Перелетная птица (СИ)
Александр напрягся:
— С «Титаника»⁈
— Да! Это сверхсовременный океанский лайнер, поражающий своими размерами, мощью и роскошью. Его недавно спустили на воду, и теперь он отправится в свой первый рейс. Уже стало традицией, что в первом рейсе лайнеры сражаются за Голубую ленту, приз за скорость, мы с девочками хотим поучаствовать в этом невероятном достижении.
Чёрт… Тот самый «Титаник», на который загружен муляж золота, чтобы получить страховку. Но одно дело абстрактные пассажиры, а тут реальная, живая и влюблённая в него женщина. Три женщины. Александр вскочил и склонился над растерявшейся подругой:
— Агата, ты мне веришь?
— Да, конечно.
— Мне только что было неимоверно страшное видение, связанное с самим именем «Титаник». Милая Агата, отмени поездку! Я даже оплачу все ваши билеты, только отмени эту поездку! Ты можешь отправиться позднее, мало ли у Кунарда или Уайт Стар Лайн быстроходных лайнеров?
Агата села на постели, пальцами провела по лицу Александра:
— Милый Алекс, отчего ты так разволновался? Судостроители в один голос уверяют, что «Титаник» является самым надёжным и совершенным кораблём в мире. К тому же девочки так ждут этой поездки, у них запланировано столько дел, нужно выгулять перед друзьями и знакомыми столько нарядов!
— К чёрту наряды, в преисподнюю дела. Агата, ты же умная женщина, придумай, как отменить эту злосчастную поездку! Несколько лет назад я читал роман о столкновении парохода под названием «Титаник»[2] с гигантским айсбергом, и вдруг подумал, что это была не просто развлекательная книжка, а грозное пророчество.
Наконец-то женщину проняло. Она помолчала, подумала. Поднялась, налила себе соку, выпила, и, пристукнув стаканом по серебру подноса, сказала:
— Хорошо, Алекс. Я отменю поездку, а дочерям скажу, что Алексу Павичу было видение, и он просил сдать билеты. Тебе девочки поверят.
А когда в газетах появились первые новости о том, что «Титаник» утонул после внезапной встречи с айсбергом, Агата примчалась к Александру. Ещё не переступив порога она объявила:
— Милый Алекс, я тебе всегда верила, а теперь буду верить абсолютно. Чёрт со мной, я старая, но девочки! Благодаря тебе они остались живы!
Рыдающая Агата попыталась встать на колени, но Александр поднял её на руки и понес в спальню: шоковое состояние можно лечить и там.
А после её ухода Александр напился. Напился до остекленелого состояния, до пунктирного восприятия реальности. В этом состоянии его и застал Берти.
— Алекс, что с тобой? Я никогда не видел тебя в таком виде.
— Утонул «Титаник».
— И что?
— Я предупредил леди Агату, она жива. А остальных не предупредил.
— Ты не мог предупредить всех пассажиров дорогих кают.
— К чёрту аристократов. К чёрту богачей! У них был шанс спастись. Маленький, но был. Хотя бы путём постройки плота, но они даже пальцем о палец не ударили, вот и чёрт с ними. А пассажиров третьего класса и эмигрантов просто заперли в их трюмах. Решётками. На замки. У них не было и тени шанса.
— У них не было и тени шанса. — мёртвым голосом сказал Берти, налил полный стакан и выпил.
Торжество шло по шаблону всех на свете праздников этой эпохи. Александр с бокалом в руке фланировал среди гостей, обмениваясь с ними шутками и общими фразами. У дверей зимнего сада его остановил сэр Хьюго:
— Алекс, я бы хотел поговорить с тобой на чрезвычайно важную тему.
— Вас посетила гениальная мысль?
— Можно сказать и так.
— В таком случае, на внутреннем балконе зимнего сада. Вон там — рукой указал Александр — есть презабавное местечко, на котором мы поставили несколько стульев и столик с кое-какой закуской, как раз на случай подобных внезапных переговоров.
— Прекрасно.
Поднялись на балкончик, позволяющий наблюдать цветение обитателей верхних ярусов растительности, Уэйк оглянулся:
— Здесь и вправду славно!
Подошел к столику, собственноручно приготовил себе джин с тоником, бросил лёд из термоса и повернулся к Александру:
— Присядем. Разговор у нас будет весьма серьёзным.
— Слушаю, сэр Хьюго.
— Не буду городить излишних словес, ты человек деловой, поймёшь меня.
Сэр Хьюго побуравил Александра тяжёлым взглядом и решительно рубанул:
— Я хочу, чтобы ты оставил «Айсберг» моему сыну Эндрю.
— Вот так, сразу по-плохому? Сэр Хьюго, а почему бы вам не начать традиционно, с более или менее щедрых предложений?
— Чувствую, что с тобой иначе нельзя. Ладно, Алекс назови свои условия.
— За мой уход из компании придётся заплатить. Этот шаг я оцениваю в полмиллиона фунтов единовременно. Кроме того, вы должны гарантировать оставление за мной причитающихся процентов с доходов. Мои акции можно конвертировать в привилегированные, это не принципиально. И сами понимаете, что мне нужна гарантия невмешательства в дела компаний, которые я создам в будущем.
— Но дела ты будешь вести вне пределов Великобритании. Холодильники нужны везде.
— Могу даже лично не появляться на островах и в колониях, но за это ещё одна уступка с вашей стороны: вы помогаете мне в получении необходимых лицензий и оборудования.
— Хорошо. Обещаю тебе это.
— Мы подпишем взаимообязывающий договор.
— Согласен! Договор составим и подпишем завтра же. — жёстко сказал Уэйк и стуча каблуками по чугунным ступенькам, сбежал с балкона вниз.
Александр остался, и, попивая виноградный сок, размышлял о произошедшем разговоре, раскидывая мысли туда и сюда.
Был ли у него шанс остаться при своих, отвергнув предложение Уэйка-старшего? Нет, и ещё раз нет. Будем откровенными перед самими собой: для Уэйка и его касты Александр — никто. Он даже не человек, даже не заготовка под человека. Ограбить такого — благо, такой образ действий диктует сама суть протестантского мировосприятия. Вздумай Александр кочевряжиться, его просто разорят, а могут и посадить в тюрьму, отправить на каторгу, или, если нет желания возиться, то просто прикопать, и хорошо, если пред этим его гуманно застрелят.
Военная тактика, в случаях подавляющего превосходства неприятеля, рекомендует ретираду, что вовсе не означает прекращение борьбы. Этот маневр позволяет сохранить силы, выгадать время для перегруппировки и подтягивания резервов, а потом можно наносить ответный удар, и бить желательно побольнее.
* * *Александр оглядел людей, сидящих за столом совещаний. Он совсем недавно считал многих из них если не друзьями, то надёжными партнёрами. Ошибался: все они тут англичане. Уэйк-старший, занявший место на противоположном краю длинного стола, выглядит невозмутимым, но в глазах нет-нет, да и мелькнет искра довольства, едва ли не наслаждения: он растоптал парвеню, выставил его на деньги. Эндрю смотрит со странной смесью растерянности, злости… Нет, не злости, а злого упрямства: я неправ, но от своего не отступлюсь. Ничего, что интригу затеял не он, а папаша. Эндрю с отцом согласился, принял все выгоды комбинации, а значит, принял на себя полную ответственность за подлость. Глория явно не в курсе сути происходящего. Она смотрит удивлённо и если не с одобрением, то с некоторым облегчением: как ни крути, ей неприятно, что она подчинялась человеку из низов. Том в любом случае поддержит Эндрю, это в него вколочено воспитанием: всегда следует объединяться против чужаков. Ха! Не все тут безнадёжны: Берти… В глазах Берти тревога и обида: молодой человек совершенно не понимает причин скоропалительного ухода Александра из только что созданной, приносящей большой и стабильный доход, компании. Он чувствует, что происходит что-то неправильное, но, умница, сейчас молчит о своём недоумении. Берти потом, наедине, узнает истину, а пока понимает необходимость соблюдения правил социальной мимикрии.
— Уважаемые коллеги, я собрал вас для того, чтобы сообщить о давно планируемом личном проекте. Вы знаете, что я увлекаюсь авиацией, и потому решил попробовать свои силы в новейшей области. Надеюсь, что мне удастся проявить свои способности в малоизученном но перспективном направлении. А пока я отправляюсь в гости к белым медведям и волкам, свободно гуляющим по главным улицам городов. Я еду в Россию. В этой стране я создам мою новую компанию, можно сказать, филиал «Айсберга». Дела и должность руководителя британского «Айсберга» я передаю нашему общему другу, Эндрю Уэйку. Леди джентльмены, я с вами не прощаюсь, ибо стану заниматься в России не только аэропланами, но и холодильным оборудованием. Торжественно обещаю, что все новинки, вышедшие из моих лабораторий, тут же будут представлены и вашему вниманию. Эндрю, прошу тебя, займи это место, оно твоё по праву. А я ожидаю вас в шесть часов пополудни, в ресторане «Карлтон».