О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)
– Он играет... – пробормотала она.
– Чего?..
– Я говорю, он не воспринимает нас всерьез. Играет, как кот с парой мышей. В самом деле, кто мы перед ним? Две смертные букашки...
– Ты, может, не знаешь, но такая же смертная букашка уложила его в этот курган, – сердито отозвалась Дельфина.
– Не буду спорить, но скорее всего он считает свое прошлое поражение недоразумением, ну или мы его не впечатляем так, как его противник из прошлого...
Салокнир завозился где-то наверху, потом поднялся в воздух и принялся кружить над окрестностями. Судя по недовольному сопению, своих противниц он не увидел, поэтому вернулся к кургану и приземлился на прежнее место. По звуку Банри определила, что он подбирается к обрыву, откуда они с Дельфиной скатились, и ее вдруг осенило.
– Дай мне свой меч, – прошипела она. Салокнир все равно наверняка ее услышал, но кто знает...
– Зачем? – тихо спросила Дельфина, прижимая оружие к груди. Ей явно не хотелось с ним расставаться.
– Надо! – Банри в панике глянула наверх – дракон был совсем близко. – Да быстрее ты!
Бретонка, поколебавшись еще немного, все же протянула ей клинок рукоятью вперед, Готтлсфонт выхватила меч из ножен и отступила к скале, пытаясь слиться с поверхностью. Буквально через мгновение над краем обрыва показалась драконья башка, Салокнир, не заметив Банри, навис над полулежащей Дельфиной и пророкотал:
– А вот и хамоватая козявка валяется. Только вот детеныша не видно... Где же она?
Банри шагнула вперед и со всей силы ударила острием меча снизу вверх, метя под драконью челюсть. Клинок вошел неожиданно легко. Салокнир взревел от боли и ярости и отдернул голову, Банри едва успела вцепиться левой рукой в один из его рогов, а правой изо всех сил сжимала рукоять меча, стараясь не обращать внимание на сильнейшую боль в боку. Дракон отпрыгнул от края обрыва, мотая головой и силясь стряхнуть с себя имперку, но та держалась крепко. Прижимаясь лицом к шее Салокнира, имперка исхитрилась пропихнуть клинок еще глубже, по самую рукоять. Дракон вдруг замолчал, замер на секунду и безжизненно обвалился наземь. Банри охнула, разжала руки и грохнулась на траву рядом с ним, судорожно дыша.
– Чтоб мне провалиться! – Имперка повернула голову и разглядела знакомый силуэт – Дельфина нашла в себе силы подняться по тропе. – Я... Подожди. Что-то происходит... великие боги!
Земля содрогнулась, и тело Салокнира сперва начало тлеть, а затем вспыхнуло нездешним пламенем. Банри прикрыла глаза, чувствуя как драконья сущность перетекает в нее, и подумала: «Ну вот и поговорите там втроем...»
– Так ты и вправду...
Банри проморгалась и первым делом узрела Дельфину, склонившуюся над ней. Имперка, морщась, уселась на холодной земле и посмотрела на то, что осталось от Салокнира – несколько костей и кусков чешуи – то же самое, что и от двоих его предшественников.
– Я... Это верно, да? – Дельфина нервно переступила с ноги на ногу. – Ты и вправду Драконорожденная.
Банри устало пожала плечами. Говорить ей не хотелось. Дельфина уселась напротив, скрестив ноги в тяжелых сапогах. Про свой меч она даже не вспомнила.
– Я обещала тебе все рассказать, верно? Говори. Спрашивай. Отвечу на все вопросы. Ничего не утаю.
Готтлсфонт молча таращилась. Затем хрипло спросила, еле ворочая языком:
– Кто ты и чего хочешь от меня?
Бретонка поморщилась.
– Ради всех богов... Ты же уже знаешь кто я.
– Хочу услышать это лично от тебя. Вряд ли нас здесь подслушают талморцы, так что можешь говорить открыто.
Дельфина вздохнула и проговорила:
– Я – одна из последних Клинков. – Она откашлялась. – Давным-давно Клинки были драконоборцами, мы служили Драконорожденным, величайшим драконоборцам. – Тут Банри не удержалась и закатила глаза. – Более двухсот лет, с момента гибели последнего Драконорожденного императора, Клинки искали, в чем же теперь наша цель. Теперь драконы возвращаются, и наша цель опять ясна. Мы должны их остановить.
Дельфина умолкла, ожидая новых вопросов. Но Банри помалкивала.
– Звучит так, будто ты по бумажке читала, – сообщила она наконец. – Или заучила заранее, чтобы потом толкнуть речь.
Бретонка насупилась.
– Еще что-нибудь хочешь спросить?
– Ну... Ты почему-то не удивилась, когда узнала, что я знаю, что ты... ну... Клинок двести лет назад помершего императора. Нынче-то далеко не всякий о вас знает...
– Именно, – подтвердила бретонка. – Никто сейчас даже не помнит нашего имени. Раньше весь Тамриэль знал, что мы – защитники императоров династии Септимов. Но эти времена давно миновали.
– Так почему?..
– Ты так пялилась на мой меч, что я ожидала чего-то такого.
– Можно подумать, другие на него не пялятся.
Дельфина поднялась на ноги, отыскала свое оружие среди останков Салокнира и осмотрела клинок при свете звезд.
– Он приметен, я знаю... Но я каждый раз не в силах оставить его хотя бы на сутки. Я получила его в тот самый день, когда меня приняли в орден. Ни один Клинок ни разу не покинул свой меч, только смерть могла его с ним разлучить. – Банри вспомнила Болара и медленно кивнула. Дельфина аккуратно отерла лезвие и убрала оружие в ножны. – Если Клинок погибал, его меч всегда возвращался в Храм Повелителя Облаков. Его прикрепляли к балке в главном чертоге, рядом с мечами других павших братьев... Там были сотни катан, а мою, когда я погибну, некому будет отнести... Да и некуда...
Женщина провела ладонью по глазам и чересчур суматошно принялась поправлять свою экипировку. Банри впервые ощутила неловкость в ее присутствии и вдруг поймала себя на том, что сочувствует. Не только Дельфине, но остальным Клинкам. Она кашлянула, скрывая смущение и сказала:
– Так значит, вам обязательно нужен кто-то вроде Талоса, Ремана Сиродила или Святой Алессии? Это – ваша нынешняя цель?
Дельфина кивнула:
– Последние двести лет мы искали следующего Драконорожденного, чтобы направлять и защищать его, как велит нам клятва. Но никого не нашли. – Она посмотрела прямо на Банри. – До сего дня.
Готтлсфонт задумалась. Нужно было еще о чем-то спросить, пока Дельфина находится под впечатлением и готова сотрудничать, но соображалось сейчас откровенно плохо – мысли, знания и эмоции Салокнира, бурлящие прямо под черепом, сильно отвлекали. По опыту Банри знала, что скоро павший дракон уймется, и ей станет полегче. Но сейчас...
– Помоги мне встать, пожалуйста, – попросила она. Дельфина шагнула вперед и подала руку. Поднимаясь, Банри сформулировала в голове вопрос и спросила:
– Что ты знаешь о возвращении драконов? Я имею в виду, помимо того, что их воскрешает Алдуин. Он сам-то откуда взялся?
Дельфина покачала головой:
– Не знаю ничего. Я, как и ты, была поражена, когда увидела этого огромного черного дракона. Как его там...
– Алдуин... Так его назвал Салокнир... – Банри неловко шагнула вперед и чуть не упала, но Клинок успела ее подхватить. – Я его уже видела. Того, что улетел.
– Правда? Где?
– Это он напал на Хелген, когда Ульфрик сбежал от имперцев...
– Интересно. Тот же дракон... – Дельфина в досаде сжала кулаки. – Проклятье, мы бродим впотьмах! Нужно выяснить, кто за этим стоит!
Банри завела очи горе. Снова здорово...
– Ну и каким же это образом?..
– Поскольку Талмор – наш главный подозреваемый...
– Мара милосердная, Дельфина, пожалуйста...
– Если это и не их рук дело, они знают, чьих, – отрезала та. – Доказательств, конечно, нет. Пока. Но я нутром чую... Сама подумай: имперцы захватили Ульфрика; война почти закончилась; а потом появился дракон, Ульфрик сбежал, и война снова идет. А теперь драконы нападают на всех без разбору. Скайрим ослаблен, Империя ослаблена. Кому это на руку – кроме Талмора?
Банри угрюмо смотрела под ноги. Логическая цепочка вполне себе, что тут скажешь... Да и талморцы были в Хелгене, она сама их видела. Правда, Дельфине все же не хватало кое-какой информации. Решив, что пока спорить смысла нет, имперка сказала: