Гость из будущего. Том 2 (СИ)
— Так это ты — Феллини? — усмехнулась Раиса Кондратовна, которая внешне чем-то напоминала двоюродную сестру старухи Шапокляк.
— Нет, Феллини сейчас работает в солнечной Италии, где много красивых и обнажённых женщин, — пробурчал я. — А я его незаконнорожденный сын. График работы у нас с вами, Раиса Кондратовна, будет такой: днём деньги, вечером стулья, то есть днём вы вырезаете из рабочего материала самые вкусные куски, а вечером мы их вместе склеиваем.
— А деньги? — хохотнула женщина.
— Деньгами не обижу, премию за переработку оплачу из своего кармана, — я прошёлся по кабинету и присел на банкетку, где в принципе можно было и подремать, если под ноги подставить табурет. — И вот ещё что, с оригинальной плёнки печатаем одну неприкасаемую копию и остальные копии делаем только с неё. Не хочу, чтобы оригинал ухайдакали во время нескольких копировальных операций.
— А не слишком ли ты деловой для своего нежного возраста? — Раиса Кондратовна вынула из кармана белого халата пачку дешёвых сигарет «Прима» и, пренебрегая правилами пожарной безопасности, с вызовом закурила. — Я между прочим уже смонтировала шесть полнометражных картин: «Улица полна неожиданностей», «Пиковая дама», «Повесть о молодожёнах». Ты вообще в монтаже хоть что-то понимаешь?
«Эх, если бы не эта убогая плёночная халабуда, то я бы показал, что такое настоящие монтажные склейки, — грустно подумалось мне. — Компьютер бы сюда с соответствующими программами, то я бы и без посторонней помощи сделал всё от и до в лучшем виде. Но времена не выбирают, в них живут и поживают».
— Кое-какие понятия имеются, — улыбнулся я, затем встал с банкетки и вытащил из кармана пиджака небольшой презент в виде шоколада «Алёнка». — Вот — шоколадка, какая ни есть, а всё-таки закуска. Поработайте пока со вчерашними плёночками, попозже принесут ещё несколько сегодняшних коробок, а завтра вечером сядем за монтажный стол. Лады?
— Ну, деловой, — хмыкнула женщина, выпустив клуб сигаретного дыма изо рта. — Жалко тех девок, которым ты мозги запудришь. Я же тебя насквозь вижу.
— Жалко, Раиса Кондратовна, у пчёлки в попке, а насквозь видит только рентген, — ещё раз улыбнулся я перед тем, как попрощаться.
* * *Второй эпизод детектива «Тайны следствия» по сценарию начинался у меня со сцены, где оперативники Ларин, Казанцев и Волков с другими сотрудниками милиции занимались рукопашным боем. Для съёмки эпизода подъехал и бригадир каскадёров Александр Масальский с тремя своими дзюдоистами. Александр Самойлович где-то достал чёрное кимоно и перед репетицией расхаживал по площадке с видом обладателя чёрного пояса по всевозможным единоборствам в Мире. «Для инструктора по рукопашке годится, самое то», — улыбнулся я и скомандовал:
— Стройся!
— В каком смысле? — опешил Масальский.
— В том смысле, что по росту, сейчас будем делать комплекс моих упражнений, — сказал я, снимая с себя рубашку и закатывая до колена брюки.
— Зачем? Я уже всё для этой сцены придумал, — махнул рукой Александр Самойлович.
— Похвально, но сначала сделаем мои задумки, а затем ваши, — кивнул я и обратился к главному оператору, — Давыдыч, сейчас мы будем бегать и прыгать, поищи ракурсы поинтересней, чем съёмка с тележки.
— Ты, Феллини, за меня не волнуйся, — буркнул Дмитрий Месхиев, давая последние указания бригаде осветителей.
Я окинул взглядом построившийся как на уроке физкультуры передо мной отряд из актёров и каскадёров и про себя в очередной раз рассмеялся. Потому что по росту сначала шли высокие актёры: Стеблов, Пороховщиков и Видов, а дальше исключительно дублёры-дзюдоисты, которые все как на подбор были крепкие и коренастые. «Ничего, мелочи жизни, на общих планах, когда камера снимает снизу, рост плохо считывается», — подумал я и крикнул:
— Построились в два ряда, три метра дистанция между собой. Александр Самойлович, а вы встаньте рядом. Ваш герой в кадре — это инструктор рукопашного боя.
Я дождался пока актёры и каскадёры разберутся, а Александр Масальский, который впервые в жизни видел, чтобы режиссёр указывал, как ему тренироваться и тренировать, пристроился с правого бока.
— Встали в стойку: левая нога чуть впереди, правая чуть сзади, правый кулак прикрывает челюсть, левая рука выставлена вперёд. Стойка стандартная боксёрская. А теперь пошла первая комбинация: правый прямой, левый прямой, снова правый прямой, а затем акцентированный удар правой ногой в область солнечного сплетения. И снова встали в стойку.
Я несколько раз показал комбинацию медленно и потребовал, чтобы её повторили без моей помощи. Всё это было элементарно, но актёры в училищах изучали только сценическое фехтование, а дзюдоисты привыкли работать совсем в другой манере и с другой кинематикой движений. Ведь задача дзюдоиста провести бросок и вывести противника на болевой приём. А рукопашный бой, хоть и подразумевает болевые приёмы, но в реальной боевой обстановке, когда под ногами нет ровного защитного покрытия, бороться, как правило, просто негде. Совершая бросок своего противника, ты рискуешь упасть сам и удариться головой о кирпич, камень или бетонную стенку. А когда таких противников несколько, то ввязываться в борьбу вообще противопоказано, ведь пока ты ломаешь одного, остальные тебя элементарно забьют насмерть.
— Да что это за клоунада⁈ — вдруг возмутился один из подопечных Александра Масальского. — Это цирк какой-то! Да над нами все пацаны ржать будут.
— Значит, товарищ каскадёр, это цирк? — тяжело вздохнул я, так как мне снова приходилось доказывать свою правоту кулаками. — Допустим. Тогда предлагаю небольшой дружеский поединок на звание клоуна Карандаша. Товарищи, освободите татами.
— Коля, ты смотри не очень-то, — пробурчал Масальский, прикрыв рот рукой, чтобы я не видел довольную улыбку бригадира наших каскадёров.
— Да я аккуратно, Александр Самойлович, — хмыкнул паренёк, который был примерно моих габаритов: рост — 175, вес около 70 кг.
«Я тоже постараюсь аккуратно, — подумал я, встав в привычную боксёрскую стойку напротив парня. — Наверняка сейчас попытается пройти в ноги и провести болевой, чтобы вышло не только аккуратно, но и больно».
— Бокс! — скомандовал я и начал медленно кружить по воображаемому рингу, вынуждая своего противника тоже постоянно перемещаться, а не стоять столбом и ловить момент для своего рывка в ноги.
Не знаю, как называлась дзюдоистская стойка этого Николая, но внешне она напоминала фигуру медведя. «Медведей бить, конечно, не хорошо, но куда было деваться?» — подумал я и выброси один за другим несколько легких и быстрых джебов левой рукой. И одним даже достал паренька по кончику носа. И только тогда он ринулся, подобно медведю в ноги. От первого прохода я благополучно ускакал в сторону. Второй резкий рывок каскадёра Николая в район моего колена также остался без результата. И вдруг мой противник решил меня ухватить за переднюю левую руку. Ну правильно, дай дзюдоисту тебя только зацепиться и всё — пиши пропало. И тут мне на ум пришёл шикарный приём, которым меня как-то раз отправили в нокаут в той жизни, во время молодой и безбашенной юности: удар в голову с разворота по часовой стрелке вокруг левой ноги. Опасность его в том, что правая пятка весело и незаметно прилетает грустному противнику за правое ухо. И как только «друг мой Колька» дёрнулся, чтобы ухватить меня за левую руку, я, резко гаркнув: «кия!», изобразил шикарную вертушку. И Николай, который смотрел перед собой, так перед собой носом вперёд и рухнул. Хорошо хоть поединок проходил не на асфальте и парень не получил серьёзных повреждений лица.
— Б…ть, — буркнул Александр Масальский и в этот же момент техники, осветители и актёры, которые были на площадке разразились громкими аплодисментами.
— Браво! — громче всех выкрикнул Леонид Быков.
И только сейчас я заметил, что народу в нашем павильоне как-то слишком много. И приглядевшись, рассмотрел, что кроме моей съёмочной группы и моих актёров в зрители затесались: главный режиссёр «Рабочего посёлка» Владимир Венгеров и его многочисленные подопечные. Знакомые мне ассистенты Евгений Татарский и Алексей Герман, актёры: Олег Борисов, Людмила Гурченко, Татьяна Доронина, Станислав Чекан, Елена Добронравова, Виктор Авдюшко и много кто ещё, с кем я не был знаком даже шапочно.