О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)
– Вот тебя-то мне и нужно.
Банри воззрилась на животное. Встреть она говорящего тигра, то и в половину бы так не удивилась: сенчи и пахмары хоть и встречались крайне редко за пределами Эльсвейра, но, тем не менее, такое бывало, и в их существовании не приходилось сомневаться. А тут... Женщина робко огляделась, ища того, кто на самом деле мог бы произнести эти слова. Собаченция почти по-человечески закатила глаза и проговорила:
– Не дури. Никого тут нет, кроме нас с тобой.
Голос вроде походил на мужской. Имперка сглотнула и задала идиотский вопрос:
– Ты что, говорящий?
– Пфе. Скайрим кишит великанами, летучими ящерицами и двуногими кошколюдьми... а тебя удивляет говорящая собака? – Пес встал на лапы и подошел поближе к Готтлсфонт. – Да. Я заговорил. И буду говорить, между прочим.
Пасть у него открывалась синхронно словам, да и звук исходил из его нутра, тут ошибиться было трудно. Но Банри все равно пробормотала:
– Это, наверное, какой-то фокус...
– Нет, не фокус! – рявкнул пес. Имперка испуганно попятилась, но он уже утихомирился и спокойно сказал: – Видишь ли, меня зовут Барбас. И у меня есть проблема, которую ты, как мне кажется, без труда решишь.
– Да неужели? – промямлила женщина. Барбас закивал и пару раз вильнул хвостом. – И какого рода помощь может потребоваться собаке?
Начал пес издалека.
– Мы с хозяином слегка рассорились, – сообщил он. – Начали спорить однажды и несколько... увлеклись. Он выпинал меня прочь, пока я не найду кого-то, кто уладит наш спор. Я рассчитываю, что это будешь ты.
– Очень мило, – пробурчала имперка. – Так ты, выходит, просто маленький потерявшийся щеночек?
– Очень смешно, – хмыкнул Барбас. – Мой хозяин Клавикус Вайл, принц даэдра, Повелитель желаний. Ясное дело, это тебе не первый встречный.
Банри открыла рот, закрыла и сказала:
– Я пошла.
Она развернулась и дернула в сторону Фолкрита.
– Стой! – заорал пес. – Подожди!!
Он в один прыжок нагнал удирающую имперку и ухватил зубами ее капюшон. Женщина взвизгнула, поскользнулась и повисла в своем плаще, Барбас тут же выпустил ее, чтоб не задохнулась, и Банри повалилась на дорогу, держась за горло.
– Неловко вышло, – извиняющимся тоном произнес песик. – Но ведь я просил тебя подождать...
– Не буду я ждать, – прохрипела Готтлсфонт. – И слушать тебя не буду. У меня дел и без того по горло, чтоб еще всяким даэдротам помогать.
– Вайл наверняка тебя наградит.
– Как-нибудь обойдусь без его милости. Я уже имела дело с Принцем даэдра, больше не хочу.
– С каким? – вдруг заинтересовался Барбас.
– С Хирсином.
– О-о, ну это серьезно...
– А бывают несерьезные Принцы даэдра? – огрызнулась Банри, поднимаясь на ноги и отряхивая запачканную одежду.
Пес на секунду задумался.
– Ну... пожалуй, нет. – Он обошел имперку и уселся на дороге, загораживая путь к Фолкриту. – Послушай, я понимаю, что ты не в восторге от перспективы пообщаться с моим Принцем, но я прошу тебя о помощи, больше мне просто некого попросить.
– Почему некого? Кругом полно народу...
– Они либо трусливы, либо безрассудны, либо недостаточно сильны для этого.
– Я тоже не очень смелая.
– Ты осторожная, и не без причины с недоверием относишься к Даэдра. Большая разница. – Банри угрюмо молчала. Песьи глаза были почти на одном уровне с ее собственными, хотя Барбас сидел, а имперка стояла. – Пожалуйста. Я уже двести лет или около того таскаюсь по Тамриэлю в поисках помощника, и мне это порядком надоело.
Он так умоляюще смотрел, что Готтлсфонт сдалась и устало сказала:
– Ладно. Твоя взяла. Давай найдем его, Принца эдакого.
Барбас вскочил и радостно завилял хвостом, ухмыляясь во всю свою немаленькую пасть.
– Спасибо. Хорошо бы нам поторо...
– Не так быстро. – Пес закрыл рот и посмотрел на Банри. Та пояснила: – Мне надо забрать свои вещи из таверны. И лошадь моя там.
Барбас согласился подождать, пока она соберется, и остался сидеть на тракте в ожидании. Имперка быстрым шагом вернулась в Фолкрит, подхватила свои сумки, уселась на Альфсигру и медленно выехала из города. Больше всего ей хотелось удрать через восточные ворота, чтоб не встречаться больше с настырной псиной, но она ведь обещала ему свою помощь... Банри уныло оглянулась, вздохнула и направила лошадь к большущей собаке, неподвижно восседавшей на дороге.
Барбас бодро рысил впереди, показывая дорогу. Альфсигра двигалась следом тем же тряским аллюром, который Банри ненавидела – несколько раз она прикусывала язык, да и задница после подобных поездок болела в разы сильнее. Пес периодически останавливался и принимался крутить головой по сторонам, будто пытался определить направление. Имперку это раздражало, после пятой такой заминки она не выдержала и спросила:
– Так куда мы направляемся?
Барбас молчал, озирался и принюхивался. Банри уже начала думать, что их беседа ей приснилась, ну, или привиделась, когда пес проговорил:
– С тех пор, как он меня прогнал, Вайл здорово ослабел. Он больше не может проявляться вдали от своих святилищ...
– Замечательно, – сердито сказала женщина. – И что же ты предлагаешь?
– Насколько я знаю, в горах к востоку отсюда у него есть поклонники. Там мы сможем с ним поговорить.
Барбас вновь пустился бежать. Банри потрепала свою кобылу по холке, понукая идти за ним, достала свою карту и прикинула дорогу. Похоже, они двигались в сторону Хелгена, осознание этого факта отнюдь не улучшило настроения имперки. Она спрятала карту, нагнала пса и поехала, держась вровень с ним.
– Ты в курсе, что кузнец из Фолкрита жаждет получить тебя в личное пользование? – поинтересовалась женщина. – Предлагает всем денег за твою поимку. Даже местные стражники соблазнились.
Барбас издал смешок и мотнул кудлатой головой.
– Нет, но теперь понятно, почему стража излазила все заросли вокруг города. Что ж, буду иметь в виду, если с моим прежним хозяином дело не выгорит. По крайней мере, будет куда пойти.
Вечерело. Когда стемнело окончательно, Банри ухитрилась разглядеть впереди справа от дороги покинутый лагерь, свернула на полянку и спешилась. Барбас поначалу не заметил ее отсутствия и убежал довольно далеко, но потом вернулся и удивленно спросил:
– Ты что делаешь?..
– Сам не видишь? – отозвалась женщина, разжигая костерок, заботливо сложенный кем-то. – Собираюсь поесть и поспать.
Пес открыл пасть, видимо, собираясь возразить, но потом вздохнул почти как человек и улегся возле самого огня.
– Только напрасно время теряем, – проговорил он, укладывая голову на вытянутые лапы.
– Ничего. – Банри устроила себе постель по другую сторону костра, устроилась на ней и подтянула поближе свои сумки. – Ты ждал двести лет, подожди еще несколько часов.
Барбас проворчал что-то неразборчивое и затих, похоже, задремал. Имперка перебирала свертки с едой, прикидывая, что съесть сейчас, а что можно оставить на потом. На глаза ей попался мешок с хоботом, который всучил Лод, чтобы приманить вожделенного пса, Банри вытряхнула мамонтов нос на траву и задумалась. Вроде бы это было мясо, к тому же сам кузнец утверждал, что съедобное и довольно-таки вкусное...
– Эй, Барбас, – позвала Готтлсфонт. Пес поднял голову, и женщина продемонстрировала ему угощение: – Не соблазнишься?
Тот, не поднимаясь с места, пошевелил носом и брезгливо сморщился.
– Ты б хоть пожарила его, что ли.
Пока Банри возилась с мамонтовой носопыркой, промывая мясо найденной тут же в лагере медовухой за неимением лишней воды, а после – пристраивая хобот над огнем, Барбас грелся у костра, подавая реплики вроде «Лей больше, не хочу приправы из соплей мамонта» и «Много не соли, мясо будет твердым». Когда он в очередной раз лениво напомнил, что пора бы повернуть мяско, чтоб со всех сторон подрумянилось, Банри с трудом подавила желание схватить жареный носище за тонкий конец и отдубасить им же болтливую псину. Имперка потыкала хобот ножом, убедилась, что готово и сняла мясо с огня. Она отошла, чтобы взять хлеб из сумки, услышала торопливое чавканье и обернулась – Барбас ухитрился проглотить мамонтов нос в один присест, Банри успела увидеть только самый кончик, в мгновение ока скрывшийся в собачьей утробе. Пес удовлетворенно рыгнул и улегся на свое место.