Массимо (ЛП)

― Мы не можем бродить по лесу в дизайнерской одежде. Мы будем как бельмо на глазу.
Я нахмурилась еще сильнее.
― Что значит «мы»?
― А что, по-твоему, я имею в виду?
― Это все, что у меня есть.
Он сел на край кровати, которая застонала под его весом, и надел толстые шерстяные носки.
― Поэтому мы поедем в город, чтобы купить тебе другую одежду. Сначала мы позавтракаем, но...
Мы едем в город...
Стоп, стоп, стоп.
― Я думала, нас не должны видеть, ― раздраженно сказала я.
Он пожал плечами, натягивая коричневые туристические ботинки.
― Это неизбежно.
― Ты сказал, что мы не можем поехать в город прошлой ночью и остановиться в гостинице! ― запротестовала я, мое раздражение начало расти.
Он, наконец, поднял на меня глаза ― теперь уже полностью превратившись в мистера Горячего Горца ― и одарил меня самодовольной ухмылкой «пошла ты».
― Ну... в любом случае, тебе, похоже, понравилось здесь находиться. Я знаю, что мне очень понравилось.
Это точно взвинтило мой темперамент до 11 баллов.
Я бросила на него убийственный взгляд, а затем, выходя из комнаты, пробормотала через плечо:
― Засранец, ― для пущей убедительности.
Глава 29
Лучия
Я все еще злилась, когда мы вышли из хижины, чтобы отправиться в город.
Но это быстро прошло, как только я с удивлением огляделась по сторонам.
Когда мы ехали вчера вечером в темноте, я мало что смогла разглядеть.
Но теперь... при свете утреннего солнца... это был совершенно другой мир.
Лес был невероятно красив. Высокие сосны и деревья с густой листвой окружали нас со всех сторон, а сквозь ветви пробивались солнечные лучи.
Воздух был наполнен запахом, который я могла назвать только ароматом зелени. В нем чувствовался терпкий аромат хвои и сладковатый запах листьев, смешанный с землистым запахом леса.
Землю укрывал ковер из хвои, папоротников и крошечных молодых деревьев, изо всех сил пытающихся расти в тени окружающих их гигантов.
От прохладного воздуха моя кожа покрывалась мурашками, но потом я согревалась, когда проходила через участки солнечного света.
А звуки!
Птицы ― так много птиц щебетали и пели. Птицы в Венеции были, но в основном это были голуби, которые слетались на площади, и чайки с Адриатики. Конечно, были и другие виды птиц, но их редко можно было увидеть вне парка и еще реже услышать.
Но это ― это было похоже на симфонию.
За пением птиц слышался шум ветра в верхушках деревьев ― легкий шелест листьев, похожий на тихий шум волн на берегу.
Я никогда не испытывала ничего подобного.
Я видела лес только в фильмах и телепередачах.
Но ни одна из них не могла передать всего многообразия видов и звуков, окружавших меня.
Даже дом, который вчера вечером в свете автомобильных фар казался старым и ветхим, стал выглядеть иначе. В обветренном дереве и камнях дымохода была своя красота.
Венеция полна старых вещей. Я жила во дворце, которому было 700 лет. Но все старые вещи в Венеции были величественными, благородными, внушительными... и немного скучными. Как в музеях.
Но этот маленький домик выглядел так, как будто он принадлежал этому месту… словно он вырос вместе с лесом, был частью природы.
Я просто стояла и смотрела на все это широко раскрытыми глазами.
Массимо остановился у двери машины и недоуменно посмотрел на меня.
― Ты в порядке?
― ...Теперь я понимаю, почему ты выбрал это место... ― пробормотала я.
Он улыбнулся ― и на мгновение мне показалось, что между нами наступило перемирие.
― Просто подожди, пока ты увидишь дорогу в город, ― сказал он, когда мы сели в машину.
Он не шутил.
Когда мы выехали из леса и приблизились к городу Падола, все стало по-настоящему захватывающим.
 
Это была маленькая симпатичная альпийская деревушка с крошечными домиками и одиноким шпилем церкви.
Ее окружали акры и акры зеленых полей.
За ними простиралось море сосен, которые тянулись вверх по склону.
А затем внезапно ― горы.
Они словно вырывались из-под земли ― огромные, туманные, скалистые пики.
Не целая гряда ― всего три массивных вершины, возвышающиеся над лесом и соединенные хребтами поменьше. Затем они снова скрылись в море сосен.
Вершины гор были сглажены временем и эрозией, но повсюду виднелись неровные борозды.
― Ух ты, ― прошептала я, выглядывая в окно, как щенок.
― Это часть Альп, ― сказал Массимо, ― но они простираются всего на 60 миль с востока на запад. И выглядят они совсем по-другому из-за минералов, из которых они сделаны. В некоторых местах на закате горы становятся розовыми.
― Мы можем это увидеть? ― восхищенно спросила я, продолжая смотреть в окно.
― ...Может быть, ― сказал Массимо. ― Когда все это закончится.
Я ему не поверила.
Как только все закончится, он вернет меня Ноне и больше не оглянется.
Но на минуту мне было приятно притвориться, что все будет иначе.
Глава 30
Массимо
Когда мы вышли из хижины, на Лучию что-то нашло.
На ее лице отразилось благоговение, когда она медленно повернулась и оглядела все вокруг.
Она смотрела на все со спокойной сосредоточенностью ― на деревья, на землю, на хижину.
А когда она увидела горы, то практически все время прижимала ладони и нос к стеклу.
Было интересно осознавать, что вещи, которые я всю жизнь воспринимал как должное ― леса, деревни, горы, ― для нее были совершенно новыми.
Венеция была прекрасна, но это была рукотворная красота. Самое большее, что остров мог предложить в плане природы, ― это несколько безупречно ухоженных парков. Очень красиво, но как-то стерильно.
И ничто не сравнится с Доломитовыми Альпами.
В ясный день из Венеции можно было увидеть горы, но они находились в 100 милях оттуда.
Вблизи они выглядели величественно...
И это явно произвело на нее заметное впечатление.
Я понял, что она не просто богатая девочка, которую интересуют только сумочки и одежда.
Она была способна искренне удивляться и глубоко ценить природу.
В этот момент она была...
Что ж, она была очаровательна.
Завораживала.
Ее глаза сверкали...
И они были наполнены невинностью и радостью, которую редко увидишь, разве что в глазах детей.
Благодаря этому она начала мне нравиться гораздо больше. Я начал чувствовать к ней что-то вроде привязанности.
А потом она решила все испортить.
― Ну и... насколько он большой? ― спросила она с ухмылкой.
Мы были в ресторане в Падоле. Это было крошечное заведение с деревянными панелями на стенах и открытыми балками на потолке в форме буквы «А». Декор был скорее швейцарским, чем итальянским. Зимой город превращался в горнолыжный курорт ― очень маленький, но все же, ― и на стенах висело множество фотографий Доломитовых Альп, покрытых снегом.
В ресторане находилось несколько местных жителей, но, поскольку я был одет как лесоруб, они не обратили на меня ни малейшего внимания, разве что оценили мой рост. Гораздо больше их заинтересовала Лучия, в ее красной кожаной куртке и шелковой блузке.
По крайней мере, она не раздражалась и не пялилась на людей, как во время ужина накануне вечером.
Нет, она просто пыталась поставить меня в неловкое положение.
― Серьезно, насколько он большой?
Я разрезал свою яичницу и съел кусочек.
― Мы не будем говорить об этом.
― Очевидно, что будем. Восемь дюймов? Девять?
Я уставился на нее.
― Ты можешь просто дать мне спокойно поесть?