Массимо (ЛП)

Массимо продолжал, не обращая внимания на зеленоглазое чудовище, грызущее мое сердце.
― Я имел в виду скорее жену мужчины и его детей.
Не подумав ― и, вероятно, потому, что я все еще ревновала, ― я сказала:
― Значит, ты будешь защищать наших детей.
Как только слова покинули мой рот, у меня чуть не случился приступ паники.
Черт, зачем я это сказала?!
Но Массимо лишь улыбнулся мне.
― Да… но это будет и твоя работа.
Мой страх немного утих и сменился любопытством.
― Что ты имеешь в виду?
― Это значит, что я буду оберегать тебя и наших детей… а ты будешь оберегать наших детей. Ты ― последняя линия обороны.
― …последняя линия обороны? ― спросил я с беспокойством.
― Если со мной что-то случится.
Моя грудь сжалась и похолодела.
― Ты сказал, что не оставишь меня.
Как будто шестилетняя Лучия завладела моим телом и озвучила мои самые глубокие страхи.
― Я могу оставить тебя только в том случае, если мне придется умереть, чтобы защитить тебя. ― Он улыбнулся. ― И наших детей. Это моя работа.
Его слова снова обрушились на меня приливной волной эмоций.
Это была печаль, когда я вспомнила, как мои родители умирают на моих глазах…
Но была и глубокая благодарность. Потому что я без сомнения знала, что мои родители отдали бы свои жизни, чтобы спасти меня.
Просто их застали врасплох. Их убили еще до того, как они успели сделать выбор.
Но была и другая эмоция, которая бушевала во мне ― всепоглощающая любовь.
То, что этот человек не избегал разговора о детях…
Что он не избегал разговора о своих обязанностях…
Что это было частью его кодекса ― того, что определяло его как мужчину.
Что он готов сражаться и даже умереть за меня и наших детей…
И он ожидал, что я сделаю то же самое для них, если когда-нибудь придет время.
Мои глаза наполнились слезами, которые полились по щекам.
Но он неправильно понял смысл моих слез.
Он подумал, что я вспомнила о своих родителях.
Или, точнее, он решил, что я думаю только о своих родителях.
― Прости меня, ― прошептал он, прижимая меня к своей груди. ― Я не должен был этого говорить.
Я оттолкнула его. В его глазах мелькнул страх, он испугался, что сказал что-то такое, что все испортит.
Но я оттолкнула его, чтобы обнять ладонями его лицо и поцеловать.
Страстно.
От всего сердца.
Он поцеловал меня в ответ так же яростно.
Когда наши губы наконец разъединились, он прошептал:
― За что это было?
― За то, что ты есть, ― прошептала я.
Я вытерла слезы, и он помог мне, смахнув их большим пальцем.
― Ты в порядке? ― спросил он.
Глупая я ― я должна была просто сказать ему о своих чувствах.
Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.
Это то, что я хотела сделать.
Но я боялась.
Боялась, что он не ответит.
Поэтому я пошла по легкому пути…
И сказала то, что было легко:
― Мне нужно трахнуть тебя прямо сейчас.
Он удивленно рассмеялся, но, к его чести, смирился с этим.
― Что ж, я не буду отказываться.
Я прижалась к нему и стала отчаянно целовать его, не желая отпускать…
И как только я почувствовала, что его член стал достаточно твердым, я потянулась вниз и опустилась на него.
И, покачивая бедрами, я целовала его снова и снова.
Но на этот раз я сосредоточилась не на себе и своем оргазме.
Я хотела сделать что-то для него.
― Что я могу сделать, чтобы тебе было еще лучше? ― прошептала я, двигаясь на нем.
― Не думаю, что это возможно, ― пробормотал он.
Ого ― это вызов.
Я знала, что ему нравится…
Я потянулась вниз, взяла его руки и положила их себе на задницу.
Затем я наклонилась и прошептала ему на ухо:
― Я тебя ненавижу.
Конечно, на самом деле я имела в виду «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ».
Может быть, только так я и могла сказать ― я люблю тебя ― с точностью до наоборот.
Не знаю.
Но я повторяла это снова и снова, со всей сладостью и пылкостью, которую чувствовала внутри себя.
Ему это нравилось.
Когда я наконец отстранилась, потому что была близка к тому, чтобы кончить, он смотрел на меня не отрываясь.
 
Одна его рука по-прежнему сжимала мою задницу, а другая тянулась вверх и ласкала мою грудь, пока я скакала на его члене, все ближе и ближе приближаясь к оргазму, и мой шепот постепенно переходил в крики.
― Я ненавижу тебя… Я ненавижу тебя… Я ненавижу тебя…
При этом я все время мысленно повторяла: «Я люблю тебя… Я люблю тебя… Я люблю тебя»…
Пока мы оба не кончили одновременно, после чего я рухнула ему на грудь, и мы поцеловались.
Глава 65
Массимо
Когда она сказала мне ― я тебя ненавижу…
Я прекрасно понимал, что она хотела сказать на самом деле.
Она просто боялась.
И, по правде говоря, я тоже не хотел этого говорить.
Не потому, что боялся произнести эти слова…
А потому, что боялся ее реакции.
Она рассказывала мне, как в прошлом убегала от отношений. Это было вполне логично, учитывая смерть ее родителей.
Если она никогда ни с кем не сблизится… значит, ей не нужно будет их терять.
Поэтому я не сказал того, что действительно хотел сказать… а именно: «Я люблю тебя».
Она не хотела говорить ― я люблю тебя ― по каким-то своим причинам…
А я не сказал этого, потому что не хотел ее отпугнуть.
Поэтому мы сказали это своими действиями. Своими телами.
И Лучия говорила это своим тоном, когда шептала:
― Я тебя ненавижу.
Оглядываясь назад, я жалею, что не решился и не сказал, что люблю ее, когда у меня был шанс…
Потому что всего через несколько дней этот шанс исчез.
Глава 66
Массимо
Секс был невероятным… связь между нами крепла с каждой секундой, проведенной вместе…
Но трудности стали множиться.
Началось с того, что у нас почти закончилась еда.
К тому моменту мы скитались уже более трех недель. Три недели мы переходили из хижины в хижину каждую ночь.
Удача была на нашей стороне ― никаких признаков людей Аурелио больше не было, к тому же в некоторых домах мы нашли консервы ― достаточно, чтобы пополнить запасы.
Но затем, после долгой череды пустых домов, мы перешли на нормированное питание.
В сочетании с ежедневными длительными походами это был рецепт истощения… и, в конечном счете, катастрофы, если мы ничего не предпримем.
Я знал, что мы должны в ближайшее время отправиться в город и запастись продуктами. Другого выхода не было.
Дожди только ускорили принятие решения.
В течение нескольких недель у нас была непрерывная полоса хорошей погоды, но в Доломитовых Альпах дожди обычно идут треть июля.
Поэтому вскоре удача отвернулась от нас, и дождь лил шесть дней подряд, не прекращаясь ни на секунду.
Дождь моросил почти постоянно, и иногда переходил в ливень.
Мелкие реки в лесу расширились в три раза, и переходить их стало труднее.
Мы не только пробирались по холодному, мокрому лесу и грязной земле…
Но когда мы находили место для ночлега, то не могли развести огонь, чтобы согреться. Я слишком боялся, что это привлечет внимание ― и, возможно, наемников Аурелио.
Поэтому мы с Лучией раздевались догола и прыгали в постель, что, безусловно, было плюсом…
Но утром нам приходилось одеваться в сырую, холодную одежду и снова идти под дождь.
Я подумал о том, чтобы снова угнать машину и уехать, но быстро отказался от этой идеи. В Падолу и обратно вели только две дороги. Люди Аурелио наверняка следили за ними. Я не мог рисковать наткнуться на засаду.
Несмотря на все наши проблемы, Лучия не пожаловалась ни разу ― это был поворот на 180 градусов по сравнению с тем, как мы начали наше приключение.