Ошеломленный

Перед нами открывают запертые ворота и провожают нас на поле, где уже ждет Мак, высокий и потный, с натянутой улыбкой. Его взгляд перескакивает с меня на Фергюса и обратно.
– Дедушка, прости за этот матч.
Фергюс поворачивается на траве и качает головой, оглядывая пустые места вокруг нас.
– За что ты извиняешься, Маки? Ты мог сегодня забить гол не в те ворота, и я бы все равно был готов умереть со счастливой улыбкой на лице.
Все смеются. Фергюс подходит к Маку и крепко обнимает его.
– Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, внучок.
Когда Мак обнимает в ответ своего дедушку, я отчетливо вижу слезы в его глазах.
– Я счастлив, дедушка.
Фергюс отстраняется и смеряет Мака скептичным взглядом, но ничего не говорит и заключает в свои объятия Тилли. Он начинает показывать на все места, на которых он сидел на этом стадионе.
Мак тепло улыбается, пока идет мне навстречу с озадаченным выражением лица.
– Что ты тут делаешь?
Я пожимаю плечами и ухмыляюсь.
– Оказывается, я большая фанатка футбола.
– Что, правда? – спрашивает Мак с игривым огоньком в глазах.
– Абсолютно. А ты знал, что полузащитники бегают по полю больше всех других игроков? Я теперь так хорошо разбираюсь в футболе, – улыбаюсь я, изображая смелость, хотя внутри меня все словно сжалось в тугую пружину, готовую швырнуть меня в его объятия.
Плечи Мака трясутся от смеха. Он подходит ко мне вплотную во всей своей статной, татуированной, рыжеволосой красе. Мне так хочется протянуть руку и коснуться его, просто чтобы освежить свою память, но я сдерживаюсь. Я здесь как подруга. Это все, чего хочет от меня Мак.
Мак оглядывает меня с ног до головы и медленно качает головой.
– Рад снова тебя видеть, Куки.
– Рада снова тебя видеть, Маки, – парирую я, двусмысленно играя бровями.
Он перестает улыбаться и нежно касается моей щеки.
– Я правда очень рад, что ты здесь.
Я медленно вдыхаю и выдыхаю, умоляя себя не бросаться в его объятия, потому что это ничего не значит. Если я позволю себе наслаждаться его прикосновениями, в конце концов будет еще больнее. Я отстраняюсь от него и натягиваю на лицо улыбку.
– Покажешь нам свой новый клуб?
Нам проводят экскурсию по территории клуба, а потом я вместе с семьей Мака жду, пока он примет душ и переоденется. Когда он выходит к нам, Фергюс признается, что очень устал. Родители и сестра Мака прощаются с нами, и мы впервые за последние несколько недель остаемся наедине.
– Надолго ты здесь? – спрашивает Мак, открывая для меня дверцу своей машины.
– Мой рейс отправляется завтра рано утром, – отвечаю я, садясь на переднее сиденье. – Сможешь подбросить меня до отеля рядом с аэропортом?
Мак хмурится, захлопывает дверцу и подходит к машине со стороны водителя.
– Фрея, ты не будешь ночевать в отеле. Ты останешься со мной, – говорит он, садясь за руль.
Я нервно вытираю потные ладони о свои обтянутые джинсами бедра. Снаружи начинает накрапывать дождь.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Почему? – спрашивает он низким голосом.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в его вопрошающие зеленые глаза. Они частично спрятаны за упавшими ему на лоб рыжими локонами. Не думая, я по привычке протягиваю руку, чтобы убрать волосы с его лица.
– Потому что мы просто друзья.
– Куки, у друзей тоже бывают ночевки. Если ты помнишь, до этого у нас это неплохо получалось, – хрипло шепчет он.
Я смотрю, как его рука опускается на мое колено. Прикосновение моментально вызывает у меня отклик, и я ненавижу себя за это.
Я нервно кусаю губу и отдергиваю свою ногу от его прикосновения.
– Я больше не хочу быть такой подругой для тебя.
Рука Мака зависает в воздухе, и я чувствую, как игривая атмосфера испаряется из машины, пока он переваривает мой ответ. Лицо Мака каменеет.
– Ясно. – Он заводит машину и выезжает с парковки. – Значит, аэропорт.
Мы едем под проливным дождем к отелю, в котором я собираюсь остановиться, и я начинаю сомневаться, что эта поездка была хорошей идеей. Мое присутствие явно никак не помогло его игре, как я надеялась. А нарастающее напряжение между нами заставляет задуматься, можем ли мы вообще быть друзьями. Кажется, мы достигли точки невозврата. Он однозначно больше не хочет дружбы с четкими границами, а я не смогу дружить без них. Мне нужно все или ничего… Я не выживу в серой зоне.
 
Мак подъезжает к отелю и паркует свою машину. Снаружи раскатывается гром, отражая его хмурое настроение.
– Это твой отель?
– Да, – бормочу я и поворачиваюсь к нему.
Мак сверлит взглядом здание впереди в гробовой тишине.
– Мак, посмотри на меня.
Его челюсть начинает подергиваться. Он так сильно сжимает руль, что его костяшки белеют.
– Мак, посмотри на меня. – Мой голос звучит оглушительно в тесноте машины.
Он наконец делает то, что я прошу. В его глазах горит гнев.
– Что с тобой происходит?
Мак криво улыбается, но его взгляд остается серьезным.
– Фрея, я мог бы задать тебе такой же вопрос. Ты прилетаешь в Глазго на мой матч. За все полтора года нашего знакомства ты ходила на мою игру всего один раз, и это было до того, как мы по-настоящему подружились. Ты сидишь рядом с моим дедушкой и всю игру смешишь его своей очаровательностью, а теперь ты хочешь поехать в гребаный аэропорт вместо того, чтобы провести ночь со мной. Это ты мне скажи, что с тобой не так, потому что я уже не могу за тобой угнаться.
Мой подбородок вздрагивает от его язвительного тона. Он никогда так со мной не разговаривал.
– Я не хочу снова проходить через это.
– Что ты имеешь в виду?
Я качаю головой и отворачиваюсь. Дождь так барабанит по окнам, что кажется, будто мы застряли в сером водовороте ада.
– Мак, ты бросил меня в Лондоне без предупреждения. А потом ты сказал, что все кончено. И все это произошло после того, как ты поцеловал меня на виду у всех наших друзей и заставил верить, что мы были…
– Чем мы были? – рявкает он.
– Больше, чем друзьями! – кричу я. – Больше, чем друзьями с привилегиями. Просто… чем-то большим.
– Так и было, – рычит он на меня в ответ. – Но мои обстоятельства изменились.
– И я просто должна смириться с этим? – спрашиваю я срывающимся голосом. – Мак, меня это не устраивает!
– Фрея, что ты предлагаешь мне с этим сделать? Мой дедушка умирает. Я подписал новый контракт. Теперь моя жизнь здесь, я не могу просто взять и уехать, чтобы быть с тобой!
Я киваю, принимая это и зная, что так и должно быть. Но это знание не избавляет меня от боли в груди от мысли, что могло быть между нами и как легко он вычеркнул меня из своей жизни.
– Я просто не могу поехать к тебе на ночь и вести себя так, будто… – Мой голос обрывается, потому что я не знаю, стоит ли заканчивать это предложение. Оно слишком откровенное.
– Будто что? Скажи это! – рычит он.
– Будто мы не занимались любовью, – сдавленно шепчу я. – Так, словно я не скучаю по твоим прикосновениям и теплу в моей кровати. По твоим поцелуям в плечо по утрам. Я скучаю по всему этому, Мак. Я скучаю по тебе!
– Я тоже! – кричит он, и я вздрагиваю от громкости его голоса. – Я даже по твоему дурацкому коту-извращенцу скучаю!
Я закрываю лицо руками. Мне так больно, что хочется разреветься в голос.
Мак ударяет кулаком по рулю.
– Я скучаю по моей лучшей подруге, которая не отвечает на мои долбаные звонки. Фрея, за три недели здесь я через столько дерьма прошел. Я с ума схожу от горя, и все, чего я хочу – это услышать тебя.
От боли в его голосе у меня наворачиваются слезы, и я начинаю плакать.
– Разве ты не понимаешь? Мак, отвечать на твои звонки для меня равносильно пыткам, – скулю я, громко шмыгая носом и вытирая слезы со своего лица. – Прости… но неужели я должна пожертвовать своим счастьем ради твоего?
– То есть разговор со мной – это пытка для тебя, – утверждает он.
– Да, – шепчу я.