Массимо (ЛП)

Я больше не повторял свою ошибку. Мы продолжали двигаться, не останавливаясь на ночлег более чем на одну ночь.
Иногда там, где мы останавливались, было электричество и горячая вода, и мы могли принять душ и поесть. Иногда их не было, и мы ночевали в суровых условиях.
Лучия никогда не жаловалась.
Несколько дней она казалась погруженной в дымку меланхолии и была немногословна. Но она была очень ласковой и использовала любую возможность, чтобы обнять меня и быть рядом со мной.
Я все время наблюдал за ней. Меня беспокоило, как она справляется с травмой от выстрела в человека в сарае…
И переживает потерю родителей.
Я несколько раз спрашивал ее, не хочет ли она поговорить о чем-нибудь, но она всегда отвечала ― нет.
Однако после этого она всегда прижималась ко мне или держала меня за руку, если мы шли.
Я решил, что ей становится лучше. Я сделал все возможное, чтобы дать ей пространство для этого.
Ночью я обнимал ее. Обычно она уставала после похода, поэтому быстро засыпала.
Иногда она плакала, ее беспокоили сны… но в основном ее сон был спокойным.
В это время у нас не было близости. Я хотел дать ей возможность исцелиться, поэтому ничего не предпринимал.
После смерти отца у меня был целибат, в основном из-за обстоятельств, депрессии и горя по поводу его потери. Все было хорошо. Мое либидо как будто переключилось на более низкую передачу, и я мог сам снять напряжение, если испытывал желание.
Но после того, как я переспал с Лучией, что-то первобытное зародилось глубоко внутри меня. Она разбудила во мне зверя.
Я попробовал лучший секс в своей жизни ― и мне захотелось большего.
И чем дольше это продолжалось, тем сильнее нарастало напряжение ― и тем больше меня заводила ее красота.
И ее тело.
Ночью, когда я лежал с ней рядом и держал ее в объятиях, мой член иногда становился таким твердым, что болел…
Но я старался не давить на нее.
После четырех ночей переезда из хижины в хижину я забеспокоился, что, возможно, она больше не чувствует ко мне влечения… что, возможно, рассказ о родителях заставил ее воспринимать меня по-другому.
И вот на пятую ночь все изменилось.
Я лежал в постели и ждал, пока она закончит в ванной. Мы нашли место с горячей водой, и после быстрого душа я лежал в одних боксерах.
Я услышал, как душ перестал шуметь, и через несколько минут она вошла в спальню.
Она была совершенно обнажена.
Ее волосы были влажными и откинуты назад с ее великолепного лица…
Я ошеломленно смотрел, как она подходит к кровати и ложится рядом со мной.
Я сразу же возбудился ― наверное, это была самая быстрая эрекция в моей жизни.
Заглянув мне в глаза, она дотянулась до моих трусов и начала нежно поглаживать рукой.
― Ты займешься со мной любовью? ― прошептала она.
Я кивнул.
― Не просто сексом… а любовью? ― спросила она.
Я снова кивнул.
Она помогла мне стянуть боксеры…
Затем она раздвинула ноги навстречу мне, и я обнял ее.
Я не торопился войти в нее. Я целовал ее… ласкал ее грудь… покусывал ее шею… и сжимал ее задницу, когда мы целовались по-французски.
Видимо, она больше не могла этого выносить, потому что именно она потянулась вниз, схватила мой член и вставила головку между губами.
Она была вся мокрая.
Сначала я ввел в нее кончик… а потом продолжал, дюйм за дюймом.
О, Боже…
Это было еще лучше, чем я помнил.
Она все еще была тугой ― но, похоже, ей было легче принимать меня.
Она стонала и закатывала глаза, пока я медленно заполнял ее.
Когда я достиг максимальной глубины, я не стал использовать кулак у основания члена. На этот раз я собирался двигаться медленно и осторожно.
Мы целовались, наши языки мягко кружились в танце друг с другом.
Когда мы не целовались, я смотрел в ее глаза, раскачиваясь взад-вперед внутри нее.
Иногда я крутил бедрами по кругу, вращая членом внутри нее, попадая в новые точки, от чего она стонала от удовольствия.
Я сжимал руками ее задницу и играл с губами ее киски, медленно вводя и выводя из нее свой член.
 
Она не кричала, но стонала все громче и громче и царапала ногтями мою спину, когда кончала.
Через полчаса неспешных занятий любовью она посмотрела на меня из-под полуопущенных век и прошептала:
― Я хочу, чтобы ты кончил.
― Ты устала?
― Нет, я могу заниматься этим всю ночь… но я хочу увидеть твое лицо, когда ты кончишь.
Я улыбнулся.
― Хорошо. Я уже близко ― я сдерживался.
Я начал выходить из нее.
― Что ты делаешь?! ― спросила она испуганно. Она вцепилась в мою спину, пытаясь удержать меня внутри себя.
― Я забыл взять твою сумку, когда мы уходили, поэтому ты не смогла принять противозачаточные таблетки.
Она пристально смотрела мне в глаза, на ее губах дрожала слабая улыбка.
Затем она очень серьезно спросила меня:
― Если бы я случайно забеременела, что бы ты сделал?
Я улыбнулся ей и погладил по волосам.
― Я бы попросил тебя сохранить ребенка… и я бы попросил тебя выйти за меня замуж.
Во многом это было связано с долгом. Если от меня забеременеет женщина, которая мне небезразлична, значит, я должен поступить правильно.
Но… должен признаться… как только я произнес слова ― «Я попрошу тебя выйти за меня замуж», я почувствовал себя неожиданно счастливым… и умиротворенным.
Но когда я это сказал, Лучия вздрогнула.
Она, видимо, не ожидала такого ответа.
После долгой паузы она нерешительно спросила:
― А ты не почувствуешь, что я заманиваю тебя в ловушку?
Я улыбнулся и покачал головой.
― Ты бы хотел иметь со мной ребенка? ― спросила она почти с недоверием.
Моя улыбка стала еще шире, и я кивнул утвердительно.
Затем на ее лице появилось новое выражение…
Выражение сильного желания, такого первобытного и горячего, что это было похоже на боль.
― Тогда я хочу, чтобы ты кончил в меня, ― прошептала она.
― …да? ― пробормотал я.
Она отчаянно закивала.
― Да.
Я снова начал двигать бедрами.
Боже, как она была хороша ― такая влажная и мягкая.
Когда я снова начал двигаться, ее тело задрожало, а глаза закатились.
Но она заставила себя снова посмотреть мне в глаза.
― Кончи в меня, ― умоляла она.
Я кивнул и яростно поцеловал ее, начав быстрее двигать членом.
Я чувствовал, как напрягаются мои яйца ― этот электрический всплеск удовольствия.
― О боже, о боже! ― произнесла она высоким голосом, приближаясь к оргазму. Она обхватила мое лицо руками и заглянула мне в глаза, умоляя: ― Кончи в меня, кончи в меня…
― Лучия, ― прохрипел я, ускоряя толчки. ― Лучия…
― Массимо ― МАССИМО! ― вскрикнула она.
И я взревел, изливаясь глубоко в нее.
Она взлетела одновременно со мной, и все ее тело содрогалось под моим.
Ее глаза расширились, они стали такими большими, какими я их никогда не видел. Я знал, что она старается сфокусировать их на мне.
И мы смотрели друг другу в глаза, кончая и выкрикивая имена друг друга.
Наконец, она больше не выдержала, ее глаза закатились, и она издала громкий, задыхающийся стон.
Я замедлил свои движения внутри нее…
Постепенно она выровняла дыхание и снова посмотрела на меня…
И мы снова долго-долго целовались, пока я медленно двигал в ней своим членом.
Когда мы оторвались друг от друга, она улыбнулась.
― Ты все еще очень твердый.
― Ты хочешь остановиться?
Она покачала головой и улыбнулась еще шире.
― Занимайся со мной любовью всю ночь.
Я усмехнулся.
― Так… ты все еще ненавидишь меня?
Она закатила глаза, как невоспитанный подросток, а потом сказала:
― Ну… ты мне нравишься.
Я рассмеялся и пощекотал ее. Она радостно взвизгнула.
А потом мы вернулись к часам долгих, медленных занятий любовью.