Дракон цвета любви

Ректор удивленно поглядел на меня:
– Зачем?
– Там раненых два десятка, даже больше, а лекарей считаное число. Больного же и перевернуть, и обтереть, и перенести… От первого курса пока все равно толку мало. А если не захотят помогать своим раненым товарищам – гнать их прочь еще до Выбора.
Орландо кивнул.
Он отлично понял мою сумбурную речь.
Первокурсники – пока самое слабое звено. Драконов они толком не видели, помочь не смогут, будут путаться под ногами и пищать – а зачем?
Правильно, незачем. Пусть помогают лекарям.
А если заартачатся – вылетят из академии вперед своих амбиций. И это правильно.
– Хорошо, Каэтана. Есть у вас еще предложения?
Я кивнула.
Понятно, ситуация нестандартная, Орландо делает все возможное, но я же читала историю! Таких потерь у драконариев давно не было! И что делать?
С другой стороны, я – такая же нестандартная особа. И ректор, наверное, решил, что две проблемы должны взаимоуничтожиться.
Исчезать я не собиралась, но предложение у меня было: – Можно перенести Выбор на пораньше. Потери большие, нужно пополнение.
– Хорошая идея. Я подам прошение королю.
– И увеличить под это дело число желающих?
– И об этом надо подумать. Подходите вечером в библиотеку, поговорим.
Я кивнула:
– Да, эс Чавез.
И отошла в сторону. Что от меня требовалось, я посоветовала, а теперь драконы…
Медицину я знала весьма и весьма поверхностно. На уровне терапевта, а не хирурга, увы. Но на то, чтобы осмотреть раны, меня хватило.
Увы…
– ЭС!!!
Вопль был такой, что я аж подскочила и бросилась туда. Так не орут от прищемленного пальца. И верно…
Дракон с рваной раной на боку скончался буквально на наших глазах. Только добежать успели – зеленые лапы уже содрогались в предсмертных конвульсиях, глаза закатывались, хвост лупил по земле так, что мы поневоле отскочили подальше: заденет – и конец. Из раны лилось что-то красное и желтое… как он в воздухе-то держался? Каким чудом?
Зеленые глаза размером с тарелку остекленели. Лапы последний раз сжались.
Вытянулся толстый и длинный хвост, замер…
Конец. Это точно конец. И как же мне было жалко дракона! До ужаса! Люди-то сами для себя выбирают, а дракон… хотя он тоже выбрал своего человека. И разделил его участь. И я точно знаю, сейчас в лечебнице скончался выбранный некогда этим драконом человек.
Только так. Вместе до конца, другого Выбор не подразумевает.
Мне ужасно хотелось спросить эса Чавеза, что и как, что там с эсом Хавьером, как будет дело дальше… Я сдержалась.
Незачем!
Сейчас работать надо, а не рассуждать. Пусть даже внутри что-то сжимается в противный холодный комок. И пусть подташнивает, и руки дрожат.
– Распоряжайтесь нами, эс Чавез. Надеюсь, лишними не будем.
– Спасибо, Каэтана.
Работы предстоял непочатый край.
 
Интерлюдия
 
1
Тревога для Хавьера не стала неожиданностью. Это Каэтана могла ей удивиться, а он, за столько-то лет? Вот еще!
Впрыгнуть в летный костюм – дело минуты и выскочить из дома, прихватив с собой «тревожный комплект» и ломоть хлеба с кухни. Не королевский завтрак, да и пусть его! Зато быстро и сытно, не на голодный же живот лететь невесть куда?
А что лететь – Хавьер и не сомневался.
Вот он, дракон, измученный донельзя, приземлился на площади академии, и с него почти упал всадник.
– Эс Хавьер!
Хавьер его узнал мгновенно. Когда год за годом обучаешь балбесов летать и не угробиться, когда ругаешься на них чуть не каждый день – поневоле запомнишь. А некоторых еще и сам убить помечтаешь.
– Фран! Что случилось?
– Эс, беда. Меня вперед послали, чтобы предупредить…
– Какая беда?
– Нападение химер на заставу в Санторине. На юге Санторина.
Хавьер скрипнул зубами.
– Сколько…
– Примерно половина убита и ранена, это люди. Драконов, наверное, меньше, но кто потерял людей, кто сам ранен… заставу стерли с лица земли. Химер столько было… они и перли вперед, и перли, и не кончались… – Глаза парня закатывались, он едва на ногах стоял.
 
На спиртное Хавьер, скажем честно, не расщедрился. Ему сейчас лететь, а Франа все равно и накормят, и напоят. Так что он встряхнул парня и принялся задавать вопросы, пока собирались остальные. Надо лететь туда, в Санторин, надо разбираться, что и как.
Надо…
Попрощаться с Каэтаной не получится, но почему-то Хавьер был уверен, что она не станет устраивать скандал. А вот ждать его будет.
Хотя чего это он? Выдает желаемое за реальность…
Не время для лирики.
– Все собрались?! На крыло!
Они летели над морем, летели над белыми гривками волн, летели к зеленой земле, виднеющейся вдали.
Санторин…
Эс Хавьер искренне считал его опасным. Он видел приехавших санторинцев и видел Баязета. Принца съедало неутоленное властолюбие. Можно сказать, сожрало еще до рождения, еще в утробе матери… чтобы добиться власти – он украдет, убьет, сожрет живьем. Кого угодно сожрет. Хоть и ту же родную мать.
Каэтана? Ради которой Баязет едва не подставился?
А, это так, побочно! Она просто попала под гневную руку, и Баязет не продумал все до конца.
Эс Хавьер был в курсе всей истории. Виола по большому секрету поделилась со Свартом, а Сварт с ним, рассудив, что все логично. Сварту нравится симпатичная беленькая драконица, его хозяину нравится подруга Виолы, так что хозяин должен знать, с кем он собирается сплетать хвосты.
Ну, до хвостов еще не дошло, но Хавьер оценил. И Каэ-таной искренне восхищался.
Редкое ведь сочетание – чтобы умная, красивая, смелая… И – не его. Можно даже и не облизываться. И не расправлять… хвост.
В мыслях о любимой девушке летелось легче, Хавьер и сам не заметил, как они оказались у заставы. А кажется, совсем немного времени прошло?
Застава действительно была уничтожена.
Лежали вповалку трупы людей, драконов и химер. Не было у победителей сил, чтобы все это разобрать. И понимали, что второго удара могут не выдержать. Что ранены, что не справятся…
Летели домой, в академию, на Драконий хребет, надеялись найти там помощь…
Помощь они нашли, а эс Хавьер хотел бы найти причину нападения. Только вот – как?
– Первый десяток, спускаемся и займемся телами. Сжигаем, пепел химер ссыпаем в море, пепел своих – забираем. Похороним у себя, нечего им тут, на чужой земле. Второй десяток облетает окрестности. Если что-то покажется подозрительным, зовите меня. Третий десяток над морем. Четвертый и пятый – со мной. Все поняли?
Все и всё поняли.
Три десятка займутся похоронами, еще два – патрулируют, чтобы никто никого не застал врасплох. Хавьер ожидал подвоха, но откуда?
Какого?
Нет, не понять.
Но что подвох будет – несомненно.
2
Матиас Лиез мрачно надирался в трактире, в гордом одиночестве.
Нет, не так он себе представлял судьбу драконария.
Казалось все совсем иначе! Вот он в расшитом золотом плаще (в тон кудрям) летит на драконе. Вот девушки (последнее время их список возглавляла Каэтана) провожают его восхищенными взглядами.
Вот король жалует ему медаль за отвагу в сражении.
Вот само сражение, где дракон Матиаса поливает огнем средних размеров химеру, а та пятится и шипит, шипит и пятится…
Можно даже небольшую рану получить, чтобы рука на перевязи этак романтически висела.
А вот то, что сегодня довелось увидеть, в чем он поневоле участвовал, – нет, это как-то не очень обнадеживает.
Кровь, боль, страх, грязь… гибнущие люди и драконы. И особенно обидно, что вместе с драконом погиб и его человек.
Несправедливо!
Драконы живут так долго, тысячу лет, а человек всего ничего! И даже эти крохи жизни у него собирается забрать дракон!
Нет, это неправильно. Как-то даже… неприятно?
Оказывается, ты можешь погибнуть в любой момент, и всем будет на это наплевать! Ни салюта, ни флага, закрывающего гроб, ни почестей, ни вдовы, которая с рыданиями кидается на этот гроб, ни детей… он вообще даже еще не женат.