Чужак. Ученик

Вот самая страшная мужская ошибка. Естественно, девушек это раздражает, а покажите мне хоть одну, которой подобный вопрос понравится. Юные хотят казаться взрослее. Взрослые — наоборот, юней. Сам черт ногу сломит, пытаясь понять, на сколько лет хочет выглядеть женщина, когда она сама не знает. С этой блузкой — на двадцать, с этой шляпкой — на двадцать пять. При проведении деловых переговоров — на тридцать пять, и не дай бог, если ты обмолвишься той же бизнес-леди, что она очень хорошо выглядит для своих тридцати пяти. Туши свет и вызывай «скорую». Надейся, что успеют откачать, а уж о такой мелочи, как сорванный контракт, даже не вспоминай. Живым бы остаться — и то хорошо. Целым желательно, но не обязательно. Знаем, проходили, по пьяни и на чужом опыте. Так, что-то я выпал надолго из разговора. Не приведи Создатель, Арна подумает, что я тоже из таких. Вперед, болван.
— Арна, зайка…
Мои руки обвивают ее талию, а тембру голоса позавидует матерый котяра.
— Я считаю…
Руки спускаются на восхитительные округлости.
— Что женщине столько лет…
Поглаживают их.
— На сколько она выглядит.
Сжимают сильно, но нежно. Остальные видеть не должны — мы с Арной в углу.
— Влад, — прекрасные глаза Арны затуманились, — с тобой я и остальные ощущают себя девушками — молодыми, неопытными девушками. Такое непривычное чувство, и Темный побери, оно мне нравится.
Наклоняю ее прелестную головку к себе и губами ловлю ее ротик. Какие нежные и мягкие у нее губы.
— Арна, — шепчу я, пытаясь поймать ее язычок, — я сейчас отведу тебя наверх, сорву это прекрасное платье, брошу на кровать — и начну развращать, как невинную пастушку.
Не переборщил? Нет вроде. Арна тает в моих руках. Перевод левой руки с ее чудесной попки к не менее чудесной груди. Взвешиваю в ладони — черт, не помещается. Теперь завершающий штрих. Целую ее шейку и медленно передвигаюсь губами к нежному ушку. Ловлю мочку и начинаю в деталях описывать процесс развращения столь юной особы. Руки работают на автопилоте. Вроде все в порядке. Арна начинает плыть. Жить буду.
Самое интересное, что я абсолютно честен. Мне действительно плевать, сколько ей лет. Выглядит она на двадцать пять, а остальное меня не интересует, как и средства, которыми было это достигнуто. Скальпель пластического хирурга или магия потрудилась — мне действительно безразлично. Кто сказал, что силиконовая грудь хуже натуральной? Тем более что никакого силикона нет и в помине. Плевать, что она может убить меня любым способом, пришедшим в ее прелестную голову. Я понимаю, что чувствуют местные мужчины, общаясь со столь опасными созданиями. Понимаю головой, но не сердцем, и тем более самым важным для мужика органом.
Так, а теперь пора заканчивать: еще несколько телодвижений и вздохов разошедшейся и забывшей, где находится, Арны — и я разложу ее прямо здесь. Я же не железный. Такая девушка и импотента моментом вылечит.
Громкий свист и вопли восторга прерывают пикантную ситуацию и обламывают мою разошедшуюся, больную фантазию.
Арна прячет покрасневшее лицо у меня на плече. Осматриваюсь. Твою. Это что тут, бесплатное представление? Кажется, все собрались вокруг меня и Арны. Развлечение, блин, нашли. Ну никакой личной жизни.
— По ихним меркам, то, что вы вытворяли с Арной в углу, тянет на шоу в стриптиз-баре.
Понял, «Я». Надо спасать ситуацию и репутацию девушки. Чем же отвлечь внимание от Арны? Комментарии сыплются со всех сторон, вгоняя ее в еще большую краску. Особенно старается Яг Топор. Вот уж радости полные штаны. Скоро он из них, кстати, выпрыгнет от восторга. Так, Арну за спину — мой выход на сцену.
— Охотник должен быть всегда охотником. В погани или в Белгоре — безразлично. А то там могу, а там не могу — несерьезно. Тебя, Яг, это касается в первую очередь.
Удалось: теперь все ржут над Ягом. Выпускаю Арну из-за спины — и в толпу ее, в толпу. Яг не знает, что ему делать, — смеяться или сконфузиться. Сам виноват. Наверняка ты внимание привлек к нашему интиму.
— Вот когда добычу возьмешь, тогда и станешь настоящим охотником, а не охотником за юбками, — пытается перевести стрелки Яг.
 
Типа уел меня, ответить-то нечем. Стоп. Вот черт, я и забыл. Узелок-то у меня в сумке для добычи.
— Кстати, насчет добычи. Взяли ее мы в погани. Матвей, мешок для добычи не принесешь?
Смешки прекратились. На лицах недоумение. Так же удивленно выглядят Гил и Колар. В принципе понятно. Гил ждал моей атаки, а Колар в тот момент был в прострации. Ему мешок с цементом бы дали — с ним бы и побежал. Ничего не соображал. Кстати, сколько может стоить камень боли и что в узелке? Не дай Создатель, у них бартер, и там темный артефакт — окружающие не поймут.
— Раньше нужно было думать.
Когда? Арну спасать надо было.
— Вечно из-за баб…
Заткнись.
Озадаченный Матвей выносит абсолютно чистый мешок и кладет его на стол.
У него что, вдобавок к магазину одежды в подполе еще и прачечная?
Подхожу к столу.
— Посмотрим, что мы в погани добыли, — говорю я, открывая мешочек.
— Влад, — говорит Гил, — все, что взял в погани, а тем более с тела, — твое, такие правила. И так за спасение нам до конца жизни расплачиваться.
— Он прав, молодой человек.
Ну, не хотите, как хотите. Блин, зрители кругом толкаются. Любопытные вы наши.
Развязываю узелок — и на стол выкатываются три небольших, с горошину размером, розовых камня. Общий вздох.
Молчание.
— Влад, — осторожно спрашивает Матвей, — где ты это взял?
— Хор… Мясник с Рувом за камень боли расплатился.
— Наверно, не только за один камень. Скорее всего, тут оплата за остальные, которые он должен был сделать. Не постоянно же ему ездить и отдавать их по одному.
— Значит, хорошо, что я его прикончил.
— Очень хорошо, — задумчиво кивает Кар, — значит, Граю понадобилось много камней для какого-то дела, а ты ему весь план поломал. Камни может делать считаное число колдунов. Пять-шесть, не больше. Теперь Граю придется с другими контакты налаживать. Хорошо. Очень хорошо.
— Что, так много это стоит? — удивленно спрашиваю я.
— Нет, не много, — усмехнулся Матвей. — Очень много.
— Лис, — сказал в окружающую нас толпу Кар, — сколько могут сейчас стоить такие слезы Тайи?
Невысокий, тщедушный охотник подошел к столу и начал вертеть камни в крупных руках.
— Гляди, еще один гном.
Думаешь?
— Уверен, — с апломбом заявил «Я». — Один в один Дорн, а он тоже охотником по молодости лет срок канал.
Лис покрутил камни и посмотрел на меня.
— Если продавать сейчас, стоить будет тысяча золотых каждый, если через гильдию, то попозже, и на Крайсе, дадут тысячу двести — двести пятьдесят.
Изумленный вздох в зале.
— Ну что ж, ученик, — заявил Матвей глядя на меня, — ты сегодня не поразил меня, а ОЧЕНЬ поразил. С первой вылазки в погань выжить и принести крупнейшую добычу для одиночки за последние двадцать два года — это многого стоит. Сколько ты тогда получил, Кар?
— Две с половиной тысячи, Матвей, и кличку в придачу, — задумчиво сказал магистр, глядя на меня.
И что так уставился? Повезло. Бывает.
— Ты знаешь, Матвей, — продолжил он, — этот твой новый ученичок, о котором уже говорят в Белгоре больше, чем о любом за последние пятьдесят лет, полон сюрпризов и наверняка еще не раз нас удивит. Так что посади ты его на цепь и не спускай с нее, чтобы он хлеба у охотников не отбивал.
Я думал, что от ржания полопаются стекла.
Нет, там наверху точно сидит какая-то сука и подкидывает мне одну задачу за другой. В случае успешного выполнения — бонус, неудача — проблемы со здоровьем, а то и жизнью. Волчицы, драк, поединок, поход в погань — каждое успешное выполнение этих миссий давали мне интерес, уважение, дружбу, а теперь еще и деньги. Слушай. Ты. СВОЛОЧЬ! Отцепись от меня по-хорошему. Я здесь три дня всего, а на меня свалилось столько, сколько на другого ты, падла, не спихиваешь за всю жизнь. Дай мне передышку. Прошу. Пока прошу.