним не так? Амулет вот на груди висит, — произнес я недоуменно.
— Так-то оно так. Но есть один нюанс. По закону гильдии охотников статус ученика до окончания обучения имеет тот, кто получил амулет перед воротами погани, он служит доказательством его пребывания там. Этот закон был принят почти семьсот лет назад, во время образования гильдии, и его точной формулировки почти никто не помнит. Так сложилось со временем, что, получая амулет, ученик становился полноправным охотником. Именно тогда, а не после посещения погани. Сегодня я зашел в гильдию, чтобы оформить на тебя документы и признать своим учеником. Там я и переговорил с нашим главой Каром Вулканом и Бергом. Вот Берг об этом нам и рассказал. Ему утром сообщили о прибытии гостей — вот он и вспомнил. Точно знать писаные законы до последней буквы — это его обязанность.
— Чем это мне грозит?
— Не знаю, но всегда найдутся вераты, любящие половить рыбку в мутной воде. А тут такой случай — лазейка между буквой закона и духом.
Уже второе слово я не понял — сначала «драк», потом «верат», — а если вспомнить, то еще и дэрг. Так, все потом.
— С чего это Бергу так суетиться?
— Он хоть стал комендантом и покрылся плесенью, но в свое время это был лихой воин, таким и остался. Есть предел, которого он не переступит. Дух закона гильдии для него и остальных охотников важнее буквы.
— А также он наверняка учитывает возможность волнений, — вслух подумал я.
— Это тоже, Влад, — произнес Матвей, — но клянусь тебе своей кровью. Я знаю Берга двадцать лет, и для него важнее первая причина.
Мне стало неудобно. Слишком редкое явление в моем мире чиновник с принципами и честью, вот и меряю всех одной гребенкой.
— Ладно, проехали, — говорю возмущенному Матвею. — Не подумал.
— Думай, прежде чем говоришь, Влад. В Белгоре слово много значит.
Вот еще и Дорн насупился и учит.
— Да понял я, понял, дальше что?
— Дальше, — говорит успокоившийся Матвей, — начинаются сложности. Неизвестно куда следствие повернет: эти благородные серьезно нашалили на поединке. Главное сейчас для тебя одно — оказаться в погани. Тогда вераты изойдут от злобы, но ничего сказать не смогут. Амулет есть? Есть. По закону получен? Да. Так что собирайся, племяш, поедешь с Дорном в Мариену. Он давно туда собирался. Обрадуются родственники? — спросил Матвей у Дорна.
— А как же. Который месяц зовут.
— А еще больше радости им доставит твое оружие и бронь на продажу, — хитро ухмыльнувшись, Матвей толкнул приятеля локтем.
— И тут ты прав, Кожа.
— Изделия Дорна по всему Арланду славу имеют, — посмотрев на меня, сказал Матвей. — За вещицу с клеймом «двойная секира в круге» золотом по весу платят не торгуясь.
— Торгуются еще как, и учеников постоянно всучить норовят, — комментарий Дорна.
— Как поедешь?
— Через Проход в Срединных горах [43], как иначе. Потом Вигор и Мариена. В три недели на дорогу уложимся. Знакомые среди рейнджеров есть, и найдем ему погань попроще. Посидит он там положенное время — и сможет вернуться полноправным охотником.
— А мы тем временем будем инспектора за нос водить и с поединком разбираться, — ухмыльнулся Матвей.
Я смотрел на этих двоих и молчал. Что за город, что за люди? Никто из них не знал меня еще два дня назад, а теперь сидят и спокойно обсуждают предстоящее мне путешествие, принимают на себя заботу о моем выживании в этом мире. Вчерашний поединок, когда едва знакомые и незнакомые охотники защищали мою жизнь с оружием в руках, потому что считали это правильным. Насколько здесь более открытые и честные отношения между людьми, чем в моем мире. Никто не стесняется своих чувств и эмоций, не скрывает своего отношения к происходящему и окружающим. Если друг, то друг, если враг, то враг навсегда. Когда же мы потеряли такую искренность и открытость? Всю жизнь я не открывал своей души посторонним. Очень тщательно выбирал товарищей. А друзьями, теми, которым мог доверять во всем, стали только Гера и Толян. Теперь же я могу с уверенностью назвать более десятка тех, кому спокойно доверю свою жизнь. И они, я в этом уверен, считают так же обо мне. Шелуха того, что называют цивилизованными отношениями, никогда прочно не сидела на мне, когда она сползала, окружающие посматривали недоуменно и спрашивали наверняка: оно ему надо, зачем он лезет? Если судьба дала мне шанс жить так, как я хотел, но не мог прежде, — я не буду его отталкивать.
— Зачем мне куда-то ехать? — прервал я увлекательный разговор о дорогах и постоялых дворах.
Недоуменное молчание.
— Мне и здесь хорошо.
— Влад, — осторожно начал Матвей, — ты здесь новичок и многого не знаешь…
— Так объясни.
— Дело в том, что сначала мы хотели подождать неделю-другую, пока смертники не уедут. Подучили бы тебя немного, тогда ты и пошел бы в погань.
— А что изменится, если я пойду сегодня? Инспектор приезжает завтра. Время есть.
— Влад, ты не задумывался, почему здесь не любят смертников? — подключился Дорн.
— Не успел, но заметил.
— Потому что они мешают охотникам. Объясню подробно. Погань населена различными существами и слугами Падшего. Объединяет их одно — жажда крови и смерти детей Создателя. В Белгор приезжают, чтобы стать охотниками, со всего Арланда совсем немного людей — не то что было раньше, столетия назад, — и почти все они хорошие воины и сильные маги, но этого мало. Чтоб стать охотником, нужно знать все о существах погани, их привычках, тактике боя, уязвимых местах, способах маскировки и многом другом. Нужно научиться мгновенно оценивать обстановку, выстраивать схему боя, принимать правильные решения, знать свои возможности и возможности противника, уметь сражаться в команде, в полной темноте, в узких коридорах и комнатах, уметь обнаруживать ловушки и научиться делать их самому. Нужно научиться понимать товарищей без слов и зова. Многое нужно испытать и вынести, прежде чем тебя назовут охотником. Брать себе учеников и обучать их могут только мастера. Они учат всему, что знают сами и знает гильдия. Но все равно примерно половина учеников погибает, так и не став охотниками. Не секрет, что большинство учеников хотят стать охотниками ради сокровищ погани, реже — ради знаний, совсем редко — из-за ненависти к созданиям Падшего или по какой-то другой причине. Главная задача в погани — это выжить и вернуться, а не покрыть себя славой. Слава сама найдет тебя, если ты ее достоин. Поэтому охотники выходят на промысел по ночам, когда большинство тварей бодрствуют и занимаются своими делами. Так их легче обнаружить и проскользнуть мимо, если получится, чем когда они спят или впадают в оцепенение. Создания погани очень чутки и обладают скверной привычкой собираться на любой шум, и уж тем более на запах крови, подстегиваемые своей жаждой. Поэтому охотник вступает в бой только по двум причинам — когда ему это нужно или когда его вынудят. А теперь представь себе следующее. Прошел вздох, и толпы самоуверенных идиотов, желающих быстро разбогатеть, прославиться, принести своей даме сердца голову твари и так далее, заходят в погань на почти безопасный, как им кажется, первый уровень, а отдельные тупоголовые храбрецы, даже на второй и третий. Не зная и не умея всего того, чем должен обладать охотник. Представил?